10 глава.
Первый этап ралли в уезде Цзохэ завершился. Всего этапов было шесть, а общее время проведения составляло четыре дня.
После СС1 в первый день гоночная группа отправилась с горы Тяньцяо на запад и к вечеру достигла точки старта этапа СС2. А группа комментаторов осталась в уезде Цзохэ и всё дальнейшее вещание должно было проходить в студии, им нужно было лишь смотреть кадры, передаваемые операторами.
Механики команды привычно развернули сервисную зону. Команда «Цзюфэн» прислала на сегодня лишь одну ремонтную группу, и сейчас механики обслуживали два мотоцикла одновременно. Ралли изматывает не только гонщиков, но и технику. Цинь Дулян тоже помогал в сервисной зоне, с сигаретой в зубах, испачканный в машинном масле, он менял масло и фильтр.
– Иди отдохни, – сказал старший механик. – Осталось поменять диски сцепления и закрепить боковые панели радиатора... Кстати, Дулян, в поворотах тоже не стоит выжимать по максимуму.
Цинь Дулян усмехнулся, вынул сигарету, фильтр которой уже почернел от машинного масла на его пальцах.
– Я правда в порядке, – сказал он. – Я же мотогонщик, а вы относитесь ко мне как к хрустальной вазе. Разве это правильно?
Старший механик не стал спорить, но все всё прекрасно понимали. Цена Цинь Дуляня была слишком высока – ему нельзя было падать и нельзя было получать травмы.
– Пойду посмотрю, не нужна ли Пэн Цяню помощь, – сказал Цинь Дулян.
С этими словами он покинул свою сервисную зону и направился к соседней. Говорил, что идёт помогать, но, придя к Пэн Цяню, тут же уселся на стул и принялся смотреть повторы трансляции.
Пэн Цянь, закончив устанавливать защиту картера, присел рядом.
– И почему Янь Чжо тебя бросил? – не унимался Пэн Цянь. – Неужели все эти твои годы одиночества были из-за него?
– М-м, – коротко кивнул Цинь Дулян, целиком поглощенный просмотром.
– Ничего себе, вот это преданность... Хотя, чего уж там, Янь Чжо и впрямь красавец, не зря ты... – Пэн Цянь одобрительно толкнул его в плечо. – Но все-таки, что именно произошло?
Цинь Дулян замер, а после поднял на приятеля безразличный, но тяжелый взгляд.
– Знаешь, если от скуки ты готов лезть в чужие дела, лучше помой мой мотоцикл. Если занятие найдется, то и вопросы отпадут.
Цинь Дулян несколько раз подвигал левым плечом и вроде бы было всё нормально.
На самом деле, за месяц до TT на острове, то есть чуть более двух месяцев назад, на одиннадцатом этапе ралли в Северной Африке, у его мотоцикла возникла протечка в водяном насосе, и вода попала в двигатель. В тот момент он мчался по пустыне со скоростью сто девяносто километров в час, а температура поверхности земли в тот день приближалась к шестидесяти градусам по Цельсию.
Очень быстро масло смешалось с водой, что привело к недостаточной смазке распредвала и поршней. После повышения содержания воды в масле двигатель начал работать с сильной вибрацией. Цинь Дулян был вынужден сбросить скорость, переключившись на пониженную передачу, но беда не приходит одна. Передние тормоза перегрелись и стали хрупкими, при резком торможении заднюю часть заносило. К несчастью, в момент заноса на пути оказалась колея, и он вместе с мотоциклом, описав в воздухе полукруг, совершил жёсткое падение.
Мотоцикл и гонщик с силой ударились о каменистый грунт пустыни, мотоцикл придавил его левую часть тела. Он сошёл с дистанции и затем провёл неделю в местной больнице. Об этом происшествии знал Янь Чжо.
Сейчас он лежал на кровати в гостинице уезда Цзохэ, уставившись в потолок.
В те два дня, когда Цинь Дулян попал в аварию в Африке, он не сомкнул глаз, постоянно проверяя микроблог и публичный аккаунт команды «Цзюфэн», обновляя страницу каждые две минуты.
Говорят, что бывший возлюбленный, выполнивший свои обязательства, должен быть покрыт трёхметровой травой забвения. Но Янь Чжо всегда надеялся увидеть его на подиуме MotoGP или Дакарского ралли.
Он желал ему свободной и беззаботной жизни.
***
Узнав, что Цинь Дулян получил травму на трассе и уже два дня не появлялся в школе, Янь Чжо, после некоторых колебаний, отправил ему сообщение в WeChat.
Два дня назад он отвёз мотоцикл Цинь Дуляня на виллу, думая, что тот заберёт его тем же вечером, и даже специально подождал подольше.
[Янь Чжо: Ты в порядке? Сильно травмировался?]
Отправив сообщение, он убрал телефон в рюкзак. Ответ пришёл только ближе к вечеру, когда Янь Чжо, поужинав в столовой, вернулся в класс.
[Цинь Дулян: Я уже два дня тут лежу, а ты только сейчас спохватился?]
[Цинь Дулян: Неблагодарный ты мелкий.]
[Янь Чжо: ... Прости.]
[Цинь Дулян: Я не всерьёз. С моей травмой не всё так плачевно, завтра утром уже выпишут.]
Первая вечерняя самоподготовка вот-вот должна была начаться, классный руководитель вошёл в класс на несколько минут раньше ожидаемого, швырнул учебники и задачник на кафедру.
– С сегодняшнего дня, – возвестил учитель, – любой, кто пропустит самоподготовку без веской причины, будет допущен к ней снова лишь после того, как его родители лично явятся и распишутся. В противном случае — более на занятиях он не появится.
В классе повисла тишина, почти мгновенно сменившаяся сдержанным гулом перешёптываний.
– Всё из-за Цинь Дуляня, – бросила Су Ся, понизив голос. – Он пару дней назад прогулял самоподготовку, сорвался на какие-то гонки и в итоге получил травму.
– Говорят, довольно серьёзную? – встревожилась соседка по парте.
Су Ся, известная своей осведомлённостью в подобных делах, многозначительно вздохнула.
– Ещё бы. Мой брат говорит, если бы не его дорогая экипировка, он бы вряд-ли выжил.
Янь Чжо слушал с противоречивыми чувствами. С одной стороны, он считал Цинь Дуляня, пожалуй, своим первым в жизни другом. С другой же, он не был уверен, считает ли его другом сам Цинь Дулян.
Он боялся, что это лишь его собственные фантазии. Ребёнок из глубинки не понимал, насколько серьёзна авария на трассе. Он не разбирался в экипировке, не понимал, почему мотоцикл Цинь Дуляня стоил больше двухсот тысяч.
И уж тем более не понимал, почему Цинь Дулян, учась в выпускном классе, накануне вступительных экзаменов, мог быть так беспечен и ехать на соревнования.
Размышляя об этом, он заметил, как Су Ся вдруг обернулась к нему.
– Эй, Янь Чжо, а ты же пару дней назад ездил на мотоцикле Цинь Дуляня? Ну как он там?
– Он... – Янь Чжо запнулся. – Он сказал, что всё хорошо, что это не особо серьёзно.
– Наверное, классный руководитель больше не разрешит ему приезжать в школу на мотоцикле, – Су Ся снова повернулась к соседке, продолжая болтать. – И тех, кто из 5-го класса на мотоциклах ездит, наверняка ждёт выговор от родителей.
Раздалась внезапная вибрация телефона.
Цинь Дулян: [Ты почему замолчал, урок начался? Но ещё же не время.]
Янь Чжо снова с тоской подумал о той бездне, что лежала между ними. Цинь Дулян принадлежал к миру, где можно было не тревожиться о важнейшем в жизни гаокао, не беспокоиться о судьбе мотоцикла за сотни тысяч и спокойно вручать ключи от роскошной пустующей виллы почти незнакомому человеку.
Янь Чжо: [Нет, уже время.]
И в этот миг его охватила твердая решимость. Следовало держаться от Цинь Дуляня подальше.
Он был всего лишь пареньком из глухой горной деревушки, для которого успех на гаокао означал единственный шанс перевернуть свою судьбу. Сближаться с таким человеком, как Цинь Дулян, было непозволительной роскошью.
В конце концов, даже без гаокао у других будет благоприятная жизнь.
А у него? Он не мог вечно зависеть от тётушки. Когда он приехал в город, то твёрдо решил: усердно учиться, поступить в топовый университет, никогда не возвращаться в тот унылый уезд, в тот душный дом, где говорили: «Назови дядю отцом, и станешь старшим внуком».
Поэтому он убрал телефон в рюкзак.
Классный руководитель посмотрел на время.
– Ладно, до начала ещё десять минут, начнём урок, доставайте задачки.
***
Тем временем в больнице.
Цинь Дулян мог двигать только правой рукой. Он держал ею телефон, переключаясь с Wi-Fi на мобильную сеть и обратно, но ответа от Янь Чжо всё не было.
Было всего 18:20, до вечерних занятий ещё десять минут и с чего бы это «уже время»?
Он подумал и открыл чат с Пэн Цянем, напечатав: [У 9-го класса вечерние занятия начались раньше?]
Цинь Дулян помнил, что Су Ся из 9-го класса была объектом обожания Пэн Цяня. Тот быстро ответил: [Ага, у них же суперсильный класс, начать занятия пораньше – это обычное дело.]
Цинь Дулян успокоился и отложил телефон. Значит, и правда начались занятия.
***
После уроков тётя, как обычно, забрала Янь Чжо на машине. Он молча устроился на пассажирском сиденье, погружённый в свои мысли. За окном мелькали новые фонари на недавно расширенной дороге – яркие, не знавшие усталости, они горели с таким рвением, словно новички на работе, готовые положить душу, чтобы осветить весь город.
Машина двигалась плавно, и ровный поток света скользил по его лицу, будто сканируя каждую черту. От этого однообразного мелькания стало не по себе, и Янь Чжо отвернулся от окна, уставившись в лобовое стекло.
Тётя, украдкой наблюдая за его подавленным видом, с тихим вздохом нарушила тишину.
– Устал? Потерпи этот годик, и всё наладится.
Янь Чжо промычал в ответ.
– Тётя, а почему состоятельные семьи не придают такого значения гаокао?
Тётя, не отрывая рук от руля, не особо задумываясь, ответила:
– Потому что у них много вариантов: уехать за границу или сделать пожертвование университету... э-э, тебе необязательно это знать. Такие люди не из нашего круга, тебе важно чётко видеть свой собственный путь.
– Хорошо, – ответил Янь Чжо.
В этот момент по четырёхполосной ночной дороге с рёвом пронеслась оглушительная силовая установка, выделявшаяся на общем фоне. Мотоцикл спортивного типа пролетел мимо машины тёти, словно на ускоренной в полтора раза записи, с воем обгоняя и лавируя между машинами, и умчался вдаль.
Тётя фыркнула.
– Этим мотоциклистам бы поскорее сгинуть.
– Он же превысил скорость?
– Конечно, тут ограничение 60, я еду 60, а он явно больше 80.
Янь Чжо поджал губы. Он думал о Цинь Дуляне. Неужели он, когда едет, тоже ведёт себя как эти лихачи?
«Наверное, нет...» – подумал он. По крайней мере, когда Янь Чжо сидел сзади, Цинь Дулян ехал аккуратно по крайней правой полосе, не превышая скорость, не пересекая разметку, не газуя.
Будто не на мощном мотоцикле, а на электровелосипеде.
Тётя медленно загнала машину в подземный паркинг, припарковалась, заглушила двигатель, расстегнула ремень безопасности и повращала шеей.
– Пошли домой, я сегодня до смерти устала.
– Ага! – Янь Чжо взвалил рюкзак на плечо и пошёл за тётей.
Он считал, что тётя права и ему следует идти своим путём.
Однако в его годы, на той зыбкой грани между юностью и взрослостью, после всего трёх лет жизни в городе, этот ослепительный, переливающийся огнями мир неумолимо притягивал к себе юношу – и оглушительный рёв моторов манил его как ничто иное.
Поэтому, вернувшись в комнату, Янь Чжо уселся за письменный стол и начал искать видео с гонки, где Цинь Дулян выступал двумя днями ранее.
Надев наушники, он увидел в оконном стекле собственное отражение, такое бледное и сосредоточенное лицо, освещённое мягким светом настольной лампы.
То, что он увидел на записи, не имело ничего общего с его представлениями о “старшекласснике”. Цинь Дулян на трассе был безумцем, выпущенным на свободу. В наушниках стоял оглушительный гул мотора, визг шин об асфальт и голос комментатора, говорившего как пулемёт:
– Цинь Дулян сегодня великолепно продемонстрировал нам, что значит “зажигать по полной”!
– В поворотах не щадит колени, на прямой выжимает всю мощь!
– Очередной соперник повержен! Высокоскоростной поворот! Торможение до подъёма заднего колеса!!!
В комментариях написали: «Внимание, кульминационный момент».
«Беда, Цинь Дулян проехал по луже... Его выбросило...»
В мире автогонок существует негласное правило: пока не подтверждена безопасность попавших в аварию, официальные камеры не покажут крупный план.
– Надеюсь, он в порядке, – комментатор мгновенно взял себя в руки и продолжил работать с картинкой, которую давал режиссёр, комментируя действия других гонщиков.
Однако на тех кадрах было отчётливо видно, как на высокоскоростном повороте мотоцикл Цинь Дуляня вдруг попал в лужу, и колёса потеряли сцепление с трассой. Мощная инерция швырнула мотоцикл и гонщика в зону безопасности, как раскрученный диск. Зона безопасности была усыпана песком и гравием, но он влетел туда вместе с мотоциклом, который практически вмял его в амортизирующий барьер.
Янь Чжо не посмел перематывать и смотреть это снова. Он вышел из приложения и в WeChat набрал вопрос, который не давал ему покоя: «Тебе было очень больно?»
Однако, отправив его, он на мгновение окаменел. Палец сам собой потянулся к сообщению, чтобы отозвать его.
Эта забота стала казаться неуместной.
***
Янь Чжо: [Как твоя травма?]
[Янь Чжо отозвал сообщение]
Он тут же попытался исправить ситуацию.
Янь Чжо: [Извини, перепутал чаты.]
Он отозвал сообщение моментально. Не может же Цинь Дулян мониторить их чат сутками. Янь Чжо сидел, поджав ноги, на кровати, сжимая телефон в руке, сам не понимая, что творит.
Ему было известно о том происшествии в Африке месяц назад, и о той травме, что случилась позже. Тогда, на том африканском треке, левая половина тела Цинь Дуляня была полностью парализована. Когда его безвольное тело грузили в карету скорой помощи, дорогой гоночный комбинезон, некогда облегавший силуэт чемпиона, безжизненно болтался, похожий на разорванную вяленую дыню.
[Цинь Дулян: Ничего страшного.]
Янь Чжо не стал отвечать, лишь почувствовал, как в груди всё сжимается.
Условия в гостинице уезда были так себе. Янь Чжо слез с кровати и налил себе стакан воды. Места здесь, хоть и бедные, но окружены горами и водой, воздух чистый, и луна очень красивая.
Янь Чжо жил на третьем этаже и из его окна были видны звёзды. В горных районах звёзды особенно прекрасны, словно застывшие во взрыве фейерверки.
Он опустил взгляд, снова перечитал это – «ничего страшного» – и счёл, что так даже лучше.
Они давно уже взрослые люди, и искусство самоконтроля это их последняя черта, за которую как бы не хотелось, но переступать было не позволено.
——————————
Перевод и редактура: rizww
http://bllate.org/book/14750/1316794
