Глава 32. «Я так люблю братика, ты для меня самый важный»
— Сяо Е, ослабь хватку.
В момент, когда зубы вонзились в его железы, тело Чу Ицяо непроизвольно напряглось. Он был крепко прижат сзади, словно Ло Цинъе боялся, что он вырвется.
Он не был уверен, сколько времени прошло, пока временная метка на железах не была завершена. После впрыскивания феромонов этот омега теперь принадлежал этому альфе.
Глаза Ло Цинъе были красными. Он чувствовал, как ярость бурлит в его теле, не находя выхода. Он ждал снаружи и осмелился ворваться только после того, как увидел, как Цзян Мянь Хуай и Хи Ши уходят.
Он немного успокоился, не уловив в воздухе сильного запаха «Императрицы Цезаря», но не мог справиться с болью в сердце. Мысль о том, что Чу Ицяо умирает, была куда страшнее, чем его связь с «Цезарь-Паласом».
Как это могло быть…
Когда он вошел, то увидел человека, о котором думал все это время, сидящего на диване спиной к нему. Не раздумывая, он бросился вперед и впился зубами в железы Чу Ицяо.
Он кусал все сильнее и сильнее, впрыскивая феромоны. Нет, он хотел, чтобы Чу Ицяо принадлежал ему, чтобы был помечен полностью, чтобы на нем остался только его запах, тогда не придется бояться потерять его.
— Будь нежнее, — голос Чу Ицяо дрожал от боли, его руки вцепились в диван, от напряжения суставы побелели.
Он не знал, каково это — когда кусают железы. Это было впервые. Больно, но…
Немного приятно.
— Сяо Е, ты слишком груб. Мне больно.
Прошло неизвестно сколько времени, когда тот наконец отпустил его железы, но его дыхание все еще обжигало кожу. Чу Ицяо наконец осознал, что его пометили.
Этот жестокий маленький альфа.
Они оставались в таком положении, не двигаясь. Никто не нарушал тишину, не развеивал двусмысленность этого момента.
Чу Ицяо почувствовал нежный поцелуй на разгоряченных железах на шее — осторожный, полный нежности и искушения, снова и снова. И наконец услышал сдавленный голос Ло Цинъе.
— Прости…
Это «прости» звучало так, будто подросток сдерживал целую бурю эмоций, задыхаясь от раскаяния. Чу Ицяо невольно нахмурился: это же его укусили, так почему плачет этот парень?
Если вспомнить маленького альфу, который только что с легкостью убил черного медведя, и того, кто сейчас прижимается к нему и рыдает, можно подумать, что это два разных человека.
Он промолчал, желая посмотреть, что тот скажет.
Ло Цинъе смотрел на распухшие железы красными глазами. Он сожалел, что укусил, он не знал, насколько совместим с Чу Ицяо, не знал, что его болезнь так серьезна. Этот человек никогда не говорил ему, что все настолько плохо.
Но он не мог себя контролировать.
Страх потери сводил его с ума, и чем больше он боялся, тем сильнее сходил с ума. Он знал, что это неправильно, но все равно сделал.
— Братик, прости… Тебе больно?
Чу Ицяо едва не рассмеялся. Он спрашивает об этом сейчас? Он же говорил, что больно, разве это остановило альфу?
Что ж, теперь он помечен. Каким бы ни был итоговый уровень их совместимости, этот альфа уже не сможет от него уйти.
Ло Цинъе не услышал ответа и запаниковал.
Что делать?
Он разозлил Чу Ицяо?
Чу Ицяо спрашивал, будет ли он ему врать, может, давал еще один шанс? Но он дважды соврал. Чу Ицяо точно зол.
А если он больше не захочет его?
Так нельзя, он не хочет уходить от Чу Ицяо.
Его руки сжались еще крепче, будто если он отпустит, тот исчезнет. Он больше не задавал вопросов. Даже если Чу Ицяо окажется плохим, он не станет спрашивать, он просто хочет остаться с ним, что бы тот ни делал.
Лишь бы Чу Ицяо его не ненавидел.
— Ло Цинъе.
— Я… Я здесь.
Ло Цинъе подошел к Чу Ицяо и присел перед ним, глядя снизу вверх, как несчастный щенок.
— Братик, ты зол? Потому что я тебя укусил?
Чу Ицяо увидел его перед собой — виноватого, жалкого, будто боящегося даже слова упрека, — и не знал, смеяться или плакать. Эх, молодость…
— Разве я могу не злиться? Я просил быть нежнее, а ты не слушал.
Ло Цинъе ожидал холодного выговора, но вместо этого услышал эти слова и застыл в оцепенении.
— Ты кусаешь так сильно, что действительно больно.
Чу Ицяо вспомнил его волчью хватку и почувствовал, как железы снова разгораются. Он посмотрел на Ло Цинъе, который сейчас выглядел совсем не таким послушным.
— Ты что, так сильно меня ненавидишь?
— Нет, братик! — Ло Цинъе заволновался. — Я не ненавижу тебя, я…
— Почему ты мне врал?
Чу Ицяо откинулся на спинку дивана, скрестил ноги и смотрел сверху вниз, сохраняя элегантность даже с растрепанной одеждой.
Ло Цинъе утонул в его янтарных глазах. Если кто-то и мог притягивать взгляды, то только он. И эти холодные, как стекло, глаза стали началом его поражения. Это сладкое, как солод, чувство покорности.
— Я дал тебе шанс, разве нет? — добавил Чу Ицяо.
— Я боялся, что ты решишь, будто я грязный, — Ло Цинъе опустил взгляд, сжал кулаки, и его голос стал тише. Последние слова едва вырвались из перехваченного горла. — Боялся, что ты меня бросишь.
Чу Ицяо смотрел на него. Сколько же у этого парня лиц, что он меняет их так легко?
— Я не хотел, чтобы ты узнал, что я из «Цезарь-Паласа». Это слишком грязное место, оно осквернит твои уши. Но…
Чу Ицяо насторожился при слове «но». Неужели есть «но»?
Ло Цинъе поднял глаза.
— Почему братик здесь?
Чу Ицяо замолчал на две секунды, затем рассмеялся.
— Что, сомневаешься во мне?
Как он смеет задавать такие вопросы? Этот парень действительно распустился из-за его снисходительности.
— Ты наследник «Цезарь-Клуба», как я могу сомневаться.
Ло Цинъе опустил голову. Странно, но его это больше не беспокоило. Он ненавидел «Цезарь-Палас», но теперь готов был мириться ради Чу Ицяо.
В следующее мгновение он почувствовал, как его резко поднимают и ставят между ног Чу Ицяо. Тот притянул его к себе, слегка сжал бедра и наблюдал за ошеломленным выражением лица Ло Цинъе.
— Что ты мне тогда сказал? Что не будешь врать, что я могу доверять тебе.
Я доверил тебе даже железы.
Ло Цинъе остолбенел от такой позиции. Он открыл рот, хотел что-то сказать, но, кажется, воспользовался преимуществом временной метки и теперь был прижат Чу Ицяо.
— Я не врал. Не говорил о «Цезарь-Паласе», потому что не хотел, чтобы ты знал, что я там делал. Не хотел, чтобы ты считал меня грязным, чтобы узнал, что я был тренером и трогал столько людей…
Чем больше он говорил, тем сильнее ощущал, как мерзко его прошлое.
— Если бы меня волновало такое, я бы тебя не оставил. Но твое молчание понятно, я прощаю тебя.
Глаза Ло Цинъе загорелись.
— Ты молодец.
Он замер. Ему послышалось?
— Ты нашел способ выжить, чтобы защитить себя — это не грязь, — Чу Ицяо вытер слезы в уголках его глаз. — Если бы ты сдался, то не пришел бы ко мне.
Его пометил альфа, и это было самое неожиданное, что случалось в его жизни.
Он думал, что у него никогда не будет такого шанса. Но именно когда он искал свою вторую половину, как иголку в стоге сена, появился Ло Цинъе, словно перехватил его, поставив точку в его поисках.
Теперь перед ним два исхода: если их совместимость действительно 5%, он умрет, а если выживет….
Он не верил, что между ними всего 5%. Если Хи Ши так уверен, то и у него есть свои основания верить в обратное.
На этот раз он выбрал Ло Цинъе. Этот маленький альфа дал ему решимость бросить вызов всему, потому что пути назад уже не было.
Ло Цинъе утонул в его нежных глазах, и все вопросы стали бессмысленными. Он не верил, что Чу Ицяо, способный на такую нежность, мог быть связан с грязным местом вроде «Цезарь-Паласа».
И он не испытывал к нему отвращения. Даже похвалил.
Его глаза снова покраснели.
Почему этот мужчина был так смертельно обаятелен?
— Я скажу тебе, почему я здесь. Цзян Мянь Хуай украл из моего института партию некачественных барьерных вакцин. Он хотел вколоть их людям из «Цезарь-Паласа». Я не могу оценить риски: если кто-то получит эту партию, он может умереть или столкнуться с другими последствиями. Я пришел сюда, чтобы невинные не пострадали из-за меня. Именно из-за риска я не взял тебя с собой и никогда не думал, что ты окажешься здесь.
Голова Ло Цинъе гудела. На автомате он опустился на колени.
Чу Ицяо не знал, смеяться или плакать. Ло Цинъе потянул его за руку.
— Что ты делаешь?
— Прости.
— За что?
— Я думал, ты с ними заодно.
В голосе Ло Цинъе звучала вина, но его глаза упорно скользили к щиколоткам Чу Ицяо, виднеющимся под брюками — белым и изящным. Даже извиняясь, он не мог оставаться равнодушным.
— С ними? Ты думал, я в сговоре с Цзян Мянь Хуаем и компанией? — Чу Ицяо приподнял бровь.
— Прости, я ошибся, — Ло Цинъе сложил руки и посмотрел на него с искренним раскаянием, моргая. — Братик, я не должен был сомневаться в тебе. Ты не такой, как они. Я должен был верить тебе.
— Так и оставайся на коленях, — холодно ответил Чу Ицяо.
Он кормил этого парня, давал ему все, а тот смешал его с Цзян Мянь Хуаем?
Увидев, как лицо Чу Ицяо стало холодным, Ло Цинъе тут же приник к его ногам.
— Я действительно виноват. Братик, накажи меня как угодно, только не злись, хорошо?
— Так ты укусил меня в отместку?
Чу Ицяо, кажется, понял его мысли: тот решил, что он заодно с теми, кто его мучил, и, наверное, подозревал, что держит его рядом из каких-то своих целей.
— Извини.
Чу Ицяо посмотрел на него, такого послушного, и не мог сдержать улыбку.
— Ты что, до сих пор дуешься? Или это твой брат-близнец так яростно дрался с медведем?
— Братик, ты все видел?
— Угу.
Ло Цинъе потерся щекой о его руку.
— Но я такой только с другими. С братиком я не такой.
Чу Ицяо вспомнил его ярость и теперешнюю нежность и рассмеялся.
— Братик, ты больше не злишься! — обрадовался Ло Цинъе.
— Теперь твоя очередь. Почему ты подрался с Цзянь Цзэ в школе и поранился? Почему намеренно выпускал на меня феромоны? И зачем дрался за эти 20 000?
Ло Цинъе осторожно положил руку ему на плечо, будто извиняясь, и смотрел с надеждой.
Чу Ицяо, элегантный в костюме, откинулся на спинку дивана. Но когда Ло Цинъе подумал о метке на его шее, ему захотелось увидеть этого мужчину в другом виде. Он сел на Чу Ицяо верхом, не обращая внимания на раны на спине, обнял его за шею и прижался к плечу, разглядывая распухшие от укуса железы.
В этот момент тело Чу Ицяо дрогнуло, а уши покраснели. Ло Цинъе замер, глядя на них. Они посмотрели друг на друга, и в воздухе повисло напряжение.
Реакция, которой не было раньше, возникла от одного прикосновения. Чу Ицяо почувствовал, как его тело откликается на прикосновения Ло Цинъе. Как взрослый, он понимал, что это.
— Не трогай меня так, я чувствую.
Ло Цинъе молча слез с него, иначе его собственное состояние тоже стало бы очевидным. Он сел рядом.
— Мне сказали, что ты идешь в «Цезарь-Палас». Я выпустил феромоны, чтобы ты не пошел туда. Во-первых, не хотел, чтобы ты узнал о моем прошлом. Во-вторых, боялся, что с тобой что-то случится. А насчет 20 000 — они сказали, что отдадут тебя мне, если я выиграю. Поэтому я дрался.
— Я стою всего 20 000? — усмехнулся Чу Ицяо.
— Нет! — Ло Цинъе схватил его за руку и заволновался, но, встретив насмешливый взгляд, сердце его бешено забилось. — Братик, ты самый дорогой для меня человек. 20 000 — это цена моей жизни. Я отдал бы жизнь за тебя.
Его глаза сияли, как звезды, а слова горели искренностью.
— Самый дорогой? — переспросил Чу Ицяо.
— Угу, — Ло Цинъе оперся на руки, медленно приблизился, и его взгляд стал пылающим. — Я так люблю братика, ты для меня самый важный.
Маленький альфа снова превратился в кошку и прижался к нему. Его рука «случайно» коснулась бедра, вызвав мурашки, и даже железы на шее отреагировали.
Чу Ицяо вдруг уловил аромат — сладкий, с нотками чая и меда.
Улун с османтусом и медом?
— Я быстро вырасту и встану рядом, чтобы защищать тебя, братик, — Ло Цинъе наклонился, смело приблизился к уголку его губ, легонько поцеловал и посмотрел в глаза. — Поэтому, братик… Не умирай, хорошо?
Этот поцелуй был неопытным и осторожным, но горячее любых слов.
Чу Ицяо смотрел в его влажные глаза. У него даже не было времени подумать, откуда тот знает о его скорой смерти. Он просто сосредоточился на Ло Цинъе. Почему он чувствует запах?
И почему он его поцеловал? Благодарность после близости?
Чем больше он думал, тем сильнее разгоралось в нем упрямство. Даже если совместимость 5%, он верил в свои ощущения и перепроверит все.
Если Ло Цинъе действительно может дать ему комфорт, ведь даже временная метка прошла так гладко, без боли…
Ему даже захотелось…
Но спешить нельзя. Маленький альфа еще не вырос.
Когда у человека появляется причина бороться, он становится одержим. Хотя сейчас он действовал иррационально, желание увидеть, как Ло Цинъе взрослеет, стало вдруг невероятно сильным.
Он хотел видеть его выше, сильнее.
Чу Ицяо позволил ему приблизиться. Его глаза за серебряной оправой светились нежностью, а в уголках губ читалось глубокое удовлетворение.
— Тогда расти быстрее.
Он не мог дождаться.
Переводчик: rina_yuki-onnaРедактор: rina_yuki-onna
http://bllate.org/book/14800/1319240
