Стигмата - Глава 2 Том 1
Он входил в этот лес бесчисленное количество раз — собирал весной и летом дикие травы и грибы, заготавливал дрова осенью и зимой.
Но стоило переступить кромку деревьев, как сердце Сиона забилось странно и тяжело.
Это был страх? Он сжал кулак и ударил себя в грудь, а затем опустился на корточки у самого края леса. Теперь, когда он прислушался, молнии давно не было слышно.
Неужели всё закончилось? Может, вернуться?
Нет… затмение ещё не кончилось.
Сквозь дрожащие листья он наконец увидел солнце — полностью поглощённое тьмой. Лес погрузился во мрак, словно в ночь.
Ещё немного. Когда всё закончится, жители деревни будут ему обязаны. Можно было считать это платой за то, что чужака вроде него приняли и позволили пустить корни.
Если думать так, то его участь не так уж плоха по сравнению со Святым Королём — ведь тот, не сумев предсказать затмение, сегодня окажется посмешищем. А Сион, всего лишь выйдя сюда, обретёт уважение на всю жизнь.
Сколько времени прошло? Он поднял голову — солнце всё ещё скрывалось за тенью. Может, напряжение заставляло его думать, что минули часы?
Или… может, селяне были правы, и это вовсе не затмение? Неужели астрономы в Святой Столице могли допустить такую грубую ошибку? Если же это не затмение… тогда, быть может… это действительно мщение душ, истреблённых родом Майе?..
Из его уст сам собой вырвался сухой смешок. Темнота начинала сводить его с ума. Он резко поднялся. Надо было что-то делать — идти вперёд или вернуться к храму, всё равно что, лишь бы остановить поток безумных мыслей.
И тогда он услышал это.
Голос. Мягкий, как шёпот ветра, звавший кого-то.
Сион застыл, словно поражённый молнией. Лишь сердце отозвалось на зов — забилось так яростно, что грозило разорвать грудь. Он схватился за неё рукой и понял, что ноги сами несут его вперёд, против воли. С трудом, но он заставил себя остановиться.
Эта тропа должна была быть ему знакома. Но теперь и впереди, и позади — всё тонуло во мраке, и он не мог понять, куда идти. Беспомощно стоял на месте, пока голос снова не скользнул у самого уха, и тогда он крикнул хриплым голосом:
— Кто здесь?!
Его слова отозвались эхом в лесу, поглощённом тенью. Сухо сглотнув, он сделал шаг вперёд. Под ногой хрустнул сухой лист.
И снова — голос.
Холодный пот стекал по спине. Он зажал уши ладонями, но взгляд метался по сторонам, полный ужаса. Напрасно — голос цеплялся за его барабанные перепонки, звал, звал… Нужно было уйти. Вырваться из этой западни.
Словно кто-то толкнул его в спину, он сорвался в безумный бег, надеясь, что это выход. Но чем дальше он бежал, тем бесконечнее становилась чёрная тропа. Неужели он заблудился?
И вдруг — свет. Сквозь ветви пробивались бледные лучи: затмение подходило к концу. Они высветили огромные насыпи, скрытые среди стволов.
Погребальные курганы его родной деревни. Если бы не Лангстер, его тело покоилось бы под одной из этих насыпей…
— Я бежал не туда?..
Он обернулся. Но снова ощутил, как что-то толкает его вперёд. В панике зажмурившись, он вновь рванулся.
А когда открыл глаза — курганы стояли там же.
— Ха-а… ха-а…
Будто в наваждении. Он сглотнул. Если он кружил по кругу, может, стоило не убегать, а направиться прямо к курганам?
Сжав кулаки, Сион шагнул к холму. Перед ним с шумом взмыла стая птиц, взметнув к облакам крылья.
Он раздвинул кусты и увидел узкую щель солнца, выглянувшую из-за туч, — тонкую, словно бровь. И направился туда, откуда взлетели птицы.
Перед ним открылся выжженный пустырь. Деревья вокруг были обуглены и сломаны, оставались лишь почерневшие остовы. Здесь ударила молния.
А посреди этого ужаса, лежал человек.
— Эй! Ты в порядке?!
Неужели молния ударила в него? Сион бросился вперёд, схватил за плечи и потряс.
Незнакомец обмяк, лицо скрывал капюшон. И только теперь Сион заметил — на нём были чёрные одежды священнослужителя. Такие носили лишь высшие чины церкви. И алый пояс на талии… Сион припомнил этот символ по учёбе.
Если Святой Король был светом, то чёрный - его тенью. А красный пояс означал — клятву крови.
Одеяние Меча Святого Короля — главнокомандующего армией Святого Королевства.
Что же делал Меч Святого Короля здесь, в глуши, да ещё в день коронации?
Сион поколебался, но всё же откинул капюшон.
И в тот миг его сердце, до этого колотившееся безумно, будто остановилось.
— Ангел Суда?..
Он никогда прежде не видел этого лица. Но достаточно было взглянуть — и Сион понял, кто перед ним. Если бы существовали ещё люди с такой внешностью, Пирия не говорила бы о нём с таким благоговейным восхищением.
Да и человек ли он вообще?
Не в силах справиться с нарастающим любопытством, Сион протянул руку и коснулся его щеки. Бледная кожа ещё хранила тепло, и Сион невольно выдохнул.
И тогда он заметил кровь. Алый след остался там, где он дотронулся.
— Что… ах!..
Руки, державшие тело, оказались залиты кровью. Чёрное одеяние лишь скрывало раны. Но как же он не почувствовал запаха крови раньше?
В груди и животе зияли рваные колотые раны. Только теперь Сион понял: перед ним, возможно, труп.
Меч Святого Короля… а может, и сам Верховный Жрец — мёртв.
Бросить тело и бежать, пока он не втянулся в беду? Но если его зарезали, то убийца, возможно, всё ещё в лесу. А с другой стороны… вся деревня знала, что он сюда пошёл. Вернись он сейчас, перепачканный кровью и в панике — что они подумают?
Когда из столицы придут следователи, селяне не задумаются, прежде чем свалить вину на него. Убил ли он или просто не спас — всё равно обвинят. Сегодня они уже доказали: ради себя они легко пожертвуют им.
Что делать, чтобы выжить? Как поступить?
Может, убийца уже давно скрылся. Тогда можно было бы вынести тело из леса? Или похоронить его здесь, в курганах? Сюда никто не забредал. Если закопать достаточно глубоко…
А кровь… можно слегка порезать себя и сказать, что это из-за его собственной раны…
— Чёрт.
Всё равно результат будет один. Нельзя было поверить, что никто не знал о приходе Верховного Жреца сюда. Когда начнут искать, селяне непременно выставят его козлом отпущения.
— Верховный Жрец? Верховный Жрец!
Он прижал ухо к груди. Липкая кровь прилипла к щеке. Сердцебиения не было.
Или оно было слишком слабым?..
Нет. Даже крошечный шанс… он обязан попробовать. Это единственный путь сохранить жизнь.
Дрожащими руками он разорвал свою одежду на полосы и перетянул раны. Но ткань моментально пропиталась и закапала. С запада надвигались облака, закрывая солнце. Он уже не знал, закончилось ли затмение.
Сжав руки на ранах, Сион отчаянно бормотал:
«Не умирай. Прошу… »
Он не хотел снова оказаться в сырой могиле. Не хотел видеть чёрное небо пока будет умирать.
«Если уж тебе суждено умереть… открой глаза перед людьми. Лишь раз. Скажи, что это не я сделал. Скажи, что я помог…»
Кровь стекала по его рукам.
Сион поднял лицо к небу. Ветви делали его далёким, ещё более далёким, чем небо над той ямой. Почему оно казалось таким недостижимым?
Он колебался, закрыв глаза. Стоило ли молиться?
За все годы в храме, даже став послушником, он никогда не доверял судьбу Богу. Ведь если Он и отвечает, то не так, как желают люди, а так, как желает Он сам.
Но сегодня… только сегодня…
В ушах разнёсся голос. Слова неразличимы. Мысли кружились, будто он не спал много дней. Сердце колотилось так, что грозило разорвать рёбра. Дышать стало трудно.
Незнакомое чувство захлестнуло всё тело.
Слёзы просочились сквозь закрытые веки и потекли по щекам, смещавшись с кровью.
И когда он открыл глаза — облака расступились. Чистый белый свет пролился сверху.
В тот миг, когда свет вернулся ко всему, что было погребено во тьме,—
Время замедлилось, словно во сне.
— А-а-ах!
Боль пронзила оба плеча Сиона. Словно лезвия медленно вонзались и рвали плоть мучительно-медленно спускаясь вниз по спине.
— Гх… аа-агх!
Он обернулся — но за спиной была лишь белизна. Свет заполнил всё. Боль становилась невыносимой. Он выронил тело.
Задыхаясь, впиваясь пальцами в обугленную землю, Сион кричал в агонии. Плечи горели, словно их разрывали — боль так сильна, что волосы вставали дыбом.
И тут он снова услышал голос.
Язык, которого он не понимал.
Даже сквозь звон в ушах он узнал его. Древние слова — божественная речь. Он слышал её раньше, когда его заставляли зубрить молитвы.
Он уловил лишь обрывки.
Бог. Избранный. И…
Стигмата?
Голос всё громче давил на уши. Сион вжал ладони в виски, уткнулся лбом в сырую траву, свернулся и издал бессвязный крик.
А затем — всё смолкло.
* * *
Он, должно быть, потерял сознание.
Когда Сион снова открыл глаза, его встретил знакомый потолок, в углу которого ползла плесень. Он лежал на кровати в своей комнате, где должен был испытать облегчение, но на груди всё так же давила тяжесть тревоги.
Кто принёс его сюда?
А Верховный Жрец, что был рядом в лесу, — что с ним стало? Они оба упали без чувств? Тогда, может быть, подозрений не возникло?
Он хотел позвать кого-нибудь. Но губы, язык и горло пересохли до боли, и ни звука не получилось произнисти. Лишь хриплое сипение сорвалось, и он, смирившись, закрыл рот. Хоть бы воды… Но на старом столе стояла только лампа, да и та почти догорела.
Он застонал, пытаясь пошевелиться. Каждое движение отзывалось скрипом в ржавой кровати и в собственном теле. Наконец он скинул одеяло. Опустил ноги, приподнялся на локтях… и тут острая боль пронзила плечи, заставив снова рухнуть.
Тело соскользнуло с кровати на пол. Возможно, от скрипа пола дверь распахнулась, и в комнату ворвался холодный сквозняк. Прежде чем Сион успел повернуться, снаружи раздался крик:
— Сион очнулся!
Он узнал голос — один из храмовых мальчишек на побегушках, тот, что любил с ним шутить. Сион, тяжело дыша, уткнулся лбом в бок кровати. Сил в теле не осталось.
Позади поднялся шум. Сквозь гул выделялись шаги, чёткие и уверенные: топ… топ… Каждый звук резал ухо. Но рука, коснувшаяся его плеча, была мягкой. Она легко поддержала его и подняла, будто он ничего не весил.
Сион вдруг оказался на руках у кого-то — унизительно беспомощный. В поле зрения попала прямая линия воротника, изящный овал подбородка, мягкая улыбка на розовых губах. Он поднял голову — и встретился с прозрачными, пепельно-серыми глазами. Нечеловечески светящимися глазами.
Это был Верховный Жрец, которого он нашёл в лесу.
За его плечом Сион различал силуэты собравшихся. Лишь тогда разум прояснился. Он не мог позволить, чтобы почитаемый Верховный Жрец держал на руках безымянного деревенского послушника…
Сион попытался вырваться, но то ли собственная слабость, то ли неестественная сила мужчины не позволили ему. Будто угадав его мысли, тот заговорил громко, так, чтобы слышали все:
— Ты спас мне жизнь, Сион.
Как он мог это сказать? Ведь всё, что Сион сделал, — кричал в агонии и после потерял сознание.
— Похоже, ты ещё не знаешь, кто я. Меч Святого Короля, Верховный Жрец Парвелоне Деккан Асар. Большинство зовут меня Павлом… хотя не спеши, оставь это на время, когда мы станем ближе.
— Я… я не могу…
— Сион, если ты достаточно окреп, я хочу отплатить тебе. Я не из тех, кто остаётся в долгу. Согласишься ли ты отправится со мной в Столицу?
— …Что?
— Я уже говорил с жрицей Пирией. Всё зависит от твоего решения. Ты ещё молод, неужели хочешь провести всю жизнь в этой деревне?
Сион и сам знал — люди высокого положения всегда говорили так прямо, без предисловий. Но чтобы первое, что он услышал после пробуждения, было таким?..
Он поднял взгляд, полный смятения.
Столица. Святая Столица Зеон — богатейший город королевства, ближе всех к Богу. Для всех священнослужителей — город мечты. Для всех, кроме него. Сион всегда хотел лишь одного — жить тихо в этой деревне. Потому предложение Верховного Жреца не звучало соблазнительно.
Он должен был сказать, — «Благодарю, но я вынужден отказаться». — Но едва слова подступили к губам, он случайно встретился взглядом с людьми у двери.
Теми самыми, кто во время затмения в страхе толкнул его вперёд. Теперь они смотрели на него с подобострастной трусостью и завистью.
«Разве это деревня, где я могу остаться навсегда?»
Мысль ударила в затылок, будто молот.
Однажды чужак — навсегда чужак.
После смерти Лангстера, без родителей, без родни… если что-то случится вновь, разве они снова не толкнут его первым?
Это ли была та «спокойная жизнь», к которой он стремился? Быть может, если он пойдёт с Верховным Жрецом в Столицу и станет «спасителем жизни», ему будет безопаснее там, чем здесь.
И всё же он не мог ответить сразу. Ведь это предлагал сам Верховный Жрец.
Что это было? Предательство деревни и жажда столицы? Или всего лишь наваждение — очарование, разрушившее разум мальчишки перед лицом слишком прекрасного человека?
Сион не мог отрицать: после серых лиц и привычных сцен своей деревни, появление Парвелоне было словно удар.
Лицо, подобное вину, — пьянящее. Улыбка — такая чарующая, что в ней не оставалось места для вины.
Сион не отводил взгляда, забыв про приличия, и отчаянно пытался собрать мысли.
Да, жители деревни его предали.
Да, Верховный Жрец протянул ему руку.
И, возможно, легче скрыться среди толпы чужих в огромном городе, чем в маленькой деревне, где некуда деться. Нет, это не безрассудство. Это просто нужное предложение в нужное время.
Его взгляд, блуждавший, наконец остановился.
Увидев это, Парвелоне уверенно улыбнулся и наклонился к его уху.
— Ты ведь пойдёшь со мной?
Сладкий голос коснулся слуха — это была проповедь ангела или соблазн дьявола?
В тот миг, когда Сиону предстояло принять главное решение жизни, он, пусть и не признал бы тогда, уже утратил разум.
— …Да. Да…
Ошибки совершают все.
Но, как говорил Лангстер, Бог не прощает ошибок слабым.
Тогда он этого не понимал.
Но теперь знал.
Что решение последовать за Парвелоне…
…стало величайшей ошибкой его жизни.
Ошибкой, которая привела его к погибели.
* * *
— Павел…
Он прошептал имя, открыв глаза. Это был сон — о том дне, пять лет назад, когда он впервые встретил Парвелоне. Может, это был знак самого Бога: не винить небеса, ведь решение принял он сам.
Холод обвил тело, словно цепи. Сион уставился в тяжёлый чёрный потолок. «Почему мои сны всегда о тех временах?» — думал он. Холодный пол, вытягивающий тепло из кожи, сырой запах металла у ноздрей… Всё это напоминало яму, где начались его воспоминания.
И снова — спина. Боль вспыхнула оттуда. В тот день это был холод, леденящий, дробящий. Теперь же — будто его сжигали заживо. Слёзы хлынули неожиданно. Он даже не знал, отчего они текут. Просто стекали по щекам и падали на холодный камень, оставляя тёмное пятно.
Сион всхлипнул, потянул руки, чтобы вытереть глаза, — и раздался звон металла. Он опустил взгляд: чёрные кандалы сжимали запястья, тяжёлые цепи обвивали их, словно змеи. Он дёрнул, но тут же скривился от боли и замер.
Что за чувство рвалось из груди? Гнев? Печаль? Страх? Он глотал слёзы раз за разом, но стоило их подавить — они снова поднимались, выжигая глаза. Пересохшие губы и язык трескались, а слёзы не кончались. Тяжело выдохнув, он сжал зубы.
Пять лет назад, в Зеоне, Парвелоне запретил ему рассказывать кому-либо о том, что произошло в лесу. Власть Верховного Жреца была такова, что Сион, обычно любящий задавать вопросы, лишь молча кивнул. Они выдумали историю: будто Сион нашёл Верховного Жреца после покушения и остановил кровь.
Три месяца он жил в доме Парвелоне, учился правилам Столицы. Парвелоне водил его повсюду, знакомил с высшими священнослужителями. Когда Сион овладел письмом на древнем языке, Парвелоне сделал его своим слугой.
«Драгоценность Асара».
Так звали Парвелоне те, кто любил его. Имя, дарованное ещё прежним Святым Королём Искалотом. Но враги называли иначе:
«Бастард Асара».
Парвелоне же, казалось, не заботило ни то, ни другое. Он двигался так, словно мог управлять чужими мнениями по своей воле. У него было всё: имя великого северного рода, обаяние, ум, владение мечом и конём. И главное — дар красоты.
Даже враги не решались говорить резко в его присутствии. Их взгляды ускользали от той мягкой улыбки — и лишь за его спиной они изливали яд.
Сион видел в Зеоне множество чудес. Храмы, фонтаны, цветущие балконы, улицы, сиявшие всеми красками во время праздников. Но самым прекрасным среди них был один человек.
Парвелоне.
Один только взгляд на него мог рассеять тревогу. Его улыбка, голос, рука, касавшаяся щеки… Сион отмахивался, будто ему неприятно, но на самом деле не ненавидел это. Он впервые чувствовал себя особенным.
И всё же он помнил наставления Лангстера: не высовываться, не наживать врагов. Он держался скромно, не кичился покровительством Парвелоне. Держал дистанцию на людях, изображал холодность.
Он любил Парвелоне — но не хотел умирать вместе с ним.
Смешно. Имя «Сион» ему дали в честь святого, что пошёл на смерть за веру. А он боялся.
И всё же он не ожидал, что предаст не он…
…а его предаст сам Парвелоне, ради собственной жизни.
— Угх!..
Опять спина. Боль рвалась наружу, заставляя его биться головой о камень, пока череп не занывал. — «Может, если ударюсь сильнее, умру и освобожусь», — мелькнуло. Странная мысль для того, кто всю жизнь мечтал лишь тихо жить.
И тут — звук. Скрип железных дверей. Шаги по камню. Трое? Четверо? Его тело задрожало.
Он молился, чтобы это было не за ним.
Но уже знал: в этой темнице под Великим Храмом заключён только он.
— Очнулся, вижу. Сион.
Голос был холоден, казалось ледяной шип впивается шею. Сион застыл, не отвечая.
Ключ повернулся. Дверь скрипнула. Кто-то вошёл.
За молчание его волосы дёрнули, заставив поднять голову.
Лакированные сапоги. Белые одежды с золотым шитьём.
Белое и золотое — цвета света.
И лишь один человек во всём королевстве носил такие одежды.
Святой Король Сианнас дель Майе.
Сион стиснул зубы, глядя на золотые волосы, ниспадавшие на белые одежды. Взгляд золотых глаз жёг его насквозь.
Прошло уже три дня.
Три дня с тех пор, как его бросили в эту темницу под Великим Храмом.
— Ах… снова этот вызов в глазах, священник Сион. Помнишь? В первый день ты умолял о пощаде, лизал мои сапоги.
Да, было так.
Тогда он думал — лишь бы выжить.
Но…
— Ваше Величество и не собирались меня отпускать, верно?
Он мог быть жалким, цепляясь за жизнь, но не был настолько глуп, чтобы ползать перед тем, кто обрёк его на смерть.
— Может, я и переменю решение, если получу от тебя то, что хочу. Я умею быть милостив.
Улыбка Святого Короля исказилась в насмешке.
Они уже говорили об этом вчера. Тогда Сион дрогнул. Но теперь знал правду.
— Неужели я должен верить, что вы оставите в живых того, кто носит доказательство, что вы украли трон?
Ему было нужно лишь одно — знак на его спине.
Стигмата.
Не простая метка, а Истинная Стигмата святого Зеона, первого Святого Короля.
За почти тринадцать веков после смерти Зеона она проявлялась лишь трижды.
Это было несомненное доказательство божественного права на трон.
___________________
Переводчик и редактор: Mart Propaganda.
http://bllate.org/book/14763/1317295
