Глава пятая.
Ни крупицы деловой хватки.
С затуманенным сознанием, то ли от испуга, то ли спросонья, после долгого молчания Е Шу сухо улыбнулся и сдавленно проговорил:
— А Вы неплохо считаете.
Цзинь Ван: …
Е Шу: …
Что он несет?
Мелочный Император Цзинь Ван, только взошедший на престол с шатким положением во дворце и полным недовольных придворных двором, публично отрезал и скормил собакам языки всех тех, кто говорил за его спиной.
А Е Шу поливал его грязью на чем свет стоял… язык его онемел, и чуть ли не плача он искренне извинился.
Но Император только рассмеялся, нежно проводя кончиками пальцев по щеке мужчины, игриво потискав её.
— Тебя следует наказать, — выпрямился мужчина и медленно произнёс. — Как же Гу тебя наказать? Министр не знал, но в последнее время Гу не мог разобраться в парочке государственных дел, может, у Министра Е были идеи?
Е Шу не знал, в какие игры тот играл.
— Э-этот слуга не посмеет, — нерешительно ответил он.
— Почему нет? — приподнял брови Император. — После восхождения Гу на престол разве не с Министром Гу обсуждал государственные дела? А когда Гу был занят, разве не Министр от имени Гу просматривал мемориалы? Так почему же Министр так скромен?
Е Шу замер. Первоначальный владелец тела, не считая первой главы — его непосредственной казни, мало где засветился, изредка промелькивая в сценах его совместного прошлого с Цзинь Ваном. Он никогда бы не подумал, что этот тиран настолько доверял Е Шу.
Неудивительно, что тот так разозлился, узнав о предательстве.
Бывший Министр посмотрел на Цзинь Вана, и в сердце вспыхнуло странное чувство, не похожее ни на гнев, ни на грусть — только боль… прожигающая кости.
Не знавший, о чём он думал, Цзинь Ван подошёл к столу, подозвав Е Шу.
Мужчина послушно подошёл и встал рядом, потому что единственный стул был занят Императором.
— Министру хорошо видно? — лениво откинулся Цзинь Ван на спинку стула, слегка приподняв подбородок. — Садись.
Е Шу: …
Куда? На колени?
Е Шу стиснул зубы.
— Ничего, я постою.
— Министр Е хочет ослушаться приказа? — невозмутимо спросил Цзинь Ван.
Е Шу: …
А он ведь ещё сочувствовал этому психу!
С пылающими от ярости ушами он напряжённо сел на колени Императора, падая в его крепкие объятия.
Е Шу напрягся.
— Вчера вечером Министр так прижимался к Гу, а сегодня подставляет Гу холодное плечо. Настроение Министра Е и правда… весьма переменчиво, — улыбнулся Цзинь Ван.
Кто, черт возьми, тут переменчив! На себя посмотри!
Обжигающе горячее дыхание Императора опаляло шею Министра Е, тесно прижатого к его груди.
Не то чтобы это было… неудобно.
Скорее наоборот.
Он утопал в тёплых объятиях, тело его зудело, жаждя прижаться ещё сильнее.
Е Шу неловко поёрзал, яростно играя желваками и чуть не прикусил себе язык.
— Разве Ваше Величество не собирались обсудить государственные дела?
— Да, — крепко обнял его Цзинь Ван одной рукой, а другой взял со стола два запечатанных письма. — Гу подготовил два эдикта. Министр Е помогите Гу взглянуть, вдруг Гу совершил ошибку.
Эдикт — приказ (указ) Императора в письменной форме.
Е Шу хотел, чтобы весь этот фарс поскорее закончился, поэтому ни мгновения не думая, он быстро схватил первый указ.
Древние иероглифы чем-то походили на современные, поэтому Е Шу без труда прочитал первый эдикт и замер.
— Ваше Величество желает… взять наложницу?
Цзинь Ван кивнул.
В древние времена люди рано женились, можно было сказать, что Цзинь Ван был поздней пташкой: люди в его возрасте уже нянчили детишек, к тому же Цзинь Ван родился в Императорской семье. Даже если он и не желал поле из тысячи дивных цветков, то хотя бы три жены и четыре наложницы должны были украшать его гарем.
Поле из тысячи дивных цветков — девушки в гареме.
Но с самого восхождения Цзинь Вана на престол гарем пустовал, а сам Император был категорически против любого упоминания об этом. С того самого момента, как взошло новое Солнце Империи, и до сих пор всех придворных, осмелившихся хоть зарекнуться о выборе наложницы, ожидала неминуемая «гибель».
Солнце Империи — Император.
«Гибель» — здесь гибель не только смерть, но и суровое наказание. Допустим, понижение в должности, отрезание языка или лишение имущества семьи.
Почему он вдруг решил взять наложницу?
И что… что он хотел от Е Шу?
Бывший Министр понятия не имел, о чём думал Цзинь Ван, но, зная его, он не осмеливался рисковать и всё тщательно обдумал.
Цзинь Ван не торопил его, ненавязчиво поглаживая изящную тонкую талию Е Шу, облачённого в тонюсенькие нижние одежды, пробирая до мурашек.
Мужчина задрожал от прикосновений под довольным взглядом Цзинь Вана.
Не в силах больше этого терпеть, Е Шу собрал всю волю в кулак:
— Ваше Величество делает это ради сохранения Императорского рода и ради того, чтобы Империя спала спокойно под защитой сильных наследников. Этому… этому слуге нечего добавить.
— Неправильно, — Цзинь Ван обдал горячим дыханием его ухо и с улыбкой в голосе продолжил. — Гу берёт наложницу не из-за этого.
Значит… Император влюблён?
В сердце Е Шу вспыхнул ворох необъяснимого недовольства.
Прежде чем он успел спросить, Цзинь Ван указал на второй эдикт на столе:
— Посмотри-ка этот.
Е Шу поднял со стола указ… указ о своей казни.
[Левый премьер-министр — Е Шу, за восстание против власти Империи и покушение на жизнь Императора при неопровержимых доказательствах в соответствии с законом приговаривался к смерти от тысячи порезов.]
Руки Е Шу задрожали, и он выронил эдикт.
— Что такое? — Цзинь Ван сжал его ледяные пальцы.
— Ваше Величество собирается убить меня? — нервно дернул пальцами бывший Министр.
— А сам как думаешь?
— Я думаю… — Е Шу на мгновение заколебался, а затем неуверенно произнёс. — Я думаю, что Ваше Величество не хочет меня убивать.
Император не ответил.
— Ваше Величество — Правитель Империи, — поджал губы Е Шу. — Жизнь и смерть в Вашей власти, и если бы Ваше Величество чего-то и хотел, он пришёл бы и взял это, а не ходил бы вокруг да около.
Если бы Цзинь Ван и правда хотел убить его, Е Шу был бы давно уже мертв. Подкинув ему этот эдикт, он прямым текстом дал понять, что хочет продиктовать свои условия.
Е Шу опустил глаза, изо всех сил стараясь держать себя в руках.
— Что же этому слуге сделать, чтобы Ваше Величество сохранил ему жизнь?
Первоначального владельца казнили чуть ли не в первой главе; конечно же, ему никогда не предлагали право выбора. Почему же сюжет катился в тартарары? Цзинь Ван не хотел убивать его только потому, что Е Шу был ещё полезен.
В то же мгновение Е Шу уже мысленно составил список мятежников, недовольных Императорской властью, как внутри дворца, так и за его пределами. И если бы и этого списка было недостаточно, он мог бы даже сдать с поличным положение армии Великого Янь и Западного Ся, приправив всё это тактикой боя обоих государств.
Использовать чужие тайны, чтобы спасти свою жизнь, в книге, полной дворцовых интриг, было обычным делом.
Но Цзинь Ван разбил все его планы, спокойно сказав:
— Гу уже изложил свои условия.
— А? — не понял Е Шу.
— Гу чуть не убили во время осенней охоты, — объяснил Император. — И этот вопрос должен быть решён. Левый премьер-министр — главный подозреваемый по этому делу и должен понести суровое наказание. Гу не мог оставить в живых левого премьер-министра, но Гу не хотел убивать тебя. И если ты хочешь жить, тебе придётся откинуть личину левого премьер-министра, и Е Шу… — Цзинь Ван замолчал и постучал пальцем по первому эдикту.
Е Шу проследил взглядом за рукой Цзинь Вана и всё понял.
— Вы хотите сделать меня наложницей?
— Да, — улыбнулся Цзинь Ван.
Е Шу:
Цзинь Ван перепутал лекарства?
— Мой возлюбленный министр не хочет? — спросил Цзинь Ван.
— Дело не в этом, — недоверчиво посмотрел Е Шу. — Зачем Вам это?
— Гарем Гу пуст. В скором времени это доставит немало проблем. Гу нужен кто-то, кто заткнёт рты этим глупым чиновникам и народу и войдёт в гарем Гу, — спокойно ответил Цзинь Ван.
Е Шу бросил на него подозрительный взгляд: «Да кому ты гонишь?»
— Есть и другое объяснение, — улыбнулся Цзинь Ван и грубо погладил Е Шу по талии. — Может быть… Гу никак не мог забыть вкус тела Министра Е и пока что не хотел его убивать.
Табун мурашек проскакал по спине Е Шу.
Н-неужели Император влюбился в него?
— В-ваше Величество…
Цзинь Ван опустил глаза и равнодушно сказал:
— Императорская армия стояла на страже за воротами дворца. И что же думает мой дорогой Министр: Гу позволить им забрать эдикт и заставить какого-нибудь смертника умереть вместо тебя, или же приказать кинуть тебя в темницу? Министр Е, как же Гу поступить?
— Первое! — решительно воскликнул Е Шу.
— Хороший выбор, — довольно улыбнулся Цзинь Ван.
Цзинь Ван позвал стоявшего на страже за дверью советника и быстро всё объяснил, крепко сжимая в объятиях Е Шу.
Бывший Министр попытался вырваться из крепких рук Императора, но вскоре отбросил эту затею, ему оставалось только с пылающими ушами под потрясённым взглядом Гао Цзиня стыдливо зарыться головой в объятия Цзинь Вана.
Гао Цзинь выслушал приказ Императора и вышел.
— Хорошо, здесь больше никого, — Цзинь Ван похлопал Е Шу по руке.
— Вы… отпустите меня! — быстро сел Е Шу и попытался вырваться.
— Нет, — Цзинь Ван небрежно погладил его по спине и нежным с искоркой жгучей опасности голосом продолжил. — Гу хочет напомнить своему дорогому министру, что если Гу не убил тебя сегодня, не значит, что Гу не передумает завтра. Веди себя хорошо или поплатишься за это.
Е Шу мысленно усмехнулся.
Как он и думал, этот вшивый император так просто не сдавался!
Так Императору просто нравилось его тело, и он не убьёт его, пока не наиграется?
Сукин ты сын, Цзинь Ван!
Чертов Тиран!
Е Шу стиснул зубы и выдавил улыбку.
— Этот слуга всё понимал.
— Хорошо, тогда подпиши эдикт.
Советник забрал указ о казни левого премьер-министра, оставив на столе эдикт с принятием наложницы.
Подписав его, Е Шу тыкнул пальцем на пустое место в графе «имя наложницы».
Ночь вступила в свои права, омрачая небо; мерцающие на белой шелковой бумаге огоньки плавно перетекали в свободные и необузданные иероглифы драконов и змей.
Цзинь Ван обмакнул киноварную кисть в чернила и сунул в руки Е Шу. Широкая ладонь обхватила чужие, плавно вырисовывая иероглифы на бумаге. Штрих за штрихом под руками Цзинь Вана Е Шу выводил собственное имя.
Е Шу.
Сердце Е Шу заволокло странным чувством.
Цзинь Ван наклонился настолько близко, что, подняв глаза, Е Шу увидел точёный, без единого изъяна лик и яркий свет, отражавшийся от лампы в его глазах.
Сердце Е Шу дрогнуло, и он отвёл взгляд.
Имя внесено. Эдикт подписан.
В смешанных чувствах Е Шу наблюдал, как Цзинь Ван убрал указ. На самом деле ему было всё равно: станет он наложницей или же нет. Если это спасло его жизнь, он всегда мог бы сбежать.
Нет, не в этом было дело, а в том, что… он приготовил море полезной информации, которая могла бы привести к возвышению их Империи, а Цзинь Ван просто пожелал, чтобы он… согрел его постель?
У этого тирана и правда… не было деловой хватки.
Автору есть что сказать:
Счастливый Цзинь Ван: ха-ха, обманул жену.
http://bllate.org/book/14723/1396933
