Вернёмся в Чжэцзян.
«Рядом с границей юга, где встречаются горы и реки, а птицы бояться вить гнезда.» Да-да, именно туда, где находилась эта треклятая секста обращенных. В разрушенные горы, где беспорядочно валяются опалённые огнём трупы несчастных людей, погрязших в собственной безысходности.
«Но зачем?» — спросите вы. Казалось, все кто должен умереть — мертвы. Кто заслуживал спасения — спасён. Можно закрыть страницу и забыть об этом!
Но что... Если на этой сцене появится тот, о ком много говорили, о ком много слышали, но ни разу не видели?
Высокий и статный юноша, с волевыми чёрными бровями, прямой осанкой появляется у подножья горы неожиданно. Он спокойно оглядывает небольшую группу людей Жунъи Сяохуа, убирающих беспорядок, и после недолгого раздумья подходит к одному из них.
— Добрый вечер, Уважаемый, — звучит его голос, бархатистый и тёплый. Заклинатель низко кланяется, движение исполнено безупречной, отточенной грации. На его лице застыла неизменная, дружелюбная улыбка — та, что бывает у людей, привыкших слушать, а не судить. Но что по-настоящему покоряет, так это исходящая от него аура: величественная, но без тени высокомерия, и чистосердечная, лишённая притворства. Она заставляет сердца встреченных им людей наполняться тихим восхищением и безотчётным обожанием.
Так и случилось.
Мужчина, в мыслях ругавшийся на свою тяжёлую работу, забывает о прежних сожалениях и растягивает губы в доброжелательной улыбке. Они знали Первого Господина, часто встречали его, сопровождающего их Мастера, и всегда оставались в приятном удивлении.
Их старший Господин был замечательным человеком! Ещё с самого детства отличался спокойным, хорошим характером, выдающимися способностями и обостренным чувством справедливости. Какой ещё заклинатель мог опуститься до того, чтобы сидеть на земле рядом с детьми-беспризорниками и ждать, пока они поедят, чтобы бродяги постарше не смогли отобрать у них еду?
— Ах, Первый Господин! — охает он, низко кланяясь. Его восхищённый крик привлекает внимание всех остальных. — Что привело вас в это место?
— Это молодой Господин Ши?
— Старший Господин?
Успешно привлекая достаточно внимания, юноша кланяется, складывая руки в приветствии. Он мягко улыбается, из-за чего его глаза принимают форму полумесяца. Ну вылитый Будда!
— Я услышал, что в этом месте произошло нечто страшное, — он вздохнул и, сложив руки на груди, устало покачал головой. — Злые языки говорили, что в этом опять замешан мой шиди. Это правда?
Наемники переглянулись. Они знали, что им нельзя распространять информацию посторонним, но ведь это Ши Байчжэ! Старший ученик их Мастера.
Вскоре один из рабочих неуверенно произнёс:
— Это правда. Оказывается, здесь расположилась какая-то демоническая секта, и Младший Господин вместе с... — Он явно замялся. Многие из них стали свидетелями того, как Паршивец Цзин в наглую приставал к какому-то невинному заклинателю средь бела дня! Без стыда и совести прижал мужчину в чёрном одеянии к стволу дерева и заставил целоваться. Да-да, все были уверены, что того принуждают к любовным отношениям с этим Младшим ублюдком. Но и помочь этому несчастному юноше никто не мог. Не сильны. — Другом... Они. Вместе уничтожили эту секту. А потом вместе ушли.
Брови Ши Байчжэ приподнимаются от удивления и застывают в одном положении. Он пристально оглядывает рассказывающего мужчину с нечитаемым выражением лица.
— «Другом»?
— Д-да, — мужчина неуверенно кивнул и внутренне смутился, услышав эту странную интонацию.
— Кто он?
Рабочие переглянулись.
— Мы не знаем, Старший Господин, — они пожали плечами и покачали головами. Ах, бедный несчастный мальчик, угнетаемый их чудовищным Младшим Господином. Как же тяжело ему живется с тяжелой рукой на шее!
— Как выглядит?
— Высокий, красивый, но молчаливый, — рабочий двадцати пяти лет осекся, поймав на себе недоумевающие взгляды приятелей.
— Вот как, — Ши Байчжэ мягко и по-доброму улыбнулся. Казалось, искренняя радость за младшего брата переполняла его. — Я рад, что у моего шиди всё хорошо. Всё-таки его неуправляемый и разрушительный характер всегда был особым испытанием для окружающих. Ха-ха, кто ещё мог разрушить целое здание из-за плохого настроения, если не мой непредсказуемый братец Цзин? Честно говоря, я не раз удивлялся, как люди выдерживают рядом с ним долгое время. Эх, он умудрялся вредить даже нашему Учителю Жунъи и мне, что уж говорить про друзей и знакомых. Удивительно, что он смог встретить кого-то ещё... У них всё хорошо? Шиди Цзин его не обижает?
Рабочие вновь перекинулись взглядами. Никто не смел ответить. Солгать старшему Господину или попасть под тяжелую руку младшего сумасшедшего? Такой выбор и врагу не пожелаешь.
Но Ши Байчжэ и без слов всё понял. Он вздохнул и низко поклонился.
— Прошу не рассказывайте никому о моем шиди и его друге. Даже если тот неожиданно пропадёт или погибнет. Боюсь тогда моему бедному брату точно придется гнить в тюрьме, — заклинатель поднимает стыдливые из-за брата глаза. — Он ни в чем не виноват, просто ему очень тяжело. Ещё в самом детстве шиди потерял родителей и для него это стало большим ударом. Иногда... Иногда он просто не понимает, что делает. Но он не виноват. Вина лежит только на мне и учителе, ведь мы не смогли справиться с ним.
Во взгляде рабочих появится слабый горделивый огонёк. Перед ними, обычными людьми и прислугой, стоял с опущенной головой ученик их Мастера, заклинатель и вымаливал молчание ради своего непутевого братца. Да они бы и мечтать об этом не могли!
— Что вы, Старший Господин?!
— Мы никому не скажем.
— Да-да, поднимите голову!
— Ничего не узнают, даже если пытать начнут! — и тут же получает локтем в бок, чтобы больше ничего плохого не говорил.
Взволнованное выражение лица Ши Байчжэ становится спокойным.
— Спасибо вам большое, добрые люди, — напоследок он кланяется и уходит. Его осанка была уже не такой прямой. Она сгорбилась, узнавая нехорошие новости о шиди.
Рабочие недолго смотрят тому в след, прежде чем вернуться к работе.
— Старший Господин так сильно печется о своём шиди...
— А этот даже «спасибо» не скажет! — тут же возмутился один мужчина постарше. — Только и знает, как доставлять другим неприятности. Что тогда, что сейчас, одни неприятности. Тьфу!
Юноша, который назвал Си Вана «Высоким, красивым, но молчаливым» непонимающе нахмурил брови и возразил:
— А мне показалось, что у них хорошие отношения. Мастер явно заботится о Молодом Господине и...
— Брехня всё это! — выплёвывает мужчина. — Я на мастера работаю уже двадцать лет, я видел этого мелкого Паршивца в детстве. Не заботит его никто, потому что он не человек, а настоящий демон! Вы, мальцы, ещё ничего не знаете в жизни. А этот старик повидал многое... Ну не могут быть у человека такие глаза! Не могут и всё! Он и калечил, и убивал, и...
Он оглядывается. Чтоб никто из посторонних ничего не услышал.
— И даже на Старшего Господина нападал. Чуть не убил его. Сбежал сразу же, как попался, и Мастеру мало того, что пришлось спасать Старшего Ши, так ещё и искать этого Паршивца Цзин две недели! В общем, он точно не в себе.
— А помните случай, когда этот Паршивец украл свиток с какой-то секретной техникой?
Пока молодые с интересом переглядывались, какой-то мужчина постарше с редкой седой бородкой закивал:
— Было-было! И не просто секретную, а демоническую!
— Хах, под стать демону.
— Понятно, почему он такой сильный.
— И в чём она заключалась?
Мужчина с бородкой покачал головой, вздыхая с сожалением:
— Это знает только Мастер Жунъи и его приближённые... Простым рабочим, как мы, остаётся только наблюдать издалека. Но знаете что? — прошептал он заговорщически, понизив громкость голоса. Он с удовольствием разглядывал заинтересованные лица своих братьев, ведь единственное внимание, которое мог заработать в этой посредственной жизни — были сплетни о других людях. — Сяо Мун прав, после этого случая он стал гораздо, гораздо сильнее! Паршивец точно заключил договор с демонами! И лицо он прячет, потому что продал внешность на силу!
Наёмники заахали. Будь у них возможность вырваться из этой рутины и стать заклинателями, они бы не только лицо продали, но и мать родную!
Спрятавшийся неподалёку Ши Байчжэ прикусил нижнюю губу и всё же отправился восвояси. Совсем недавно Суд прислал ему документ, по которому он становится наследником половины империи Жунъи Сяохуа. Несложно догадаться кому принадлежит вторая половина, да?
Но разве это честно? Ши Байчжэ с самого детства учился управлять людьми, ресурсами и драгоценными артефактами, а Фаньшэ что? Только доставлял проблемы и сбегал.
Демоническое отродье.
***
А так называемый Паршивец Цзин добирался до Кайлэ с самым что ни есть кислым выражением лица. Настолько кислым, будто бы он выпил весь уксус мира, умер и возродился, чтобы допить остатки!
Всё потому что за всё время пути они ни разу не встретили город с нормальной гостиницей. Нет, серьёзно! Одна деревенька оказалась настолько маленькой, что в ней гостиницы и не нашлось. Второй город, как оказалось, был наслышан о деяниях Паршивца Цзин, поэтому им пришлось оттуда по-быстрому сбежать. Благо, что хоть одежду успели купить.
И вот таким темпом они добрались до родного города.
Си Ван не понимал, что происходит. Его айжэнь ходил молчаливым и хмурым, говорил странные вещи и иногда откровенно пялился на него! Конечно, последнее его не сильно тревожило, даже наоборот, немного... Приятно?
Однако с раздражённостью и недовольством нужно было что-то сделать.
Прильнув к Фаньшэ, Си Ван останавливается и соблазнительно предлагает:
— Фань-гэгэ, как ты смотришь на то, чтобы зайти в твой любимый магазинчик купить чаю, потом отправиться домой, как следует отдохнуть, переодеться и пойти навестить Госпожу Бянь?
Однако вместо согласия он слышит тяжелый вздох:
— Хочется отнюдь не чая, — Цзин Фаньшэ качает головой и снова вздыхает.
Будто уловив тонкий, но неясный намек, Си Ван непонимающе хмурит брови. Он начинает медленно поглаживать Фаньшэ по талии, раздумывая, чем бы ещё можно было развлечь печального супруга? И, наверное, он поддался самодурству Цзин Фаньшэ, раз ему пришла мысль станцевать ему аки любимая наложница Императора. Интересно, какое было бы лицо у него?
В раздумьях Си Цзи пропускает момент, когда Фаньшэ выскользает из его объятий и, не оборачиваясь, продолжает идти в сторону дома.
«Неужели и правда придётся танцевать?» — резко пронеслось в голове Наследника Лунного Принца, пока Фаньшэ чуть не умирал внутри от внутренних мук. Ему хотелось повалить Си Цзи прямо здесь и сейчас! Чтобы всё было так сладко, горячо и приятно! Чтобы его айжэнь жёстко...
[Цензура!] — с громким и противным писком перед глазами появилось слово. Лицо Фаньшэ «пребываю в страдании» сменилось на выражение отвращения. Ему совершенно не хотелось высушивать эту женщину на данный момент. Но дух снова пикнула, к счастью, по делу:
[У вас дела в мире демонов! Вы должны отправить на границу и...] — а дальше Цзин Фаньшэ уже не дослушивал, он развернулся, схватил Си Вана под локоть, словно заигрывающая девица, и предложил:
— Птенчик, пошли поскорее домой? Я очень сильно устал.
Дух промолчала, правильно определив это пренебрежение как месть за то, что этому паршивцу не дали помечать о том, как его «нагибает» её Главный Герой. Они оба наблюдали, как герой-любовник непонимающе хлопает глазами, пытаясь наконец понять, о чём думает его возлюбленный.
Итак, задача! У него есть резкие смены настроения, изменение вкусовых предпочтений, милое прозвище и «я устал». Лекарь Си, смерив Фаньшэ взглядом, поставил бы предварительный диагноз: «синдром приобретённого каприза на фоне дефицита внимания». Возлюбленный же Си Цзи, с затаённой нежностью, предположил бы, что его Фаньшэ в сотый раз изобрёл новую игру под названием «догадайся сам, чего я хочу», правила которой знает только он один. А обычный заклинатель Си Ван, знавший его лучше всех, мысленно зевнул: всё это были театральные вздохи и томные взгляды, призванные скрасить очередной вечер, который показался Фаньшэ слишком пресным.
Си Ван чуть отстраняется, двигаясь медленно, словно готовясь услышать «нет» в любой момент, и наклоняется, поднимая Фаньшэ на руки. Оба молчат и смотрят друг на друга. Молчание затягивается, и птенчик приподнимает брови:
— Нет?
— Можно и так, — плюнул на всё Паршивец Цзин, укладывая голову на плечо своего Си Цзи.
Вспоминая все случаи, когда Фаньшэ становился недоволен тем, что его несли на руках, лекарь Си снова всерьёз задумывается. Он встаёт на меч, чтобы быстрее добраться до дома, и как бы невзначай бросает:
— Скажи, если тебя неожиданно начнёт тошнить.
Косой взгляд Цзин Фаньшэ упёрся в его лицо. Наступила напряжённая пауза, в воздухе повис лишь свист ветра.
— И что это значит, Си Цзи? — Цзин Фаньшэ щурит янтарные глаза и пальцем тычет Си Вана слегка покрасневшую в щёку. — Разве ты можешь лететь настолько быстро, что мне может стать плохо? Я и на более высокой скорости летал ещё в юношестве!
Чувствуя лишь лёгкую щекотку, птенчик смеётся и качает головой:
— Я бы ни за что не хотел причинить тебе боль, Фань-гэгэ, — его пальцы сжались на талии и бедрах обращенного. Он даже чуть снизил скорость их полёта. — Шутка немного в другом.
— В чём?!
— В то, что ты... После... — Он снова замялся, его щеки пылают, а взгляд устремлён в небо, будто он ищет там ответы. Си Ван кашлянул, чтобы прочистить горло, теперь его шутка казалась глупой. — Ты мог забеременеть.
Палец Цзин Фаньшэ застыл у щеки Си Вана. Он пытался обдумать услышанное и понять, правда это или нет? В конце концов, он усмехается и перестаёт тыкать лицо птенчика:
— С чего бы мне беременеть?
Ресницы Си Вана трепещут на ветру, пока его щёки заливает стыдливый румянец.
— Потому что мы с тобой... — новая заминка. Опустив глаза на айжэнь, Си Цзи снова не может задуматься, издеваются над ним, или Фаньшэ действительно ничего не понимает? Меч замедляется, и они приземляются на крыше. — Фань-гэгэ, как ты думаешь, откуда берутся дети?
Теперь пришло время Цзин Фаньшэ непонимающе уставиться на Си Вана.
— Из семечка? — на приподнятые брови возлюбленного он начинает пояснять. — Ну, когда возлюбленные женятся, они молятся до самой ночи богине Гуаньинь*. После мужчина находит самое лучшее семечко и отдаёт его жене, она его проглатывает, и это семечко начинает расти в её животе. А по прошествии девяти месяцев ребёнок рождается.
*Гуаньинь считается главной защитницей и покровительницей детей и женщин, особенно во время родов.
Си Ван сжимает губы так, что они становятся тонкой ниточкой. Его плечи начинают дёргаться, из горла вырываются странные хрипящие звуки. Он пытается сдержаться, но его трясёт всё сильнее, пока из его уст не вырывается громкий смех.
— Прости-прости, — Си Цзи прижимает руку ко рту, отчаянно пытаясь сдержать хохот, а второй прижимает недоумевающего (но определённо смущённого и обиженного) возлюбленного к себе. — Никогда не думал, что смогу услышать такую версию.
Но Цзин Фаньшэ точно так же не знал об игре тучки и дождя, так откуда ему знать о том, то происходит дальше? А историю с семечком ему, скорее всего, рассказала сестра. С другой стороны Си Ван учился лекарскому делу, многое знал и видел. Благодаря Дяде, он смог присутствовать на многих закрытых уроках, где Бессмертный лекарь показывал все органы недавно умершего человека и рассказывал, где они расположены и что делать в той или иной ситуации. Например, если у война во время битвы проткнут печень, если рассекут живот и выпадут кишки, и так далее. Однажды им показывали и тело мёртвой женщины с погибшим зародышем, который и на человека был не похож.
— Не злись, айжэнь, просто я — дурак, — с явным смехом прожурчал Си Ван, когда Фаньшэ попытался отстраниться. Он приподнял его капюшон, узрел обиженные глаза, и его губы снова сжались в тонкую ниточку. Пришлось прижаться к возлюбленному, пряча своё лицо на его плече. — Дети появляются немного по-другому.
— Как?
— Ну...
— Как?!
— Фань-гэгэ.
— Говори.
«Ах, эта жестокая месть так справедлива» — подумал Си Ван, вся радость резко улетучилась с его лица. Он же знал, что любопытство Цзин Фаньшэ возьмёт вверх и ему в итоге ему придётся всё объяснять.
— Кхм, Фань-гэгэ, ты помнишь нашу недавнюю ночь? Так вот, во время Фан Ши*, мужчина входит в Нефритовые Врата** и оставляет в них свой след. Помнишь ту белесую жидкость, которая выстреливала из члена? Её ещё называют «семенем», в ней содержится жизненная сила мужчины, благодаря которой и можно забеременеть. Когда вернёмся домой, я могу показать свои записи и рисунки, они более подробные и...
* 房事 (fángshì) — «Домашние/спальные дела». Самый распространённый и нейтральный бытовой эвфемизм. Аналог русского «супружеские обязанности».
**Женский половой орган
Тяжело вздохнув, Си Ван принимает своё поражение и стыд. Он чувствовал себя мальчишкой, который впервые узнает про эрекцию, и, что же взрослые люди делают за закрытыми дверьми.
— Значит, я забеременею?
Си Ван от неожиданности прикусывает язык.
От Автора: маленько пробую другой формат, ибо почему-то совершенно не пишется((( Ещё и первые четыре черновика пришлось полностью стереть
Важно! Я не врач и всё, что описано в книге может быть преувеличенно. Учитывайте то, что это древность и в то время медицина не была так сильно развита + это волшебный мир, всё подчиняется моим фантазиям (ха-ха). Однако если у вас есть предложения, как можно исправить или улучшить текст, я с радостью их выслушаю.
http://bllate.org/book/14784/1318613
