Юэхуа и Мин Цин вскрикнули от боли, не в силах поверить в смерть Се Фуи.
Они сделали несколько шагов вперед, желая коснуться его, но, прежде чем они успели что-то понять, мощная волна духовной энергии отбросила их прочь. Они рухнули на пол.
— Проваливайте, — ледяной, хриплый голос Е Байсяо звучал совершенно безжизненно. — Ради него я не стану вас убивать.
Только тогда Юэхуа разглядел лицо Повелителя Демонов. Всё его тело содрогнулось:
— Е Байсяо? Так это действительно ты? Ты и есть Повелитель Демонов? Всё это был твой план? Ты снова обманул его!
Целая череда вопросов прозвучала как утверждение. Юэхуа, вне себя от ярости, снова бросился в атаку с мечом, но на этот раз его окутала вспышка чужой энергии; клинок разлетелся на куски, а сам он упал, отхаркивая кровь.
Сердце Юэхуа похолодело. Если этот могущественный Повелитель Демонов и Бог Дракон — одно лицо, то уничтожить всё живое для него — сущий пустяк... Неужели Небесная Тайна ошиблась в пророчестве?
— Что ты сделал с Учителем? — в этот момент Мин Цин, обладавший острым зрением, заметил несколько красных пятен на ключице Се Фуи, выглядывающей из-под одежды.
Что это?..
Когда до Мин Цина дошло, что это за следы, его взгляд мгновенно стал неистовым. Он в безумном порыве бросился вперед; даже когда духовная сила противника мертвой хваткой сдавила его горло, заставляя лицо побагроветь, он продолжал отчаянно размахивать руками, пытаясь ударить Е Байсяо.
Е Байсяо всё же не убил его и разжал пальцы. Мин Цин рухнул на землю; ему казалось, что все его кости переломаны, но он упрямо, дюйм за дюймом, полз к Се Фуи.
Чем ближе он подползал, тем яснее видел: этих следов было много, и они уходили глубоко под одежду. Глаза Мин Цина налились кровью, он в ярости уставился на Е Байсяо:
— Ты животное! Как ты посмел осквернить Учителя!
Юэхуа, следуя за взглядом Мин Цина, тоже разглядел отметины на теле Се Фуи. Его сердце пронзила боль: он догадался, каким постыдным издевательствам подвергся Се Фуи после похищения... Он в бешенстве хотел вскочить и убить Е Байсяо, но из-за тяжелых травм внутренних органов не мог даже подняться на ноги.
Несмотря на все эти проклятия, Е Байсяо оставался неподвижен, словно кусок дерева; в нем не осталось признаков жизни, он лишь крепко обнимал человека в своих руках. Только при упоминании Се Фуи в его сердце отозвалась внезапная колющая боль.
— Ты ненавидишь его за то, что он использовал твою кровь для лекарств и самосовершенствования? Ненавидишь за то, что он отравил тебя? А ты сам?! Разве ты не виноват? — голос Мин Цина сорвался на рыдания, он яростно обличал Е Байсяо: — Если бы Учитель не спас тебя, ты бы давно замерз насмерть в снегах! Каждый раз после забора крови он сам обрабатывал твои раны и перевязывал их! Разве в Туманной долине он хоть в чем-то обделял тебя? А ты? Ты отплатил злом за добро! Пользуясь его неведением, ты заманил его в постель, а после надругательства сменил облик, чтобы продолжать водить его за нос! И ты еще смеешь таить обиду за то, что он отомстил тебе? Что, его месть была несправедливой?
Гневный крик Мин Цина заставил Е Байсяо медленно прийти в себя. Его сердце сжалось, словно в него вонзилось множество острых шипов. Эта плотная, густая боль заставила его зажмуриться. В горле пересохло, и он хрипло произнес:
— Ты прав. Я сам обманул его первым, какое право я имею винить его за то, что он использовал меня?
— Ха, ты всё еще винишь Учителя за то, что он использовал тебя для очистки снадобий? — Мин Цин издал короткий, исполненный иронии смешок. — Ты думаешь, все в этом мире рождаются такими же сильными, как ты?
Е Байсяо слегка вздрогнул, уловив в его словах некий скрытый смысл. Он вскинул покрасневшие глаза на Мин Цина:
— Что ты имеешь в виду?
Глаза Мин Цина увлажнились; он зажмурился, чтобы не дать слезам упасть, и хрипло произнес:
— Ты ведь наверняка заметил, что Учитель не может поглощать духовную энергию напрямую. И хотя он с детства совершенствовался под началом Бессмертного Яоцю, его уровень сил оставался ничтожно мал. Знаешь почему? Потому что у Учителя особенное тело. Он не может впитывать чужую энергию, но зато другие могут забирать её у него. Потому что он — идеальный «сосуд» для парного совершенствования (п.п: тело 炉鼎 - печи/котла).
— Учитель уже достиг определенных успехов в тренировках, но... — Мин Цин всхлипнул, слезы блеснули в его глазах, — кто-то силой выкачал из него всю духовную энергию до капли. С тех пор единственным желанием Учителя было стать сильнее.
С резким звуком «ка-ча» Е Байсяо голыми руками раздавил стойку кровати. В его алых глазах забурлила тяжелая жажда убийства, а из-за плотно сжатых зубов он едва выдавил два слова:
— Кто это?
Глядя на его ауру в этот момент, казалось, что он готов прочесать и небеса, и преисподнюю, лишь бы вытащить этого человека, содрать с него кожу, вырвать жилы и развеять его душу по ветру!
— С тем человеком давно покончил Учитель Учителя (Шицзу). Однако после того, как Учителя нашли и вернули, сколько бы он ни совершенствовался, его духовная сила больше не росла, а тело стало более хрупким, чем у обычных заклинателей, — Мин Цин покачал головой, его глаза покраснели. — У Учителя крайне высокое чувство собственного достоинства, он никогда не хотел, чтобы кто-то знал об этом. Я наткнулся на правду совершенно случайно, но мог лишь притворяться, что ничего не знаю.
Е Байсяо вспомнил всё то, к чему он принуждал другого, и с болью в сердце пробормотал:
— Немудрено... немудрено, что его телу становилось всё хуже и хуже...
Услышав это, Мин Цин внезапно поднял голову и в упор уставился на Е Байсяо. Слезы неконтролируемо текли по его лицу, когда он прокричал:
— Учитель всего лишь хотел поднять уровень сил и стать крепче, стать заклинателем, способным защитить себя! Он просто хотел, чтобы в будущем, когда его снова попытаются обидеть, его не могли так запросто растоптать, превратить в жертвенного агнца и лишить возможности дать отпор! Он изначально вовсе не собирался убивать тебя — это ты первым обманул его и надругался над ним! Разве он был неправ, решив убить тебя?
Мин Цин, взрослый мужчина, сейчас обливался слезами. Шрам на половине его лица делал его плач несколько уродливым, но от этого зрелище становилось еще более надрывным и горьким.
Е Байсяо перенес сильнейшее потрясение, в его горле пересохло и стало горько:
— Он не виноват... Это я... Это я во всем виноват...
Да... Ведь это он обидел его, да еще и солгал, назвав это «совершенствованием». Он даже похитил его и принуждал силой, чем довел до такого состояния...
Стоящий в стороне Юэхуа чувствовал ту же щемящую боль в сердце. Он пробормотал:
— В глубине души он всегда был чист и добр. Он спасал всех встречных раненых и обиженных, и даже когда демон хотел убить меня, он защитил... Он лишь использовал такой способ тренировок, чтобы иметь силы постоять за себя. Он не замышлял зла против людей, в чем же его вина?
Е Байсяо к этому моменту был пронзен болью до самой глубины души и терзался невыносимым раскаянием. Из его алых глаз не могли течь слезы — вместо них по щекам скатились две струйки свежей крови.
— Учитель, на самом деле я ни капли не ненавидел вас за то, что вы использовали мою кровь для снадобий. С самого первого взгляда на вас я полюбил вас. Любовью, что впиталась в костный мозг, любовью, которой, кажется, уже очень-очень много лет.
Е Байсяо крепче сжал объятия, но руки сомкнулись в пустоте — человек в его объятиях начал дюйм за дюймом рассеиваться. В конце концов тело исчезло, оставив после себя лишь серебристые искорки, парящие в воздухе.
— Учитель! — раздался раздирающий душу крик. Е Байсяо, словно безумный, начал хватать руками воздух вокруг себя, но там ничего не было.
— Исчез... — после минутного оцепенения он, словно лишившись всех сил, бессильно осел на землю.
— Нет... невозможно... — сквозь пелену рассыпающегося серебристого света Е Байсяо медленно закрыл свои глубокие черные глаза. — Учитель, я найду вас. В круговороте перерождений, через десять тысяч лет — я никогда не остановлюсь.
Вслед за этим во все стороны разошлась мощная волна духовной энергии. Юэхуа и Мин Цина отбросило на несколько метров. Когда они выровнялись, чувствуя вкус крови в горле, и снова посмотрели на Е Байсяо, то увидели, что тот сидит в позе лотоса, низко опустив голову. Его всегда прямая спина словно согнулась под невидимым грузом, а вокруг тела не осталось ни капли жизненной силы.
Он собственноручно разрушил свою изначальную душу (Юаньшэнь) ради Се Фуи. В этом мире больше не существовало ни Бога Дракона, ни Повелителя Демонов.
Юэхуа пришел в себя и потерянно уставился на гаснущий серебристый свет Се Фуи:
— Оказывается... Небесная Тайна не ошиблась. Бог Дракон снова запечатал Повелителя Демонов, но тем, кто спас всё живое, был ты.
Мин Цин заметил, что на месте, где рассеялся свет, что-то упало. Он подхватил вещь обеими руками — это была нефритовая подвеска Се Фуи. Осторожно поглаживая её, он произнес сквозь слезы:
— Учитель, я заберу вас домой...
Демоны были полностью истреблены, и в мире заклинателей воцарился долгожданный мир.
В народе говорили, что Повелитель Демонов, как и было предсказано, явился вновь, но на этот раз его запечатал не Бог Дракон, а Бессмертный Наставник Се Фуи из Туманной долины.
Поскольку Се Фуи спас всё живое, Туманная долина стала местом паломничества бесчисленных заклинателей. Но благодаря защите секты Яосянь никто не мог беспрепятственно туда войти.
А Мин Цин охранял деревянный домик своего учителя и до конца своих дней не покидал Туманную долину.
http://bllate.org/book/14749/1316698
