Ань Пин впервые увидел, как Му Гэшэна ставят в тупик, и ещё не успел позлорадствовать, как у него самого в животе внезапно возникла резкая боль. Он громко вскрикнул и свалился с дивана на пол, отчего и проснулся.
Ань Пин упал так, что у него искры из глаз посыпались, и лишь спустя некоторое время он сообразил, что находится в собственном доме. Он уснул во время просмотра фильма и провёл во сне целых несколько месяцев.
И как это я не умер с голоду?
Ошеломлённый Ань Пин нащупал телефон, посмотрел на дату — в реальности прошло меньше суток.
Он проспал больше десяти часов, сейчас уже наступило утро следующего дня.
Ань Пин посидел на месте, остолбенев, затем внезапно осознал и ахнул: сегодня же начало занятий! Он не только опаздывает, но ещё и не написал ни строчки домашнего задания!
Для старшеклассника учёба — дело первостепенной важности, превыше всего на свете. Ань Пин тут же перестал думать о событиях во сне, наспех умылся, схватил ранец и выбежал за дверь, у ворот поймал такси и всю дорогу пытался наверстать упущенное, дописывая домашку. Когда он наконец добрался до школы, уже наступила перемена после второго урока.
— Учком, чего это ты только сейчас явился?! — завидев его, завопил сосед по парте. — Последний тестовый лист никто в классе не делал, все только и ждали тебя, как птенцы с раскрытыми ртами свою мамку. И как ты после этого смотришь в глаза старым землякам?
— Прости, прости, проспал. — Ань Пин с силой втиснул ранец в ящик парты. — А где классный руководитель? Я так опоздал, меня ж обругают вдоль и поперёк!
— Классный сегодня не придёт проверять. — Сосед по парте ткнул подбородком в сторону последнего ряда. — Но смотри, кто пришёл!
Ань Пин замер, затем резко обернулся и увидел Му Гэшэна, сидящего на задней парте у окна и оживлённо беседующего с одной ученицей. Будто почувствовав взгляд, Му Гэшэн повернулся и подмигнул ему.
— О чёрт! Он что, только что на тебя посмотрел?! — Сосед по парте вздрогнул от испуга. — Он сегодня не лёг спать, как только пришёл? И когда он успел так подружиться со старостой?
Ань Пин лишь теперь заметил, что девушка за одной партой с Му Гэшэном — это давно не появлявшаяся на уроках староста.
— Она поправилась?
— Говорят, выздоровела, вчера в классном чате все с ума сходили. Ещё бы полежала под наблюдением, но не захотела оставаться в больнице, решила вернуться на учёбу. Сегодня её родители лично привели, я видел в столовой, как они с ней завтракали. — Сосед по парте вздохнул. — Вот это настоящие родители, а я, наверное, как бонус за пополнение счёта получен.
Ань Пин присмотрелся к лицу старосты: у девушки был бодрый вид, Му Гэшэн, похоже, рассказал какую-то шутку, и та рассмеялась.
Раньше староста вела себя тихо, а сейчас она и правда выглядела куда живее.
После тяжёлой болезни, и больная, и те, кто сидел у её постели, наверное, многое поняли. Долгое ожидание у кровати и тот момент, когда дочь наконец открыла глаза, дороже всего остального.
— Эй, только раньше я не замечал, что этот тип такой общительный, — зашептал сосед по парте. — Обычно он на уроки не ходит, а если редкий раз явится, то на задней спит беспробудным сном, трогать страшно. Сегодня не знаю, что за таблетки он принял… Чёрт, ты видел, как он только что улыбнулся? Да он просто охренительно красивый!
Ань Пин подумал, что тот обманывается внешностью, этот тип — большая хитрая лиса, не уважающая старших. Он только собирался мысленно покритиковать, как вдруг заметил, что вокруг стало тихо. Подняв голову, он увидел, что Му Гэшэн невесть когда оказался перед ним с невероятно доброжелательным выражением лица.
— Как самочувствие?
Сосед по парте, зажав рот, издал звук, словно ему перехватило горло.
— Нормально, правда не позавтракал, немного голоден, — Ань Пин на мгновение растерялся, не зная, что сказать, и осторожно произнёс: — Проспал, всю ночь снились сны.
— Как же так, в твоём возрасте нельзя голодать! Пойдём, угощу обедом.
Не успел он договорить, как прозвенел звонок на урок, и этот человек, проигнорировав только что вошедшего учителя физики, невозмутимо покинул класс.
— … Учком, я знаю, что твоя семья богата, я был поверхностен и недооценил могущество денег. — Сосед по парте с ужасом и почтением посмотрел на него и понизил голос: — Неужто ты взял Му Гэшэна в подручные?
Ань Пин закатил глаза и мысленно взмолился: «Заклинаю тебя, хватит строить догадки, ладно?»
Ему и вправду было о чём спросить Му Гэшэна. Посидев немного как на иголках, он не выдержал, и под предлогом, что нужно в туалет, сбежал из класса.
Му Гэшэн с термосом в руке как раз наливал воду в дальнем конце коридора и, услышав его шаги, безучастно произнёс:
— В этот зимний месяц морозов форма первой школы такая тонкая, что насмерть продрогнуть можно, благо ещё молодые.
Ань Пин с первой же фразы понял, что тот имел в виду, и удивился:
— Ты знаешь, что я знаю?
— Аньпинчик, ты что, скороговорку читаешь? — Му Гэшэн вскрыл пакетик с ягодами годжи и высыпал в термос. — Целая ночь — время не маленькое, что тебе снилось?
В коридоре разговаривать было неудобно, и Ань Пин последовал за Му Гэшэном на крышу. Он в общих чертах рассказал о событиях во сне. Му Гэшэн слушал повествование Ань Пина, время от времени тихо посмеиваясь.
— Цветы во сне — о, сколько их опало. — Му Гэшэн облокотился на перила, открутил крышку термоса, и пар расплылся в воздухе. — Выходит, Аньпинчик, ты уже немало узнал. Какие впечатления?
— Не могу сказать. — Ань Пин помолчал. — Почему мне приснился такой сон?
— Тогда, в трëхпутье, ситуация сложилась критическая, и ты попробовал мою кровь. А кровь — это проводник, неудивительно, что ты через неё получил мои воспоминания.
— Ты сделал это намеренно? — Ань Пин уже видел боевые навыки Му Гэшэна, выбраться из трëхпутья для него не составляло труда, взять с собой одного слабака тоже вряд ли сложно — не было никакой необходимости поить его своей кровью.
Но он не мог понять причину, по которой Му Гэшэн так поступил. Он, заурядный богатый наследник, которого одна только домашняя работа могла свести в могилу, — чем он привлек внимание этого почтенного старца?
— Ах да, Аньпинчик, ты ещё не видел во сне... — Му Гэшэн, держа термос, раздувал пар. — Вообще-то я однажды умер.
Ань Пин остолбенел.
— Полагаю, ты уже знаешь, что все люди в твоём сне связаны с одной концепцией, мы называем это «Семью школами».
— Можешь считать это наследием. Тысячу лет назад семь групп особенных людей собрались вместе и основали союз, переживший смену династий и не исчезнувший до сих пор. Из этих семи одни были кланами, другие — школами, третьи — учителями с одним-единственным учеником. Каждый тип представляет одно учение, глава школы занимает положение её представителя, поэтому их и называют «Семью школами».
Аньпинчик, во сне ты уже видел четверых: Чай Шусиня из семьи Чай, занимающего титул Линшу-цзы в клане Яо; Сун Вэньтуна из семьи Сун школы Мо, занимающего положение Мо-цзы; и ещё У Цзысюя из семьи У клана Инь-Ян, занимающего положение Учан-цзы. Четыре из семи школ — это семейные династии, семьи Чай, Сун и У — три из них.
— С этими тремя семьями я уже разобрался. — Ань Пин подумал. — Ты сказал, что я видел четверых представителей, а кто четвёртый?
— Видел моего наставника? — Му Гэшэн рассмеялся. — Сия почтенная особа — Тяньсуань-цзы.
— Тяньсуань-цзы?
— Врата Небесного Исчисления из поколения в поколение передают знания по одной линии, учеников набирают не более трёх, и как только определяется преемник, остальные должны покинуть школу. Из-за малочисленности один человек и представляет собой всю школу. Поэтому её не называют «семья Небесного Исчисления» или как-то ещё. Тяньсуань-цзы — это и есть Небесное Исчисление.
Ань Пин немного подумал.
— Одна вещь, которую я давно хотел спросить: чем же именно занимаются так называемые Семь школ?
Му Гэшэн на миг замер, затем рассмеялся:
— Верно, немудрено, что ты не знаешь, в своём сне ты, наверное, видел только, как мы дерёмся.
Ань Пин подумал: да что ты, кроме драк были ещё и мелочные бытовые разборки, еда, питьё и справление крупной и малой нужды.
— У каждой из Семи школ своя особая сила. Клан медиков Яо специализируется на иглоукалывании и лекарствах, у них выдающееся искусство врачевания, они могут воскрешать мёртвых и нарастить плоть на костях; школа Мо искусна в ремесле, механике и ковке, обладает умением непревзойдённых мастеров; члены клана Инь-Ян от рождения обладают полупотусторонней сущностью, могут управлять духами и призраками, перемещаться между мирами живых и мёртвых. Что касается Тяньсуань-цзы, как следует из названия, — он гадает.
Последнее было упомянуто вскользь, и Ань Пин не удержался от вопроса:
— Гадает?
— Небесное Исчисление, Небесное Исчисление. Тяньсуань-цзы из поколения в поколение передаёт сорок девять монет Горного Духа, гадает на небесное предопределение. В исторических записях эти монеты появились лишь в эпохи Юань и Мин, но те обереги в руках Тяньсуань-цзы можно проследить аж до глубокой древности. Мой Наставник в своё время говорил, что их собственноручно изготовил Фуси, не знаю, врал он или нет.
Объём информации был слишком велик, да ещё исходил из уст Му Гэшэна, и звучало это так, будто этот человек наплел с три короба небылиц. Но события последних дней никак не укладывались в рамки здравого смысла, мысли Ань Пина полностью увязли в этом, и к тому же у него было какое-то необъяснимое предчувствие: хоть Му Гэшэн и выглядел безмятежным и безразличным, но здесь и сейчас этот человек говорит правду.
— Тяньсуань-цзы гадает на небесное предопределение?
— Именно так. В Семи школах главенствует Тяньсуань-цзы. В глубокой древности, после того как Три властителя и Пять императоров* один за другим покинули мир, один мудрец предчувствовал грядущие перемены в Поднебесной и потому собрал единомышленников, чтобы, следуя небесному предопределению, исправлять путь. Так возник союз Семи школ. А тот мудрец и был первым Тяньсуань-цзы, он держал в руках сорок девять монет Горного Духа, которыми можно было испрашивать судьбу у Небес. Семь школ, следуя воле небесного предопределения, в важные моменты делали выбор, направляя человеческий мир. Так они передавали знания из поколения в поколение, и можно сказать, что за каждой сменой власти, каждым резким переломом в мире людей стояли Семь школ.
Ань Пин не мог в это поверить.
— Неужели и вправду так точно?
Му Гэшэн достал горсть мелочи.
— Хочешь, погадаю, сколько баллов наберёшь на выпускных экзаменах?
Ань Пин тут же изменил тон:
— Верю.
Он немного переварил полученную информацию и спросил:
— Я пока видел только четыре школы, а остальные три?
— Из семейных династий есть ещё род Чжу, их глава занимает положение Синсю-цзы, родословную они ведут от божественной Алой Птицы юга; Глава школы бессмертных с Пэнлая занимает положение Чаншэн-цзы, идёт путём поисков бессмертия и постижения Дао; и наконец Лоча-цзы, он же Ракшаса — появляется в неспокойные времена, преемственности нет, появляется случайным образом. — Му Гэшэн в общих чертах объяснил. — Вернёшься, поспишь ещё несколько раз — увидишь.
Ань Пин запомнил это игровое руководство по распределению сил и вдруг вспомнил одну вещь.
— Погоди, ты же только что что-то говорил? Ты однажды умер? — запоздало сообразил он, и даже уже зная, что Му Гэшэн — старый бессмертный, почувствовал, как по коже побежали мурашки.
— Наконец-то дошло. — Му Гэшэн смотрел на него с полуулыбкой. — Верно, или, если выразиться точнее, — я и сейчас мёртв.
_________
Учком я Аньпинчика назвала после долгих размышлений о его статусе члена школьного комитета. Школьный, учебный, какая разница, а статус есть статус.
Фуси (伏羲) — мифический первопредок и культурный герой в китайской мифологии, один из Трёх властителей.
Три властителя и Пять императоров (三皇五帝) — легендарные правители древнего фэнтезийного прошлого Китая.
http://bllate.org/book/14754/1610091
