Си Ван вновь смотрел на учителя. Тот сидел спиной к нему и кажется, даже не подозревал о бесстыдном разглядывании. В руках у учителя лежала книжка, которую тот неторопливо перелистывал, а рядом находился столик с чайной утварью.
Сердце ученика останавливалось каждый раз, когда Цзин Фаньшэ протягивал руку, чтобы отпить из пиалы, ведь он видел это: изящные, но не хрупкие запястья, длинные пальцы и... белоснежные пятнышки, похожие на маленькие звездочки, украшающие ночное небо или на капли росы, расположенные на лепестках цветов.
Но всё заканчивается, когда учитель поворачивается, вновь сделав нечто непонятное со своим лицом:
— Си Ван?
— Учитель, — кланяется ученик, — как ваша рана?
Отвернувшись, Цзин Фаньшэ небрежно бросает:
— Почти зажило.
Си Ван кивает, хотя и не верит. Он давно заметил, что с пустяковых ранок Цзин Фаньшэ умудряется придуриваться, говоря, что это очень больно и прямо сейчас он умрёт, если ученик тотчас не заварит для него ароматного чая! А с серьезных отшучивается, мол, всё в порядке.
— Нам уже пора собираться, — когда чай в чайнике заканчивается, Цзин Фаньшэ с усилием встаёт с низкого кресла. — Направимся куда-нибудь на... восток! А, чёрт, там же в это время года Цай Фу территорию занимает.
— Вы ещё не восстановились, — бросает Си Ван, придирчиво оглядывая бледное лицо и хромающую ногу.
Отвлекшись от мыслей, Фаньшэ переспрашивает:
— А?
— Ваша рана, — ученик невольно сводит брови к переносице, — ещё не зажила.
Пару раз моргнув, учитель оказывается рядом с Си Ван, теребя его волосы:
— Ай, ну что ты опять такой хмурый? Как пельмешка, ха-ха!
Нежное прикосновение по голове заставляет «пельмешку» замереть и покрыться густой красной краской, из-за чего ему приходится опустить голову, чтобы скрыть это. И пусть чужие слова являлись лёгкой шуткой, Си Ван был рад чувствовать рядом с собой этот особый запах чая.
— Останемся ещё на день? — поднимает глаза ученик, начиная приглаживать растрёпанные волосы.
— Раз мой ученик просит, то почему бы и нет? — пожал плечами Фаньшэ и уселся обратно на кресло. Но стоило ему подтянуться к чайнику, он вспоминает, что там закончился весь чай. С печалью вздохнув, он падает на спинку кресла и устало прикрывает измученные глаза.
Оказавшийся рядом Си Ван интересуется:
— Учитель, приготовить вам ещё чая?
С негромким хмыканьем, Цзин Фаньшэ кивает признательно:
— Да. Спасибо.
***
Волосы Фаньшэ с каждым движением всё больше растрёпываются. Кожа чарующе краснеет, глаза прикрываются, ресницы дрожат, а пальцы на ногах сжимаются.
С придыханием он зовёт, складывая брови домиком:
— Си Ва-а-ан!.. — и тут же выгибает спину, утопая в волне страсти и желания.
Его сладкое тело, в отметинах и укусах, дрожит в руках ученика, извивается от удовольствия, краснеет от прикосновений. Сжимая в руках талию Фаньшэ, Си Ван прижимается губами к чужой изящной шее, пятнистым плечам и груди, оставляя на белоснежной коже ещё больше красных следов.
Но когда он тянется к губам, то резко открывает глаза.
За окном ещё темно, но ученик спать больше не может. Теперь он встаёт рано, но это не привычка, а необходимость. Необходимость скрывать от Цзин Фаньшэ реакцию своего тела каждое утро.
Со стыдом взглянув на спящего учителя, Си Ван уходит в заднюю комнату.
— И как тебе удаётся вставать так рано? — слышит он, когда возвращается и от неловкости каменеет. Цзин Фаньшэ зевает и потягивается, выгибая спину прямо как во сне.
Си Ван стыдливо отворачивается.
Не услышав ответа на свой вопрос, Фаньшэ пытается вглядеться в лицо ученика, но тот лишь отворачивается...
Тишина наполняет комнату.
«Он не должен узнать, не должен узнать, ни в коем случае не должен узнать...» — как заведённый повторяет про себя Си Ван.
Однако Цзин Фаньшэ наполняли не догадки об поведении ученика, а мрачные мысли.
— Если ты проснулся, давай собираться, — качнув головой, Фаньшэ отворачивается.
Си Ван поджимает губы и молча кивает.
Остальная часть сборов прошла в душащей тишине. Они покинули постоялый двор, распрощавшись с хозяином, и вынырнули на широкую торговую улочку утреннего города.
Ученику было очень непривычно слышать... Не слышать учителя. Обычно он заливался соловьём, рассказывая о том, о сём, но видимо утреннее молчание Си Вана его сильно огорчило.
— Учитель, — собравшись с силами, птенчик ровняется с Фаньшэ, — зайдём куда-нибудь перекусить?
Там он закажет для учителя самый лучший чайничек чая и какие-нибудь лакомства. И во время завтрака точно сможет разговорить его!
Брови Цзин Фаньшэ приподнимаются, а глаза слегка светлеют:
— Давай.
— Что планируете заказать?
Но Си Ван уже знал ответ. Чай.
«Что может быть лучше чая рано утром, когда солнце поднимается над горизонтом, освещая всё вокруг?» — так всегда с улыбкой говорил учитель, но к его удивлению тот качает головой.
— Я ничего не хочу.
От удивления ученик останавливается на месте, из-за чего в него врезается мимо проходящий человек:
— Ты, мелкий уб... — старик с лысиной замолкает, когда у его горла появляется меч.
Цзин Фаньшэ улыбается, хотя в его глазах гуляет лютый холод:
— Дедуль, разве не понятно, что он случайно? Вы разве не знаете, что люди, которые ругаются по утрам из-за пустяков, теряют волосы на голове?
Скривив побледневшее лицо, лысый старик лепечет что-то непонятное и сбегает.
Тяжело вздохнув, Фаньшэ убирает меч в ножны и уже готовиться продолжить путь, как ученик хватает его за рукав. Опустив взгляд на кончики своих сапог, он бормочет: «Учитель. Спасибо.»
Брови Цзин Фаньшэ расслабляются, уголки губ слабо приподнимаются, а сам он чуть наклоняется, становясь с Си Ваном одного роста:
— Больше не злишься?
— Этот ученик не злился, просто... — он замолкает, а Фаньшэ терпеливо ждёт, жаждая всё-таки узнать, в чём причина плохого настроения у ученика. — Вы... Вам кто-нибудь нравится? В романтическом плане.
Неожиданно Цзин Фаньшэ прыскает со смеху. Его глаза сощуриваются, а губы в веселье расплываются. Наконец-то он выглядит и ведёт себя, как обычно.
— Будда, Си Ван, ха-ха, — он треплет ученика по голове, — а я-то думал, стряслось что-то плохое!
— Я серьёзно, — бурчит встрёпанный птенчик.
Всё также посмеиваясь, Фаньшэ выпрямляется и продолжает шутить:
— Ты был таким серьёзным утром, потому что влюбился? Кто она? Как её зовут? Должно быть это девушка очень хороша, раз смогла захватить твоё внимание! — он задумчиво прислоняет руку к подбородку. — Я помню, в детстве к тебе был большой интерес у многих юных леди, но ты не обращал внимания ни на одну, хотя среди них было очень много и красивых, и умных, и талантливых!
— Учитель...
— А теперь ты достаточно повзрослел, чтобы найти себе девушку сердца? Можешь не волноваться о своём учителе. Я поддержу любой твой выбор. Если, конечно, она не будет тебе вредить.
— Учитель.
— В кого ты мог влюбиться, хм... За последнее время мы встретили трёх девиц, которые оказывали к тебе интерес, это был кто-то их них?
Тяжело вздохнув, Си Ван покачал головой:
— С... Этим человеком я знаком очень давно.
— Тогда я не знаю, — Цзин Фаньшэ махает рукой. — Я же не могу вспомнить каждую девушку, которые мы встретили во время путешествий.
Утвердительно кивнув, Си Ван вновь спрашивает, увиливая от своего ответа:
— Так есть? Тот, кто вам нравится.
Замолчав на какое-то время, Фаньшэ качает головой:
— Не-а. Так что помочь советом не могу.
Си Ван задумчиво опускает глаза.
Поскольку вопросы закончились, заклинатели продолжили путь.
Выбор пал на небольшой уютный ресторанчик. Ученик заказал себе неполный завтрак, а Фаньшэ всё-таки взял небольшой чайничек с чаем.
Он задумчиво прикрывал глаза, когда подносил пиалу ко рту — в этом была его чарующая привычка, которую птенчик ловил взглядом каждый раз. У учителя много было таких особенностей. Ронять одеяло по ночам, щурить глаза при улыбке или смехе, трепать ученика по голове, замирать при мыслях и раздумьях, а потом опоминаться и бурчать что-то себе под нос. Всё это Си Ван старательно запоминал и тайно рисовал в своей секретной тетради. Это был единственный способ запомнить и продлить момент хотя бы на мгновение.
Справедливо решив, что настроение учителя улучшилось после недопонимания, Си Ван, доев и отставив тарелку, наклоняет голову:
— А у вас когда-то был человек, который вам нравился?
— Нет.
— Вообще никогда?
— Никогда.
Замолчав на секунду, ученик хмурит брови:
— А какие люди вам нравятся?
Замерев с пиалой у рта, Цзин Фаньшэ вскрикивает:
— Что у тебя за вопросы, Си Ван?!
— Мне интересно... — мнётся ученик, всё же выглядя решительно.
Тяжело вздыхая, Фаньшэ облокачивается об спинку стула и устало прикрывает глаза рукой.
— Учитель?
— Никакие.
— А...
Перебив его, Цзин Фаньшэ отрезает:
— Нет. Доедай и пошли, — он раздражённо встаёт, направляясь к хозяйке, дабы расплатиться.
Си Ван в испуге вскакивает за ним, понимая, что он нарушил какую-то неизвестную ему ранее черту:
— Учитель!
Но не желая его слушать, Фаньшэ вновь его перебивает:
— В одной деревеньке, ближе к границам, жители неожиданно начали умирать из-за воды в колодце. Это надо проверить.
Сжав зубы, Си Ван кивает.
Тогда он ещё не знал, что будет ненавидеть этот день всей своей душой. Ведь если бы он знал, что произойдёт спустя всего пару дней, то ни за что бы не согласился идти туда. И обязательно извинился перед учителем.
Но, к сожалению, брошенный ученик понял это слишком поздно.
http://bllate.org/book/14784/1318582
