Губы Цзин Фаньшэ невольно сжимаются. Он до сих пор помнил об их предыдущем разговоре, не очень радостном. И сейчас ему очень не хотелось встречаться со стариком. Однако если Жунъи Сяохуа намеренно направился к дому цзецзе, значит точно знал, что его непутёвый ученик здесь.
Встав рядом с братом, Цзин Ятун негодующе фыркает:
— А-Фань, если не хочешь — не ходи! Я скажу, что тебя нет.
Цзин Фаньшэ уже хочет покачать головой и ответить, но с левой стороны от него появляется Си Ван:
— Можно сбежать обратно через окно.
— И ты туда же? Нет, подождите! — тяжко вздохнув, он качает головой. — Не думаю, что из этого получится что-то хорошее. Подождите немного, хорошо?
Он поворачивается к сестре, чтобы отдать ей дочь, но вспоминает, что она так и не доела. Поэтому, всунув племянницу Си Цзи, он наказывает сестре покушать, а потом быстро машет рукой и выходит за дверь, дабы его не успели остановить.
Дверь захлопывается.
Прислонив руку ко лбу, Цзин Ятун неодобрительно вздыхает.
— Кажется, Госпоже Бянь не очень нравится Старейшина Жунъи?
Подняв глаза, девушка кивает и треплет волосы дочери. Вернувшись к столу, она указывает на стоящий напротив стул:
— Присаживайтесь, Господин Си, — тот послушно садится напротив, усадив девочку на колени. Он понимает, что от этого разговора будет зависеть его отношения с Госпожой Цзин. А хорошие отношения с ней могут дать ему пару очков в глазах Фань-гэ. — Но да, в этом вы правы. А-Фань очень сильно изменился после становления учеником… Этого человека! Что он, что заклинатель Ши — оба плохо влияют на моего брата.
Она смогла прочувствовать это на себе. Что до потери памяти, что после — Фаньшэ был очень тактильным ребёнком. Постоянно что-то теребил в руках, при встрече всегда обнимал Ятун, где и в каком бы состоянии они не были.
Конечно, Цзин Ятун понимала, что людям свойственно меняться и взрослеть, но почему-то спустя год ученичества Цзин Фаньшэ начал возвращаться другим. Он стал более молчаливым, сдержанным, осторожным. Казалось бы, просто вырос! Но тогда почему он пугался, когда она тянула к нему руки? Почему он бледнел и вздрагивал? Почему перестал снимать капюшон и маску в её присутствии? Почему возвращался с заплаканными глазами и отказывался говорить в чём дело? Почему после возвращения он начал предпочитать заваливаться на кровать, прячась под одеялом или класть голову на стол и просто молчать?
При таком раскладе поверишь в счастливые рассказы об учителе и шисюне?
И Цзин Ятун не верила. И никогда не поверит.
А в этот момент учитель и ученик добрались до чьего-то сада. Цзин Фаньшэ сначала удивился, что их так просто пустили, но, помня о многочисленных связях своего бывшего учителя, сдерживается от вопроса.
В самом сердце фруктового сада, рядом с небольшим прудиком, утопает в зелени изящная беседка, сложенная из темных деревянных балок и украшенная тонкой резьбой. Внутри беседки на мягких шелковых подушках расположены небольшие столики, украшенные цветущими лотосами и не зажженными лампионами*.
*Лампион — фонарь из цветной бумаги или стекла, применяемый для освещения или иллюминации.
Запах фруктов, свежести и светлой энергией ци щекочет нос, из-за чего Цзин Фаньшэ пару раз шмыгает. А, прислушавшись, он улавливает пение птиц, шуршание ветра и музыку гуциня где-то вдалеке. Эта беседка стала бы отличным местом для медитации для заклинателя.
Нет, серьёзно, как их сюда впустили?
— Итак. А теперь поговорим, — поставив звуконепроницаемый барьер, Жунъи Сяохуа улыбается во все тридцать два зуба и складывает руки на груди. Преисполненный сомнениями Фаньшэ садится напротив. — Меня интересует, почему ты до сих пор с этим мальчишкой?
Ощетинившись словно кот при атаке, Цзин Фаньшэ бросает:
— Его зовут Си Ван. И он мой спутник.
Закивав, хотя по глазам можно было понять, что он не доверяет ни одному слову ученика, Жунъи Сяохуа причитает:
— Ой, сколько раз я это слышал? А? Ты каждый раз находишь себе «спутника» или «друга», но чем это заканчивается? — старейшина Жунъи недовольно разводит руками. — Я вынужден оправдывать тебя после очередного скандала! Фаньшэ, нельзя так быстро привязываться к людям и открывать им свою душу.
— В этот раз всё по-другому!
Жунъи Сяохуа вновь всплескивает руками, мол, и это он уже слышал много раз.
— Я серьёзно! — в отчаянии выкрикивает Цзин Фаньшэ. — В этот… В этот раз я уверен! Мы давно знакомы с Си Цзи, и я его знаю! Он не будет меня подставлять и как-либо вредить.
— Ладно. Я оставлю это, если, — старик поднимает руку, показывая три пальца, — ты ответишь о нём на три вопроса.
Брови Цзин Фаньшэ слегка приподнимаются. Он понял смысл этой проверки. Жунъи Сяохуа специально задаст сложные вопросы и, если Фаньшэ ответит, значит, Си Цзи ему доверяет и достаточно рассказывает о себе.
Сглотнув, Цзин Фаньшэ кивает, а старейшина Жунъи загибает пальцы, задавая вопросы:
— Чем он занимался до вашей встречи, кто его родители и как их зовут?
Пальцы Цзин Фаньшэ под столом подрагивают, а он опускает голову, однако, не желая признавать поражение.
— Он… Он не говорил, как зовут его родителей. Это же неважно!
— Но это показатель доверия.
— С каких это пор?
— Да всегда так было.
Сердито фыркнув, Цзин Фаньшэ складывает руки на груди и бурчит:
— Впервые об этом слышу.
Жунъи Сяохуа пожимает плечами:
— Ну, всё ясно…
— Нет! — Фаньшэ подаётся вперёд, пытаясь остановить наставника. — Я знаю, его мать была заклинательницей, а отец — лекарем. До нашей встречи он занимался попрошайничеством на улицах Хуэй И.
— Попрошайничеством? — бровь старейшины Жунъи приподнимается, показывая недоверие.
Цзин Фаньшэ кивает. А после на лице у Жунъи Сяохуа появляется хитрая улыбочка:
— Хе-хе-хе, так он твой ученик?
— Да! — не раздумывая выкрикивает Фаньшэ и только потом понимает свою ошибку. Он бьёт себя по лицу, выслушивая глупые «шуточки» от учителя.
— Ха-ха-ха! А я-то думал, что это ты с таким мелким водишься? А ты, оказывается, в учителя подался! — вновь рассмеявшись, что его живот затрясся, будто при землетрясении, он продолжает. — Получается, он теперь мне внучок? А, Фаньшэ?
Покраснев от стыда, Цзин Фаньшэ отворачивается и бурчит:
— Да какой ещё «внучок»?!
Поляну с резной беседкой заполняет громкий смех. Благо этого никто не слышал благодаря звуконепроницаемому барьеру.
— Ну ладно-ладно. Не злись, Фаньшэ. Расскажи, что и как ты делал в гробнице Первого Лунного Принца. Эх, я так давно там не бывал! Столько прекрасных артефактов, столько золота и столько драгоценностей! Жаль, что оно открывается только раз в пятьдесят лет…
От удивления глаза Цзин Фаньшэ расширяются, и он вскакивает с места:
— Ты был там?
— Ты чем слушаешь? Или тебе маска кислород пережала? Говорю же — да! Но давно это было, чёрт, возьми! В своё время я столько добра оттуда вынес. Показывай своё!
Обиженно усевшись обратно на место, Цзин Фаньшэ хмурит брови и бубнит:
— Нет у меня ничего. Я не успел.
— А что так? — Жунъи Сяохуа шумно усмехается, — недели не хватило, чтобы немного обокрасть гробницу? Теряешь хватку, Фаньшэ!
— Да какое там! — шумно возмущается ученик, сложив руки на груди на манер старика. — Не прошло и получаса, как на нас нападают монстры! Уж не до грабежа было… А, одно есть!
Заклинатель стаскивает с руки перчатку, под которой до сих пор покоилось кольцо-артефакт. Передав его наставнику, Фаньшэ уточняет:
— Но оно не работает.
Покурив кольцо в руках, Жунъи Сяохуа щурит глаза от интереса.
— Древний артефакт. Но запечатанный. Цена не будет высокой, но если постараться…
— Не продается! — поднявшись с места, Цзин Фаньшэ выхватывает кольцо из чужих рук. — Это подарок.
Глаза Сяохуа расширяются, а брови приподнимаются. Он шумно усмехается и кивает головой в сторону:
— Ишь какой! Ну как хочешь, — старик облокачивается спиной об спинку кресла. — Хотя я до сих пор не понимаю, что за монстров вы встретили. Там же… Брехня всё! Чжи-Чжи, Слепой и те коты волосатые. С кем там драться?
— Что?! Да их там было дохрена! — Цзин Фаньшэ от переизбытка чувств бьёт по столу. — Я одного ударил со всей силы, но не смог ему даже до конца голову отрезать! А до остальных двоих даже не добрался…
Под конец гневного диалога, заклинатель устало понижает громкость голоса, а после тяжко вздыхает. Фаньшэ, на манер старика разваливается на кресле.
— Ну и ну, — задумчиво бормочет Жунъи Сяохуа, постучав пальцем по столу. — Такого в моё время не было. Вы же в подземку забрели, верно? Если вы выбрались из тайного прохода, значит, туда попали. Хм…
— Мы были в зале Северного Генерала, а оттуда спрыгнули в пещеры.
Продолжая отбивать ритм, старейшина Жунъи молчит раздумывая. Его глаза застывают на узоре на столе, хотя в голове пролетают минувшие года.
— Прямо оттуда, говоришь… — палец старика застывает в воздухе, а он понимает глаза на ученика. — Ты был в зале Первого Принца? Видел меч? А статую?
От внезапного потока быстрых вопросов Цзин Фаньшэ глупо цепенеет.
— Ну да. И меч, и статуя была. Только она без головы стояла…
— Мне надо кое-что проверить! — неожиданно вскрикивает Жунъи Сяохуа, подскакивая со своего места и с небывалой прытью убегая прочь из сада.
Поднявшийся вслед за стариком Фаньшэ вскрикивает ему в след, однако только наблюдает, как тот взлетает на своём мече, исчезая где-то в неизвестном направлении.
Решив, что теперь это не его дело, заклинатель машет на бывшего учителя рукой, возвращаясь к цзецзе. Вот только он совсем не ожидал, что, зайдя на кухню, обнаружит, как его сестра и спутник сплетничают и общаются, как какие-то старушки на рынке!
Заметив брата, Цзин Ятун смущённо прикрывает рот рукавом:
— Ой, А-Фань, я не услышала, как ты вернулся.
— Я зашёл через окно.
Продолжая держать Бянь Син на руках, Си Ван встаёт и подходит к Цзин Фаньшэ:
— Фань-гэ, всё нормально?
Молчаливо кивнув (так как он не знал, как рассказать, что старик почему-то подскочил и сбежал), Фаньшэ мягко гладит племянницу по голове.
— Мы просто поговорили, — всё же признаётся он, когда на него направляется две пары не очень довольных взглядов.
Встав, Цзин Ятун оказывается рядом с братом. Она кладёт руку ему на плечо и с грустью спрашивает:
— А-Фань, вам уже пора? Куда направитесь в этот раз?
Брови Цзин Фаньшэ приподнимаются, а уголки губ расплываются в улыбке:
— Цзецзе! Я… Хотел тебе позже сказать, но можно и сейчас, — взгляд Ятун наполняется страхом, поэтому, чтобы её не волновать, он быстро продолжает. — Я буду жить в Кайлэ. Так что теперь я неподалеку. И смогу чаще тебя навещать. И помогать с Син-эр. Если ты не против…
— Это хорошо, А-Фань! — Цзин Ятун чуть не подпрыгивает от радости. Она сдерживает себя и только кладёт руки на чужие плечи, не решаясь на большее.
Но внезапно Цзин Фаньшэ меняет положение их рук и очень крепко обнимает цзецзе. Она замирает от неожиданности и осознания того, что только что произошло. Опустив брови, Цзин Ятун поглаживает брата по спине.
Всё так изменилось…
Отстранившись, Фаньшэ неловко мямлит:
— Ну, я это… Мы пошли, цзецзе…
А Цзин Ятун, мягко улыбнувшись, просит:
— Навещай нас почаще, хорошо?
Заклинатель несколько раз кивает, а после поворачивается на молчаливо наблюдавшей Бянь Син.
— Пока-пока, Син-Син, — Цзин Фаньшэ щекотливо треплет племянницу по голове.
Та то ли фыркает, то ли чихает, но открывает глаза и… Утыкается взглядом в лицо Си Цзи, начиная хихикать и тянуть к нему руки. А когда Си Ван прижимает её к себе — она маленькими ручками обхватывает его за уши и нос.
— Си Цзи, да ты нарасхват у всех возрастов, — посмеивается Цзин Фаньшэ, спасая спутника от маленькой проблемы. Однако Бянь Син разражается громким плачем, как только их разъединяют.
От внезапности Цзин Фаньшэ испуганно замирает, так как он совсем не ожидал такого исхода.
— Ох, Син-эр, не плач, — Цзин Ятун успешно забирает младенца из рук брата и, прижав её к себе, она начинает укачивать дочь. — Дяде Си уже нужно идти, но он обязательно вернётся, Син-эр.
— Цзецзе…
Однако она отворачивается, закрывая заклинателей от взгляда ребёнка, и машет рукой, намекая, чтобы те уходили. Си Ван намёк быстро понимает и, схватив взволнованного Фань-гэ за руку, утаскивает его в окно. Проверив, что за ними никто не наблюдает, они вместе сбегают.
Идя по улице, Цзин Фаньшэ не может сдержать своего приподнятого настроения. Кто же знал, что прикоснуться к цзецзе и Син-эр будет так легко?! И ему ничего плохого за это не сделали!
Фыркнув, Фаньшэ качает головой, а потом поворачивается к спутнику, который, как всегда, шёл от него с левой стороны:
— О чём вы говорили с цзецзе?
Ресницы Си Вана на мгновение дёргаются, а потом он слегка поворачивает голову в сторону:
— Да так. О всяких пустяках.
Узнав этот нехитрый жест, Цзин Фаньшэ понимает — тот врёт. По обрывку диалога, который он услышал, когда зашёл, можно было понять, что они бурно кого-то обсуждали, при этом прибывая в крайнем недовольстве. К сожалению, они прекратили разговор до того, как Фаньшэ понял, о ком шла речь.
Незатейливо хмыкнув, показав своё недоверие, заклинатель складывает руки за спиной, готовясь задать вопрос, однако Си Ван его перебивает, указав рукой в правую сторону:
— Нам туда.
Улочка, представшая перед ними, выглядела не так, как остальные улицы Кайлэ. Она находилась на окраине города, поэтому и людей здесь особо не было. Но домики, расположенные поодаль друг от друга не выглядели старыми и потрёпанными, а скорее просто пустынными. Как будто они просто ждали, что скоро, подождать ещё чуть-чуть, и старые жильцы вернуться в свою обитель, и старые улицы вновь заполнят смех и разговоры.
— Здесь немного людей, — пробормотал Цзин Фаньшэ, почувствовав на ней человек двадцать, не больше.
Слабо кивнув, Си Ван поясняет:
— Это старый район. В основном здесь жили лекари, которых привлек Чжан Юншэн, чтобы они работали на него.
Неприятное предчувствие появляется в груди Цзин Фаньшэ. Он оглядывает дом, перед которым они остановились и мямлит:
— То есть, это…
— Дом моего отца.
Он произнёс это так легко, как будто это был сущий пустяк. Да что там! «Дом моего отца», всего-то!
— А ты не мог раньше сказать? — невольно вскрикивает Цзин Фаньшэ, схватившись за голову.
Это же какая честь, какое доверие! Просто так пожить в чужом родительском наследии. Ха-ха-ха… Ход мыслей Си Вана просто поражает.
— Всё в порядке, — Си Цзи качает головой и, взяв Фань-гэ за руку, ведёт его внутрь по каменным ступеням. — Это место нуждается в людях. А мой… отец бросил его больше двадцати лет назад, когда последовал за матушкой в другой город.
Дверь из тёмного крепкого дерева приветливо скрипнула, впуская долгожданных гостей. Внутри, как и ожидалось, было очень душно, по углам расположилась паутина, а по всем поверхностям лежала пыль, которая поднималась от каждого шага и вздоха.
Проведя пальцем по столу, Цзин Фаньшэ смотрит на толстый слой пыли, и заключает:
— Странно осознавать, что пыль — твоя ровесница.
Не дрогнув, Си Ван шутливо отвечает:
— Думаю, чуть старше.
— Тогда тебе придётся проявить к ней уважение, прежде чем убрать её из дома.
— Убрать? Я думал, Фань-гэ предложит оставить её, так как она прожила здесь целую жизнь.
Приподняв уголки губ, Фаньшэ качает головой и посмеивается:
— Боюсь, Госпожу Пыль придётся выгнать, а иначе она испортит жизнь нам обоим. Но в обмен предлагаю поставить ей палочку благовоний и сжечь ритуальные деньги.
— Так и сделаем, — Си Ван серьёзно кивает, хотя его глаза блестят, а уголки губ приподняты, создавая странный, но приятный контраст.
Цзин Фаньшэ негромко смеётся. Этот простой забавный разговор смывает с него последствия сложного дня. А уборка помогает отдохнуть морально и дополнительно осмотреть дом.
Впереди главный зал. Справа кухня, которая ведёт к небольшой библиотеке, где книги деформировались от влажности и покрылись пылью. На кухне также была запасная дверь, что вела к небольшой пристройке и, уже заросший травой и сорняками дворик. Си Цзи с умным видом утвердил, что среди сорняков есть и парочка устойчивых лекарственных растений, а Фаньшэ по незнанию не мог подтвердить или опровергнуть его слова. На его взгляд все растения выглядели одинаково. Слева от входа оказалась лестница, ведущая к двум спальням и второй библиотеке…
Количество книг в этом доме поражало. Удивляло и то, что они все были так или иначе связаны с медициной.
— Фань-гэ, — зовёт Си Ван, отворив дверь одной из спален, судя по всему, основной. — Это твоя комната.
Оглядев пространство с большой, двуспальной кроватью, и самое главное — всего одним окном, ведущим на север, Фаньшэ сделал шаг внутрь. Он провел кончиками пальцев по дверному косяку и заступил внутрь комнаты еще на шаг дальше.
Пахло пылью. Си Цзи, осторожно наблюдая из коридора за Цзин Фаньшэ, вдруг выдаёт:
— А я буду в соседней.
— Что? — с широко открытыми глазами Цзин Фаньшэ поворачивается к спутнику. — Я думал…
Он так и замолкает. Но как уж тут признаться, что он думал, что они будут спать вместе? Им же теперь не нужно экономить на гостиницах, поэтому они теперь в разных комнатах?!
Непонятно откуда взявшееся разочарование появляется в груди Фаньшэ. Он опускает глаза и качает головой:
— Нет, ничего. Меня всё устраивает.
В глазах Си Цзи появляется недоумение.
— Фань-гэ, если…
В дверь звучно стучат, и заклинатель сразу узнаёт, кому принадлежит этот тяжёлый кулак. Впрочем, Си Ван тоже. Его взгляд темнеет, а улыбку сменяют поджатые губы.
Надо бы выкинуть куда-нибудь талисман старика…
Почувствовав вину, Цзин Фаньшэ пристыженно опускает глаза:
— Прости, Си Цзи… Я быстро, хорошо? — он с надеждой, что Си Ван не будет злиться и громко ругаться, поднимает голову. Тот встречается с ним взглядом и просто кивает.
— Спасибо… — шепчет он, направляясь открывать дверь этому наглому загорелому лицу со щетиной.
Хмуро встретив наставника, Цзин Фаньшэ шипит, но какой-то больно радостный Жунъи Сяохуа пропускает мимо себя недоброжелательный тон бывшего ученика и вскрикивает:
— Юноша Си с тобой?
Уже как будто поджидавший этого Си Ван оказывается позади Фаньшэ со сложенными на груди руками. Лицо его разит видимым недовольством, а пальцы так и тянутся к мечу.
— Сяо Ван! — вскрикивает Старейшина Жунъи, раскинув руки. От этого обращения глаза обоих заклинателей лезут на лоб, однако Жунъи Сяохуа это не смущает. — Этот старик тебя даже и не признал! Столько лет, столько зим прошло, когда я видел тебя ещё младенцем. А лицом ты вышел в Тяомин, хотя и отцовские черты в тебе виднеются.
— Что-о-о? — брови Цзин Фаньшэ медленно, с каждым словом улетают всё выше и выше. — Старик, ты что, опять пьян?
Махнув на ученика рукой, Жунъи Сяохуа ругается:
— Что сразу пьян?! Я трезв, как никогда!
— Вы знаете мою мать? — справившись с потрясением, Си Ван делает шаг вперёд.
— Конечно! — Сяохуа хлопает руками. — Заклинательница И в своё время наделала шума, когда внезапно объявила, что уходит из клана, чтобы выйти замуж! Эх, жёнушка моя такой скандал устроила, когда Цай Фу чуть ли не на цепи хотели её держать. Главное — не отпускать. Талантливая была очень.
Си Ван напряжённо молчал, сдвинув брови к переносице, а Цзин Фаньшэ, переглядываясь то на одного, то на второго, уточняет:
— Шинян* была…
*Шинян/шиму — жена учителя, матушка-наставница.
— Да, подругами.
О жене старика Цзин Фаньшэ знал, пожалуй, совсем немного. Имя, её характер, трагическую смерть и… всё. Новость, что она, оказывается, дружила с матерью Си Вана, ощущалась очень странно.
Интересно, если бы они обе были живы, как бы сложилась их с Си Цзи судьба?
Взгляд Жунъи Сяохуа перемещается на Си Вана. Наклонив голову, он спрашивает тихим голосом:
— Могу рассказать о ней больше, если хочешь.
С трудом разлепив губы, Си Цзи кивает:
— Да.
http://bllate.org/book/14784/1318587
