Ничего не понимая, Цзин Фаньшэ открыл глаза. Потолок был светлым, из новых гладких досок. Всё бы ничего, но он был не знаком.
Приподнявшись, заклинатель растерянно огляделся. Ничего не указывало на предполагаемого владельца комнаты. Он вспомнил, что встретился с наставником Жунъи, но тот по какой-то причине его вырубили и притащили куда-то. Осознание своего положения выбило воздуха из лёгких.
Цзин Фаньшэ крупно задрожал. Вжав голову в плечи, он попытался прикрыть свои пятна на коже. Стало трудно дышать из-за комка в горле. Сердце застучало так быстро, что в груди стало больно, а кровь начала бить по ушам, заглушая голоса с улицы.
Где наставник? Где его маскировка? Сколько людей видело эту грязь?
Его сильно трясло, но Фаньшэ всё равно встал, закинув одеяло на голову. Однако не смог сдвинуться. Он понимал, что без маскировки не сможет сделать и шагу на улицу. Ноги подкосились, и Цзин Фаньшэ опустился на пол, только сильнее закрываясь в тонком белом одеяле.
После долгого притворства он забыл, как выглядит на самом деле, и, снова увидев себя настоящего, почувствовал тошноту. Это было так мерзко, так отталкивающе, так грязно. В голову вернулись мысли о том, что в этот раз у него получится срезать заражённую кожу.
Через какое-то время непрерывного содрогания, Цзин Фаньшэ слышит, как хлопает входная дверь и испуганно замирает. Шаги медленные, неторопливые, но лёгкие. Такие точно не могли принадлежать наставнику Жунъи, но Фаньшэ быстро узнал эту изящную поступь.
Заклинатель, качаясь из стороны в сторону, пытается встать, но терпит поражение, падая на пол. Человек на первом этаже замирает, лишь на мгновение, и тут же начинает бежать по лестнице. Дверь с грохотом отлетает.
— А-Фань!
Увидев своего брата в таком плачевном состоянии, Цзин Ятун падает перед ним на колени и крепко прижимает к себе, шепча слова утешения. Дрожащими пальцами Цзин Фаньшэ хватает её за новое платье. Оно не похоже на которые Ятун носила до этого. Те были простого кроя, безо всяких украшений и чисто тёмно-синего цвета. Теперь его цзецзе была в великолепном платье нежно-голубого оттенка, украшенным талантливой вышивкой.
С мыслью, что испортив такое дорогое платье, Ятун расстроится, Фаньшэ пытается отстраниться, но цзецзе не отпускает его, начиная ласкового гладить по голове, успокаивающе шепча:
— Всё хорошо, А-Фань. Мой младший брат, ты, наконец-то вернулся домой… Теперь всё будет хорошо, А-Фань. Твоя цзецзе рядом.
Неконтролируемо закивав, Цзин Фаньшэ прижимается к сестре, пытаясь скрыть подступившие слёзы. А Цзин Ятун, проглотив ком в горле, не останавливалась ни на секунду, чтобы перевести дух. Она говорила так нежно и успокаивающе, как только могла, старалась показать всю свою поддержку, всю свою любовь. Старалась закрыть своего увядшего брата от всего мира, защитить от всех невзгод, как не могла сделать этого раньше.
— Прости меня, — склонив голову, подрагивающим голосом взмолился Цзин Фаньшэ, — прости…
В конце концов, спустя несколько месяцев разлуки судьба свела их вновь. Блудный брат, так и не смогший найти утешение в мире, вернулся к дорогой сестре.
Успокоив брата, Цзин Фаньшэ повела его на первый этаж и усадила на кухне:
— Прости, А-Фань, Даочжан Жунъи сказал, что ты не проснёшься ближайшие четыре дня, поэтому я…
Грея руки о маленький фарфоровый чайничек, Цзин Фаньшэ прохрипел:
— Это не твоя вина. Где наставник?
Уголки губ Ятун опустились. Она взволнованно сжала пальцы. Её брови сложились домиком, а взгляд наполнил сожаление.
— Он сказал, что скоро вернётся.
Кивнув, Цзин Фаньшэ хлебнул чая. Было что-то необычное в чае, который заваривала Цзин Ятун. Он как будто был горячее, насыщеннее и вкуснее. Гораздо лучше, чем тот, который готовил сам Фаньшэ.
Дверь хлопнула, и семья Цзин повернула голову. Ятун сжав кулаки, твёрдым голосом крикнула:
— Кто пришёл?
Ей никто не ответил, а Фаньшэ начал перебирать в голове варианты гостей, среди которых были и те, кто нёс угрозу. Её муж? Наставник? Один из врагов Цзин Фаньшэ или просто соседка, которая не услышала вопроса?
Взглянув на бледного брата с покрасневшими глазами, Цзин Ятун достала острую серебряную шпильку из волос. Одними губами прошептав: «Оставайся здесь», она направилась в прихожую. Фаньшэ такой вариант не понравился, и он вскочил за ней. Так и перебраниваясь шёпотом, они дошли до входной двери.
В двери стоял Бянь Тао с огромной корзиной дров на спине и второй такой же в руках. В зубах у него находилось яблоко, из-за которого он не смог ответить на вопрос жены. Замерев, он уставился на родственников Цзин огромными глазами. Его любимая, по какой-то причине вышла к нему со шпилькой, сжатой в руке, а шурин, которого он до этого не видел без маскировки, предстал перед ним в одеяле.
— Почему ты так рано вернулся? — первой очнулась Цзин Ятун, возвращая шпильку обратно в волосы, пока её брат полностью закрывался от чужих глаз.
Бянь Тао что-то промычал и, кажется, только сейчас вспомнил о яблоке во рту. Сняв с себя корзины, он вытащил фрукт и ответил, заикаясь и косясь в сторону шурина:
— Да я…
Решив, что хуже уже быть не может, Цзин Фаньшэ слабо кивнул и сбежал обратно в комнату. Ближе к ночи к нему постучалась Ятун с его постиранной одеждой и лёгким ужином. Будто находясь в трансе, Фаньшэ поел и завалился спать.
Рано утром, к ним заявился улыбающийся от уха до уха Жунъи Сяохуа. Еле пропихнувшись через входную дверь, он протянул Цзин Ятун гостинец и по обыкновению захотел использовать Цзин Фаньшэ как подставку для руки.
Увернувшись, тот уставился на наставника:
— Я жду объяснений.
Беспечно пожав плечами, Жунъи Сяохуа задумчиво ответил, будто задумываясь о значении своего существования:
— Да что тут объяснять? Я просто сделал доброе дело, вернув сбежавшего домой, — на его слова Цзин Фаньшэ скривился, а тот продолжил. — А ты вообще придурок. Столько времени с подбитыми меридианами ходить.
Цзин Фаньшэ вскочил, собираясь возразить, как наставник выставляет свою руку перед его лицом:
— Молчи! Если бы я тебя не встретил, недолго бы ты ещё развлекался, — старейшина Жунъи фыркнул. — От тебя вообще не было ни слуху, ни духу столько лет, что я подумал, будто ты где-то копыта откинул. Ты хоть представляешь, как было сложно объяснять окружающим, куда делся мой ученик, когда я сам понятия не имел?
Уголок губ Фаньшэ дёрнулся, и он в угрозе оскалился:
— С чего бы тебя волновало моё здоровье? Я больше не твой ученик. — Видя, как наставник собирается возразить, он твердо добавляет, — Ты сам. Ты сам так сказал.
— Ну сказал и сказал… Что сбегать-то сразу? Ты в курсе, что Глава Ань собирался поручить тебе новое задание?
Атмосфера накалялась. Цзин Фаньшэ прошипел:
— Да чтоб этот глава наху…
— Господин Жунъи, вы не хотите остаться на ужин? — из угла неожиданно выглянула Цзин Ятун, и оба мужчины резко замолчали.
Заметив их напряжённость, она неловко улыбнулась и уточнила:
— Я помешала?
— Что вы, госпожа Бянь, — ответил Жунъи Сяохуа, повернувшись к девушке с ослепительной улыбкой, — мы просто разговаривали. И мне жаль, я не смогу отведать вашей невероятной стряпни. Эх, дела-дела…
Кивнув, Цзин Ятун опять пропала в другой комнате.
Тут же улыбка пропала с лица наставника Жунъи, и он с серьезным видом достал из пазухи свиток, приглушённым голосом объясняя:
— Это новое задание. Выполни его побыстрее и отчитайся, — он сложил руки на груди и склонил голову вбок. — Я тебя пока отмазал, но глава Ань теряет терпение. Не забывай, ради чего ты это делаешь.
Сунув свиток в руки Цзин Фаньшэ, старик повернулся, чтобы уйти:
— Если будешь вести себя нормально и не выёбываться, сможешь продолжить жить спокойно. Защищая, кого захочешь.
Договорив, Жунъи Сяохуа развернулся и, крикнув Ятун что-то на прощание, вышел из дома. Ладонь Цзин Фаньшэ сжалась на свитке. Он поднял руку, чтобы уничтожить его, но слова наставника засели в его голове и единственное, что ему осталось сделать — убрать свиток за пазуху. Вздохнув, он заглянул на кухню к сестре, чтобы тоже попрощаться, но Цзин Ятун настойчиво ухватила его за локоть и посадила за стол, а сама села напротив:
— Теперь и нам надо поговорить.
Цзин Фаньшэ в недоумении кивнул и сложил руки в замок, приготовившись к чему угодно. Поглядывая на сестру, он попытался предугадать о чём она хочет поговорить, но не смог остановиться на чем-то одном. Уж слишком много претензий накопилось к нему в последнее время.
— Свадьба.
— Свадьба?
Спокойно кивнув, Цзин Ятун принялась объяснять, хотя её голос так и показывал, что она готова плеваться ядом:
— Видишь ли, Цзин Фаньшэ, мой очень-очень глупый младший брат дал своё благословение, чтобы я вышла замуж. Но потом, как оказалось, он пропал на несколько месяцев! — она повысила голос. — А мне уж очень хотелось, чтобы мой братец присутствовал на моей свадьбе, поэтому я долго её откладывала, так как ждала его возвращения.
Когда она назвала его полным именем, Фаньшэ вздрогнул. И с каждым её словом чувствовал себя всё более виноватым.
— После долгого ожидания я узнаю, что мой брат, оказывается, давным-давно отрекся от своего учителя и отказывался связываться с ним.
— Но… — Фаньшэ пытается возразить, но Цзин Ятун непробиваема. Она с грохотом хлопает по столу и заклинатель тут же замолкает.
— Ты хоть знаешь, что он мне ответил на вопрос «как там мой брат»? — Девушка сжала руки в кулаки, а её голос подпрыгивал от напряжения. — «Я давно его не видел, может он уже помер»!
— Цзецзе…
— А лекарь Чжан?! Что ты такого натворил, что он потом мне целое состояние принёс, сказав, что это от тебя, но так толком ничего не объяснив?
Они оба замолкают. Цзин Фаньшэ не знает, что сказать в своё оправдание, а Ятун ждёт ответа, пытаясь отдышаться. Девушка прикрывает глаза ладонями и вздыхает.
Чувствуя себя виноватым, Фаньшэ постарался объяснить:
— Прости, цзецзе. В последнее время всё так сложно. Да, я отрёкся от учителя, но он сам сказал мне выбра… То есть, проваливать. — Он начал нервно теребить пальцы рук, пытаясь отвлечься от воспоминаний, — И возникла одна ситуация, при которой я не мог быть на виду у других заклинателей. И мой ученик…
— Тебе не нужно оправдываться.
Цзин Фаньшэ поднял голову на сестру, которая убрала руки с лица. Выпрямившись, она пояснила:
— Я знаю, что жизнь заклинателя сложна, и я просто хочу, чтобы ты… — Тон её голоса снова поднялся, а ресницы задрожали. — Хотя бы раз… Нет. В два месяца давал понять, что ты жив, здоров и что с тобой всё хорошо. Можно и реже! Только не прячься от меня снова, хорошо?
Глупо замерев, Цзин Фаньшэ закивал.
Он понял ошибку своих доводов, что раз цзецзе выходит замуж, он ей больше не нужен и из-за того, что она живёт рядом с Даогуаном, на неё могут нацелиться ненавистники паршивца Цзин. Он не должен был оставлять свою сестру. Они — единственное, что осталось друг у друга.
Задумавшись, он сжал пальцы и уточнил:
— Когда планируете свадьбу?
— Мы не знали, когда ты вернёшься, поэтому ничего не планировали, — Цзин Ятун покачала головой из стороны в сторону.
«Поженились бы без меня и время бы сэкономили…» — но заклинатель всё же не решился озвучить свои мысли вслух. Понимание того, что цзецзе не бросила его, почему-то грели душу.
Мечтательно подперев голову рукой, девушка начала задумчиво размышлять:
— Надо будет пригласить сваху, хотя мы оба сироты. Просить разрешения на свадьбу у нас не у кого. Ещё подсчитать наши судьбы и составить подходящий день до свадьбы, — будто очнувшись от своих мыслей, она вперилась взглядом в брата, — только попробуй не явиться в назначенный день! Не думай, что я не способна остановить собственную свадьбу.
Рассмеявшись, Цзин Фаньшэ поднял руки как при поражении:
— Хорошо-хорошо. Клянусь жизнью, что обязательно буду на твоей свадьбе.
Улыбнувшись, Цзин Ятун кивнула.
— Оставайся здесь, пока не восстановишься, — и пока брат не успел возразить, она поясняет, — Даочжан Жунъи мне рассказал, что ты повредил свои меридианы и должен долго медитировать, чтобы полностью восстановиться. Не заставляй меня просить помощи у лекаря Чжана.
Уже готовый канючить о несправедливом отношении, Цзин Фаньшэ неловко закрыл рот.
— Утром я и Бянь Тао уходим на работу. Я возвращаюсь днём, он вечером, — пожав плечами, она пробубнила, — по крайней мере, должен был.
Сквозь сдавленный смех Фаньшэ спросил, желая сменить тему:
— Как хоть вы с ним познакомились?
— О, это долгая история, — протянула девушка, вспоминая. Она прикрыла глаза, а её губы растянулись в счастливой улыбке. — Как сейчас помню: подошёл он ко мне, весь красный и такой нервный, попросил познакомиться. А я тогда на работу опаздывала, поэтому просто прошла мимо… Сейчас думаю, что получилось не очень красиво. На следующий день он снова стоял под дверями, но я заметила, как он и причёску сменил, и одежду новую надел… Но я ему сразу сказала, что отношений не ищу, да и вообще соврала, что у меня есть любимый человек. А, это было примерно тогда, когда ты пришёл меня проведать!
Цзин Фаньшэ кивнул, хотя и попытался вспомнить из множества раз, когда именно он пропустил шанс провадить от сестры всяких надоед.
— И Бянь Тао сразу поник, погрустнел так. Больше он ко мне не подходил, но иногда я замечала, что он смотрел на меня с другой стороны улицы. Мы жили неподалёку, если ты не знал, — девушка развела руками. — Ещё я поспрашивала про него у подруг, да соседей и все, как один говорили, мол, человек он хороший, добродушный и сильный. Плотником работал, и ходил иногда к старушкам чинить их столы и стулья. Называли его руки чудесными…
— И ты только поэтому в него влюбилась? — Недовольно протянул Цзин Фаньшэ, положив голову на стол.
— Нет, конечно, — Цзин Ятун потрепала брата по голове. — После расспроса я решила сама подойти к нему. Мы познакомились и… Хотя он пытался скрывать свои чувства, я видела, как сильно ему нравлюсь. Представляешь? Он каждую неделю рано утром ходил в поле сорвать цветы, чтобы подарить их мне.
Без восторга Фаньшэ пробубнил:
— Так вот откуда они брались…
Тихо рассмеявшись, девушка прикрыла расплывающуюся улыбку рукой. Она действительно выглядела счастливой, и, глядя на неё Цзин Фаньшэ мог только глупо мечтать, хоть когда-нибудь узнать, какого это, когда тебя любят. Чтобы это была окрыляющая любовь, способная давать силы жить, чтобы хотелось каждый день смотреть на этого человека, и чтобы… он смотрел на него в ответ.
— Без уверенности в своём будущем, я отказывала ему довольно долгое время, а потом, — Ятун тяжело вздохнула и покачала головой. — Не выдержав, я призналась, что на самом деле ты мой брат. И что он мне тоже очень сильно нравится, но пока выйти за него замуж я не могу.
— Почему? — Наконец-то Цзин Фаньшэ мог задать вопрос, который его так долго волновал. — И почему ты мне ничего не сказала, когда согласилась?
После недолгого молчания, Цзин Ятун ответила:
— Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя покинутым, — поджав губы, она склонила голову и взмолилась. — Прости, А-Фань...
Не зная, что можно ответить, Цзин Фаньшэ просто промолчал. Он был рад за счастье сестры и рад, что она осталась жива. Но малейшая ошибка или малейшая задержка в тот день, и они сейчас не сидели бы тут. Вместе.
Последнее, что они могу сделать — это потерять друг друга. Последнее родное, что у них осталось.
Разговор закончился. Цзин Фаньшэ вернулся в свою комнату, сразу же завалившись на кровать. Этот разговор полностью опустошил его из-за чего он чувствовал себя выжатой тряпкой. Да ещё надо было решить что-то с повреждёнными меридианами. Он не любил длительные медитации по несколько лет. Время дорого, когда твоя сестра — обычный человек.
«Любой заклинатель, дитё, должен отринуть всё мирское, чтобы ничто не мешало самосовершенствованию» — голос наставника Жунъи Сяохуа эхом пронесся в голове и Цзин Фаньшэ постучал головой об подушку.
Чертов наставник... Тем не менее, меридианы так просто не восстановить, поэтому придется медитировать.
Сев в позу лотоса, Цзин Фаньшэ закрыл глаза, сосредоточившись на своих ощущениях. Ци мягко потекла по меридианам, медленно заполняя все недостатки и залечивая заломы.
Постепенно Цзин Фаньшэ начал чувствовать тепло и свои восполненные бесконечные силы.
Открыв глаза, заклинатель потянул спину. Чувствуя сильный приток энергии, он вприпрыжку побежал вниз к сестре, уведомить о своём возвращении.
Оглядываясь назад он мог с уверенностью сказать, что до медитации был вялым и нудным, теперь то Фаньшэ точно не позволит себе и малейшее проявление слабости.
— Цзецзе! — Цзин Фаньшэ спустился до кухни, где Ятун с женихом ужинали.
— А-Фань? — девушка отложила палочки и вскочила со стула, — теперь ты в порядке?
Энергично закивав, Цзин Фаньшэ ответил:
— Что решили по дате свадьбы? Я думаю, что жениться зимой не самая лучшая идея.
Прерывая его болтовню, Цзин Ятун стучит Фаньшэ по ладони:
— А-Фань, мы решили на второй день весны.
— Через шесть месяцев... — пробубнил Цзин Фаньшэ и опустил глаза в пол.
Внезапно Ятун приподняла брови и поправила его украдкой:
— Четыре.
— Четыре?
— Четыре, — кивнула сестра, сцепив руки под рукавами и улыбнувшись.
Цзин Фаньшэ без труда подсчитал, что только что в одно мгновение пролетело два месяца. Шестидесятидневная медитация — посредственный результат, учитывая его раны и сколько времени ушло на поправку. Но, не смотря на это, он все еще чувствовал радость. По его подсчётам, за четыре месяца он успеет выполнить задание от главы Ань и вернуться вовремя.
Ятун прикрыла глаза и произнесла, шевеля одними губами:
— Прости меня, А-Фань.
Цзин Фаньшэ, выдернутый из размышлений и подсчетов, еще чуть не отошедший от длительной медитации, повернулся к сестре недоуменно и с улыбкой переспросил:
— За что, цзецзе?
http://bllate.org/book/14784/1318564
