Му Гэшэн в мгновение ока осознал, как именно Чай Шусинь стал демоном-Ракшасой.
Лестница Инь-Ян была забита мстительными духами, а пагубная энергия-ша разъедала саму плоть и кости. Он фактически принес себя в жертву: расплачиваясь жизнью за жизнь, он силой прорубил себе кровавый путь.
Спустя сорок девять дней Лестница Инь-Ян открылась вновь, и в мир явился Лоча-цзы. С навсегда переписанной судьбой.
Этот акт абсолютного, безумного отчаяния потряс Му Гэшэна до глубины души. В Лестнице Инь-Ян обитали существа столь свирепые, что даже Десять Князей Преисподней оказались бессильны перед ними. Как он, человек, стоящий на пороге смерти, рискнул войти туда? И как он смог выйти?
Судьба Чай Шусиня изначально не имела ничего общего с путем Лоча-цзы. Му Гэшэн слышал от него раньше: тот умер один раз и возродился как Ракшаса. По сути, он поставил на кон всё и вырвал у мироздания право изменить свой рок.
Но теперь, глядя, как тот прыгает в бездну, Му Гэшэн не мог взять в толк: как этот человек смог воскреснуть после подобной смерти? В Лестнице Инь-Ян не растет ни травинки — даже обладай он божественным искусством врачевания, где бы он нашел лекарства, чтобы исцелить самого себя?
«К черту всё, не буду думать!» — Му Гэшэн отбросил путающиеся мысли и одним махом прыгнул следом в бездну.
Хотя Му Гэшэн пережил бунт Воинства Инь, он никогда не видел сцен массового неистовства мстительных духов изнутри. Когда древний город был в опасности, он командовал обороной на стенах и не застал тех ужасов, что творились за ними.
Позже, когда печать Горного Духа ослабла, он лично подавлял отряд призраков на улице Чэнси, но то было уже после того, как У Бию исполнил танец «Цзянцзюнь Нуо» — скверна тогда заметно ослабла, а на помощь пришел Линь Цзюаньшэн. Это не составило особого труда.
Сейчас же ситуация была диаметрально противоположной.
Лестница Инь-Ян разительно отличалась от того, что сохранилось в памяти Му Гэшэна. Ступени из синего камня потеряли свой цвет; каждый шаг поднимал брызги вязкой крови. Резкий металлический запах бил в ноздри, повсюду лишь грубая синева мертвецов и мутная багряница.
Подземелье бесконечного леса, где нет ни неба, ни солнца.
На самом деле у настоящих призрачных воинов нет плоти и крови — после гибели они рассыпаются горстью пепла. Лестница Инь-Ян залита кровью лишь потому, что эти существа были «незавершенными». Истинные воины выходили из-за ворот Чэнси, и многие из них уже пали от рук Сун Вэньтуна и остальных. Те же свирепые твари, что кишели здесь сейчас, были душами солдат и горожан, погибших в день падения города.
«В той битве за город кровь лилась рекой. Как ты думаешь, Тяньсуань-цзы, куда отправились все те павшие солдаты и мирные люди?»
«Призрачное воинство способно поглощать чужую обиду. Души, которые должны были переродиться, затянуло в Лестницу Инь-Ян».
«Они стали демонами, и им нет пути к спасению».
В отличие от упорядоченного звона доспехов настоящей армии, здесь стоял несмолкаемый вой и хруст костей — мириады призраков пожирали друг друга.
За крупными демонами обычно следовала стая мелких злобных духов, подбирающих объедки, а иногда и сами духи шли в пищу гигантам. Бывало, что крупный демон, сожрав слишком много, раздувался и лопался, как переполненный шар — тогда мелюзга набрасывалась на него, мгновенно деля остатки. Самый сильный из них становился новым вожаком. Этот цикл повторялся бесконечно.
Это место превратилось во второй Ад Авичи, где свирепые духи рождались в бесконечной резне.
Но до настоящих воинов Инь им было еще далеко. Те становятся «великим злом», лишь поглотив неисчислимое количество скверны. Потребуются многие годы, прежде чем в недрах этой лестницы зародится истинное Воинство Инь.
Лестница казалась бесконечной. Му Гэшэн шел долго, окруженный завыванием тысяч глоток.
Он так и не нашел Чай Шусиня и в итоге решил просто скатиться по ступеням вниз. Всё равно в этом теле он не умрет, а так будет быстрее.
Пролетев какое-то расстояние, он во что-то врезался. Подняв голову, он увидел призрака: тот, широко разинув пасть, заглатывал оторванную руку. Лицо Му Гэшэна обдало брызгами нечистой крови.
Му Гэшэн замер. Это ведь иллюзия — почему он смог коснуться этого духа?
Затем до него дошло: по правилам этого пространства, он может взаимодействовать со всем в иллюзии, кроме живых существ. А мириады мстительных духов в Лестнице Инь-Ян — это те, кто уже давно мертв.
Человек и нежить уставились друг на друга. Му Гэшэн резко вскочил и со всей силы зарядил призраку ногой в челюсть. Тот, не ожидая отпора, кубарем покатился по лестнице.
Бля! И правда работает!
Первым порывом Му Гэшэна было дать деру. Всё-таки он дожил до XXI века, насмотрелся научной фантастики и имел представление о квантовой механике и путешествиях во времени. Если он наворотит здесь дел, это может аукнуться всей будущей временной линии. «Эффект бабочки» ему не нужен, так что из тридцати шести стратагем лучшая — бегство.
Однако всё пошло наперекосяк: дикий призрак разъярился и издал пронзительный вопль, на который сбежалась целая орава. Нечисть гурьбой бросилась в погоню.
Пока Му Гэшэн бежал, он в душе крыл матом маленького послушника:
«Проклятье, я так и знал, что все последователи Врат Небесного Исчисления — те еще подлянщики!»
Старые ноги подвели: не пробежав и сотни метров, Му Гэшэн подвернул лодыжку и кубарем полетел вниз. Прокувыркавшись бог весть сколько, он в полубессознательном состоянии во что-то врезался.
Му Гэшэн подумал было, что опять угодил в объятия призрака, но, быстро вскочив на ноги, обнаружил, что перед ним не демон, а гора трупов.
Нагромождение изуродованной плоти образовало небольшой холм, на вершине которого восседал огромный злобный дух. Его синие зрачки размером с медные колокольчики в упор уставились на пришельца.
Маленькие призраки, преследовавшие его, резко затормозили и начали пятиться.
Му Гэшэн понял, что наткнулся на «старшего брата». Хорошая новость — мелюзга струсила, плохая — неизвестно, насколько крут этот босс. Гора трупов, скорее всего, служила ему личной кладовой, а посягательство на чужую кормушку — дело серьезное, миром тут вряд ли удастся разойтись.
Он спешил найти Чай Шусиня и не горел желанием ввязываться в драку. Уже собираясь дать деру, он вдруг заметил в куче тел нечто, отливающее серебром.
Свет дневной не доходил до Лестницы Инь-Ян, и за всё время пути Му Гэшэн впервые увидел такой резкий блеск. Он прищурился и внезапно понял, что это.
Армейская кокарда.
В голове у Му Гэшэна словно что-то загудело.
Кровь разом ударила в голову. Невзирая на сидящего сверху монстра, он бросился вперед, разрывая руками плоть. Схватив кокарду, он потянул ее и вытащил целый кусок ткани — хоть она и стала лохмотьями, Му Гэшэн сразу узнал мундир.
Он помнил этот фасон. Это форма его собственного подразделения.
В этой горе плоти и крови оказались погребены те, кто когда-то были его подчинёнными.
Большой призрак окончательно взбесился и с ревом ринулся вниз.
Му Гэшэн медленно поднялся, набрасывая остатки мундира себе на плечи.
Он выхватил из груды тел чей-то клинок и обратным броском вогнал его прямо в глаз духу.
Пока рядом был Чай Шусинь, Му Гэшэн годами не прибегал к насилию и давно не ввязывался в серьезные потасовки. Сейчас же движения вышли подсознательными: в душе бушевал шторм, перед глазами летели кровавые брызги.
Когда он окончательно пришел в себя, голова монстра под его клинком превратилась в кашу. Руки и лицо Му Гэшэна залило кровью, из горла вырывался нечленораздельный яростный рык.
Прошло немало времени, прежде чем Му Гэшэн поднял голову. С кончиков его волос капала кровь, а взор застилала алая пелена.
Он понимал, что это лишь минутная вспышка гнева, которая ничего не изменит. Да, под ногами лежали его солдаты, но кто знает, кем при жизни был тот демон, что их пожирал?
До того как этих бедолаг затянуло в Лестницу Инь-Ян, они все могли быть простыми горожанами или даже его знакомыми.
Все эти годы Му Гэшэн бежал от реальности. И лишь спустя столетие, когда печать «Шаньгуй» ослабла и он помогал У Бию усмирять Воинство Инь, он почувствовал смутное облегчение — словно наконец нашел выход после затянувшегося побега.
Спустя сто лет непрерывной резни мстительные души в Лестнице Инь-Ян окончательно превратились в Воинство Инь. Главное отличие обычного злобного духа от воина Инь в том, что мстительный дух держится лишь на злобе: если его убить, он просто развеется прахом и навсегда исчезнет из круга перерождений. Но воин Инь из-за запредельной концентрации тьмы может сформировать «нить первоосновы души»— даже если его тело уничтожат, у него остается шанс на новую жизнь.
Тогда, в будущем, Му Гэшэн чувствовал, что дарует им свободу: вековая обида развеивалась, прах возвращался к праху, и души наконец могли уйти на перерождение.
Но сейчас иллюзия содрала корку со старых ран. Вековая бойня, кровавый ужас Лестницы Инь-Ян — всё это обрушилось на него тяжким грузом.
Ему всё же придется взглянуть правде в глаза.
Главы Врат Небесного Исчисления часто жадны до денег, но они никогда не бегают от долгов. То, что задолжал — придется вернуть.
«Даже если эти души когда-нибудь станут воинами Инь и получат шанс на перерождение, — отрешённо думал он, — разве они сами хотели бы ради этого сожрать тысячи своих товарищей?»
Если бы ему самому пришлось сожрать всех близких ради призрачного шанса на новую жизнь, он бы предпочел развеяться дымом. Нет ничего более жестокого, чем братоубийство.
Что лучше: влачить жалкое существование сотню лет или умереть, сохранив человеческое достоинство?
Раз уж это иллюзия, то, возможно, здесь получится увидеть другой финал.
К черту эффект бабочки, к черту квантовую механику.
Му Гэшэн вытер кровь с лица, спрыгнул с горы трупов с мечом в руке и направился к беснующейся толпе мелких злобных духов.
Десять дней спустя Сун Вэньтун и У Цзысюй прибыли на террасу Чэнцюэ в горах Куньлунь.
Их приезда, казалось, ждали. Чжу Иньсяо караулил у подножия горы еще за три-четыре дня до этого, пожевывая травинку. Наконец завидев гостей, он с восторгом кинулся им навстречу, чуть не сбив с ног и обсыпав всех перьями.
Он больше не был тем несмышленым ребенком: юноша вытянулся и стал почти одного роста с Сун Вэньтуном. Его улыбка сияла, а взгляд лучился жизнью:
— Второй брат, Третий брат! Ай, как же я по вам скучал!
— Повзрослел, — с улыбкой У Цзысюй похлопал его по плечу. — Теперь я тебя на ручки уже не возьму, а, Второй?
Сун Вэньтун окинул его взглядом с ног до головы и покачал головой:
— Теперь тебя даже в самом большом котле не сваришь.
— Да ничего страшного! — Чжу Иньсяо тут же обернулся Алой птицей где-то трëх чи длиной и завилял хвостом. — В таком виде я вполне помещусь! Второй, я так соскучился по твоей стряпне!
— Раз соскучился по еде, зачем оборачиваться? — Сун Вэньтун посмотрел на него как на дурака. — Хочешь, чтобы я тебя в кастрюлю засунул?
Чжу Иньсяо распушил перья и вспорхнул на голову Сун Вэньтуну, устроившись там, словно курица в гнезде:
— Я не это имел в виду, я просто очень рад вас видеть!
У Цзысюй прыснул со смеху, глядя на друга:
— Весьма оригинальная шляпа.
Чжу Иньсяо любил так забавляться еще в те времена, когда они учились в Обители Гинкго. У него не хватало смелости безобразничать, пока Сун Вэньтун готовил, поэтому он просто усаживался тому на голову и преданно ждал, когда обед будет готов.
— Ты, блять, слишком тяжелый, — бросил Сун Вэньтун. — А ну живо слезай.
— Есть! Тогда скорее идёмте за мной в горы, — Чжу Иньсяо, хлопая крыльями, полетел вверх по склону. — Прадедушка еще с утра сказал, что вы придëте…
Сун Вэньтун посмотрел ему в спину и цыкнул:
— Не видел его несколько лет, и, по-моему, эта бестолочь стала еще тупее.
— Незнание — благо, так что в глупости нет ничего плохого.
У Цзысюй тихо добавил:
— Это доказывает, что семья Чжу его хорошо защищала.
Неизвестно сколько времени спустя Му Гэшэн наконец зачистил синие ступени: куда ни кинь взгляд, не осталось ни одного мелкого демонëнка.
Он протяжно выдохнул и присел на корточки прямо там, где стоял.
Разумеется, он не мог одним махом истребить всех мстительных духов в Лестнице Инь-Ян, на такое не хватило бы сил и у самого Владыки Небес. Совсем рядом с ним лестница обрывалась — ступени исчезли, и лишь бескрайняя тьма уходила в самую глубину.
На плечах всё ещё висел тот разодранный мундир, сплошь покрытый кровью и грязью. Пошарив по карманам, он — вот уж чудо — нашел пачку сигарет. Жаль, огня нет, пришлось просто зажать одну в зубах. Запекшаяся кровь на фильтре начала подтаивать, отдавая горьким привкусом нечистот и железа.
За его спиной на очищенных ступенях воцарилась мертвая тишина, а из тьмы под ногами доносились неясные звуки.
Му Гэшэн наклонился, изучая край обрыва. Всё выглядело так, будто лестницу перерубили грубой силой. Он погладил скол пальцами и внезапно вспомнил те жуткие копья в руках воинов Инь.
Неужели в нынешней Лестнице Инь-Ян уже появились настоящие призрачные воины?
Это вполне возможно. Когда войско Инь взбунтовалось и хлынуло наружу, вход в Лестницу всё же был ограничен в размерах; У Не и остальные подавили большую часть, но кто-то мог и проскочить.
Му Гэшэн сплюнул сигарету и прокричал в темноту внизу:
— Саньцзютянь!
Никто не ответил, лишь отозвалось пустое эхо.
Му Гэшэн поднялся на ноги; мышцы затекли и онемели. Он поправил воротник мундира, посмотрел на бесконечные ступени над головой, выпрямился и, плотно сомкнув пальцы, отдал честь.
Затем развернулся и прыгнул в самую бездну.
http://bllate.org/book/14754/1613495
