Ань Пин, сообразив, что задумала Чай Яньянь, тут же выхватил телефон:
— Нет! Полубессмертный, это точно не вариант!
Му Гэшэн на том конце провода чуть не помирал со смеху:
— Что такое? Наша Яньянь — девушка из приличной семьи, и лицом, и деньгами не обделена. Аньпинчик, неужели не по нраву?
Чай Яньянь приподняла бровь и нацепила тёмные очки.
Ань Пина чуть удар не хватил:
— Это… это… мне тут не до шуток!
У этих типов из Семи Школ слишком много заскоков, чуть что, так сразу что-то запредельное. У бедного Ань Пина, девственника с самого рождения, от такого натиска чуть дух не перехватило. Он замахал руками, заливаясь краской:
— Нет! Категорически нет!
Чжу Иньсяо, которому лишь бы зрелища, тут же записал видео и отправил всё У Бию. Тот в группе поднял галдёж и заорал голосовое:
— Приветик, зятёк Ань!
Пошумели и хватит — в итоге пошли по первоначальному плану Чай Яньянь и кое-как провели мать Ань Пина. Му Гэшэн, нацепив белый халат, с важным видом напутствовал Чай Яньянь:
— Молодёжь, свидания — дело понятное, но девушкам стоит одеваться теплее.
С этими словами он для проформы выписал рецепт, лихо черканув ручкой. Каракули вышли похлеще заклинаний.
Сяо Лю, секретарь матери Ань Пина, стоял рядом и переводил взгляд с Ань Пина на Чай Яньянь и обратно. Взгляд у него был многозначительный.
Ань Пин мысленно возопил: «Можно мне сначала умереть, а потом уже вернуться?»
Сяо Лю вышел за лекарствами. Ань Пин, не успокоившись, всё же спросил у Му Гэшэна:
— Полубессмертный, что за лекарство ты там выписал?
Му Гэшэн:
— Против выкидыша.
Ань Пин рванул было догонять Сяо Лю, но Чай Яньянь его остановила:
— Предок, хватит уже дразниться, он же лопнет от страха. — Она хлопнула Ань Пина по плечу. — Там витамин C и желудочный порошок «Тайхэ». Чего ты так трясёшься?
Ань Пин после всех этих издевательств чувствовал себя полностью раздавленным. Тут снова зазвонил телефон: опять сообщение от мамы.
«Я тут поспрашивала кое-кого, твоя девчонка — та ещё штучка. Гуляйте подольше в торговом центре. Мама тут разберётся с делами и вечером угостит вас ужином».
Ань Пин ответил:
«Мам, ты чего? Моя одноклассница через час домой собирается».
Мать:
«Неужели так трудно задержать свою девушку?»
Ань Пин:
«Мам — она не моя девушка! Работай давай, иди свои дела решай».
Мать:
«Я думаю, с партнёрством можно и не торопиться».
Ань Пин:
«?????»
Мать:
«С корпорацией «Яоши» у меня отношения ради денег, а тут можно получить целую невестку!»
Ань Пин, чувствуя, как голова идёт кругом, просто онемел.
— Я тут встряну, — лениво заметил Му Гэшэн. — Яньянь — глава семьи Чай. По правилам семьи Яо, муж главы семьи входит в дом.
Ань Пин: «…»
Чжу Иньсяо по сценарию временно переквалифицировался в старшего брата Чай Яньянь. Он сбегал в торговый центр, купил мужскую одежду, переоделся и приготовился к вечернему ужину с матерью Ань Пина.
Ань Пин до самого ухода выглядел как компьютер, который сломался и вот-вот полностью отключится.
Все разошлись. Наступил вечер. Над операционной всё ещё горела красная лампа. Му Гэшэн, от нечего делать слоняясь по коридору, купил в автомате горячий кофе и уставился на план этажа на противоположной стене.
В больницах обычно не отмечают на схеме, где находится морг, да и располагают его по-разному: кто в подвале, кто в углу первого этажа, кто в отдельном корпусе, а кто и на верхнем этаже.
Му Гэшэн вспомнил утренние слова Чжу Иньсяо: «А я думал, Четвёртый, для тебя больницы — дело привычное».
Сказано было вроде невзначай, но если подумать, логика простая: наверное, в те годы, когда он спал, не просыпаясь, его тело лежало в какой-то больнице.
Тут и гадать нечего, Чай Шусинь постарался. Му Гэшэн до сих пор не знал, каким образом тот умудрился вытащить его из круговорота перерождений. Все прежние Тяньсуань-цзы после смерти рассыпались в прах, душа их исчезала. Даже если Линшу-цзы способен воскрешать мёртвых, его-то вернуть было невозможно.
Он спрашивал об этом Чай Шусиня несколько раз, но тот каждый раз отделывался туманными ответами. Проспал Му Гэшэн больше полувека, а Чай Шусинь за это время прожил намного больше. Из того юного лекаря, который раньше краснел от каждой шутки, вырос настоящий интриган — сколько ни выспрашивай, рта не раскроет. Му Гэшэн после нескольких попыток плюнул и больше не лез.
Зная характер Чай Шусиня, можно не сомневаться: если надо будет, сам скажет. Му Гэшэн и так у него в неоплатном долгу, а если ещё и выпытывать, совсем уж совестно.
Му Гэшэн почесал затылок. Он всегда знал, что память у него неполная. Хорошо хоть соображает нормально, да и монеты Горного Духа под рукой — когда надо, можно многое вычислить.
Но в последнее время он стал замечать: кажется, он забыл что-то действительно важное.
Очень важное.
Он пробовал гадать на монетах, но ответ всё время выходил туманным. Только один раз, кажется, нащупал какую-то нить, но сразу после этого почувствовал, что на нём повисла какая-то карма — причина и следствие.
А вскоре после этого он встретил Ань Пина, потом начались аномалии в Лестнице Инь-Ян, Фэнду созвало Семь Школ, и вот теперь вопрос с наследованием Линшу-цзы вышел на первый план.
События повалились одно за другим, как костяшки домино. Он задел какой-то рычаг, и в темноте начало разворачиваться что-то невидимое.
Что же это было?
— Молодой человек, жену ждёте? — Голос прервал размышления Му Гэшэна.
На пластиковом стуле рядом сидела пожилая женщина и, похоже, уже давно за ним наблюдала.
Му Гэшэн, витая в облаках, ляпнул первое, что пришло в голову:
— А вы проницательная. Я жену на осмотр привёл.
У Бию, закончив поручение Му Гэшэна, вернулся в больницу, обыскался его и наконец нашёл. Му Гэшэн как раз нёс какую-то околесицу:
— Жена первый раз на осмотре, волнуется.
У Бию: «…» Он слушал и ничего не понимал: что за спектакль он тут опять разыгрывает?
Но жизненное кредо этого проблемного подростка — насолить Му Гэшэну при любом удобном случае. Упускать такой шанс было нельзя. Он подошёл и с порога выдал:
— Пап, а где мама?
Пожилая женщина перевела взгляд на У Бию, опешила и спросила у Му Гэшэна:
— У вас уже такой взрослый сын?
Этот сорванец, чтобы подставить Му Гэшэна, готов был на всё. Му Гэшэн от такого «папа» даже слегка опешил и только через минуту выдавил:
— …Этого подобрали. Второй — тот, который сейчас внутри.
Сам он выглядел молодым человеком, никак не тянул на отца такого верзилы, как У Бию.
У Бию от «подобрали» аж передёрнуло, он уже открыл рот, чтобы разразиться руганью, но Му Гэшэн взлохматил ему волосы и подтолкнул:
— Пошли-пошли, мать сейчас выйдет, сбегай, набери ей горячей водички.
Так они и вышли на лестничную клетку. У Бию вырвался:
— Ты опять с катушек слетел?
Му Гэшэн:
— Та старушка, с которой я разговаривал, вряд ли пришла с дочкой на обычный осмотр.
— Ну и что?
— Скорее всего, дочку на аборт привезла. — Он глянул на У Бию. — Дочь на аборте, муж не пришёл. О чём это говорит?
У Бию опешил и не сразу нашёлся с ответом.
— Она уже старенькая, одна сидит, пока дочь там... Ей, поди, невесело.
Для У Бию такая тема была явно сложновата. Он упрямо мотнул головой:
— Ну и тебе-то какое дело?
— Я сказал, что пришёл с женой на осмотр, — терпеливо объяснял Му Гэшэн У Бию. — Конечно, на контрасте это могло выглядеть немного горьковато, но хотя бы дало ей повод поверить, что в эту зимнюю ночь ещё есть тепло и не все мужики ненадёжны. Учись потихоньку читать по лицу, общаться с людьми.
У Бию фыркнул:
— Это у тебя язык без костей.
Му Гэшэн рассмеялся:
— Третьего брата в своё время звали Нефритоволиким господином, красноречием он меня превосходил. Если не хочешь прослыть пустозвоном, для начала попробуй меня переплюнуть.
Он показал ему большой палец.
— Но то, как ты его «мамой» назвал, неплохо вышло. Даже трогательно.
У Бию едва не взорвался на месте, но Му Гэшэн перехватил инициативу:
— Проголодался? Пошли, папочка поведёт тебя ужинать.
Му Гэшэн не пошёл в больничную столовую, а нашёл снаружи приличный ресторанчик, заказал несколько блюд, всё то, что любил У Бию.
Только они взялись за палочки, как у Му Гэшэна зазвонил телефон. На экране высветилось: Чай Шусинь.
— Ты где?
Му Гэшэн, хлюпая лапшой с побегами бамбука, ответил:
— Операция закончилась?
— Да.
— С дочкой ужинаем. — Му Гэшэн продиктовал адрес. — Ещё не всё подали, если сейчас подъедешь, как раз горячее застанешь.
— Ждите, через десять минут буду.
У Бию сказал:
— Кстати, я забыл спросить. Ночной Перекус в чате чёрт-те что писал, что там сегодня днём за история случилась?
Му Гэшэн зачерпнул ложку креветок с кукурузой и невнятно пробормотал:
— А ты как думаешь?
У Бию фыркнул:
— Черепаха с зелёным горошком — друг друга стоят.
Му Гэшэн удивлённо захлопал глазами:
— Вот придёт Саньцзютянь, спроси у него, что он думает.
Чай Шусинь пришёл быстро. Му Гэшэн попросил официанта добавить ещё одну порцию лапши:
— Устал поди, поешь побольше.
И тут же добавил, обращаясь к У Бию:
— Дочка, заказывай, что хочешь.
Хотя стояла уже глубокая ночь, Чай Шусинь выглядел бодрым. Он отхлебнул супа и посмотрел на У Бию.
— Ты, кажется, хотел меня о чём-то спросить?
У Бию, который весь вечер маялся, выпалил всё, что случилось днём. Чай Шусинь подумал и спросил:
— И ты хочешь знать моё мнение?
У Бию кивнул.
Чай Шусинь повернулся к Му Гэшэну:
— Ты это заранее подстроил?
У Бию вытаращил глаза:
— Чего-чего?
Му Гэшэн пожал плечами:
— Я только сказал Яньянь, чтобы приезжала ближе к вечеру, лучше после пяти.
И вот она столкнулась с только что вышедшим из машины Ань Пином, а потом наткнулась на его мать, явившуюся на экскурсию. Так и началось представление.
Му Гэшэн достал монету Горного Духа и подбросил её в воздух.
— Не хочу прослыть навязчивой старой свахой, да лезть в дела молодёжи. На этот раз я просто собирался подкинуть немного хлопот бизнесу корпорации «Яоши». Яньянь это поняла, и Пятый, наверное, тоже догадался.
Значит, У Бию видел только второй уровень, а остальных считал первым, тогда как на самом деле все были на пятом.
— Ничего. — Му Гэшэн утешил его. — По крайней мере, Ань Пин сегодня на минус первом.
— Я наелся. — Чай Шусинь отодвинул миску и кивнул У Бию. — Ты платишь.
У Бию:
— …А почему я?
Чай Шусинь невозмутимо ответил:
— Потому что ты мне всё ещё должен за придурка.
http://bllate.org/book/14754/1612587
