В его голове роились всякие сумбурные мысли.
Например, ну и что с того, если у мужчины несколько любовников? Количество пассий лишь подчеркивает его возможности: чем их больше, тем он сильнее. Даже в животном мире спаривание часто полигамно, так что в том, что он просто «развлекается», нет ничего такого, верно?
Поэтому в тот момент у него возникла крайне неуместная мысль. Если Жуань Цинъюань действительно станет отработанным материалом семьи Жуань и окажется в безвыходном положении, Хэ И вполне мог бы прибрать его к рукам в качестве «маленького любовника». Снять ему виллу, купить машину, дать банковскую карту — лишь бы в постели тот был во всем послушен и покорен.
Эта мысль имела густой оттенок: из нежно-розового она постепенно превращалась в насыщенный пунцовый цвет розы. Теперь, когда он снова смотрел на Жуань Цинъюаня, тот казался ему алой розой.
Жуань Цинъюань сел в стороне, и распорядитель подал ему микрофон. Его голос звучал чисто и прохладно, пробуждая в слушателях потаенные фантазии. Хэ И заметил, что хотя большинство присутствующих отдали свои розы Бай Юньшу, Жуань Цинъюань неизменно оставался в центре внимания. Ему даже не нужно было ничего специально делать, чтобы очаровывать людей.
Как и Хэ И, большинство гостей в зале находились в режиме ожидания. Нашлись и папарацци, которые тайком засняли интимные кадры между Хэ И и Бай Юньшу, планируя позже сорвать на этом куш. Но были и семьи, хранившие невозмутимое спокойствие — например, медицинский клан Чэн. Они очень дорожили своими белыми розами и остались равнодушны, когда Бай Юньшу всяческими намеками пытался выудить у них эти цветы.
— Приветствую всех на сегодняшнем банкете, — заговорил Жуань Минчэн. — Сегодня третья годовщина со дня смерти моей супруги Юй Цзиншу. Мы с Цзиншу, как вы знаете, были старой и крепкой парой. Я действительно не ожидал, что она уйдет вот так. В последнее время она часто является мне во снах: улыбается мне, и в этих снах она всё такая же молодая и красивая. А посмотришь на меня... эх, не боюсь показаться смешным, я постарел.
— Ха-ха-ха, господин Жуань, вы в самом расцвете сил!
Кто-то поддержал разговор, и Жуань Минчэн улыбнулся с оттенком юмора:
— Не буду утомлять вас пустой болтовней. Если захочется поговорить по душам — соберемся как-нибудь в другой день. Завещание моей супруги гласит, что её имущество должно быть распределено через три года после смерти. Я пригласил вас сегодня главным образом для того, чтобы вы стали свидетелями этого события.
Жуань Минчэн передал микрофон стоящей позади группе специалистов — Чэнь Бай и юристам, занимающимся наследством Юй Цзиншу. До этого момента Жуань Минчэн не видел Чэнь Бай и команду юристов. Сегодня же перед ним предстал целый ряд высоких людей в строгих черных костюмах — черных с головы до пят. Даже роза, приколотая к волосам Чэнь Бай, была черного цвета.
«Чего это они вырядились как на похороны? Совсем не празднично», — подумал Жуань Минчэн, спускаясь и усаживаясь рядом с Жуань Цинъюанем. Он заметил, что Цинъюань тоже весь в черном, и мысленно обругал его за отсутствие вкуса. Однако, не желая снисходить до разговора с ним, он повернулся к Ван Лю:
— Посмотри на мой розовый костюм, хорош, а?
Ван Лю был в синем костюме, придерживаясь делового стиля. Увидев вызывающе-розовый наряд Жуань Минчэна, он едва не рассмеялся, но, подавив эмоции, выдавил:
— Весьма модно.
— Нынешняя молодежь совсем лишена вкуса, только зря такое красивое лицо пропадает, — Жуань Минчэн нарочно повысил голос, чтобы Цинъюань наверняка его услышал, и многозначительно покосился в его сторону.
Жуань Цинъюань окинул его безразличным взглядом. Прежде чем выйти на сцену, он одним лишь взором «осадил» Жуань Минчэна. В его глазах не было ни холода, ни явной агрессии, но этот взгляд заставил Жуань Минчэна едва ли не подпрыгнуть на месте от неожиданности.
Цинъюань произнес ледяным тоном:
— Сегодня годовщина смерти Юй Цзиншу.
Жуань Минчэн неловко усмехнулся:
— Да, верно, сегодня день памяти Цзиншу. О покойных — либо хорошо, либо ничего.
Годовщина смерти — день ухода близкого человека — никогда не бывает радостным событием.
Жуань Цинъюань опустил глаза, а когда снова поднял их, окинул взглядом весь этот шумный, залитый огнями и алкоголем зал. Этот день должен был стать днем памяти и траура по Юй Цзиншу, но всё вокруг пестрело яркими красками — всё в этом месте давно прогнило.
Стоящий за спиной Чэнь Бай подтянутый юрист взял в руки завещание Юй Цзиншу и начал бесстрастно зачитывать его. В зале почти никто не слушал внимательно — люди поднимали головы только тогда, когда речь заходила об их шкурных интересах. Юрист без тени эмоций произнес:
— Согласно завещанию госпожи Юй Цзиншу, всё её личное имущество в полном объеме переходит к Жуань Цинъюаню.
Юрист спросил:
— Согласен ли господин Жуань Цинъюань принять всё имущество?
— Разумеется. — Алые губы Жуань Цинъюаня медленно изогнулись вверх. Его обычно бесстрастное, утонченное лицо в одно мгновение преобразилось от этой улыбки. Когда он не улыбался, он был подобен белой розе — изящной и неприкосновенной. Но когда он «спустился на землю» и окрасился эмоциями, в нем проступили черты дерзких амбиций алой розы.
Жуань Цинъюань почтительно принял из рук юриста контракты, символизирующие богатство Юй Цзиншу. В его «персиковых» глазах заиграл опасный блеск, а во взгляде читался вызов:
— Я принимаю это с величайшей охотой. Мама при жизни говорила, что только я имею право унаследовать корпорацию «Цзинлань». Я не могу обмануть её надежд, ведь, как сказал господин Жуань, мертвые превыше всего. Уважать память ушедших — долг каждого.
Его голос не был громким, но каждое слово весило как свинец.
Лица гостей в зале застыли. Ради этого банкета они с самого утра готовили свои лучшие наряды, боясь ударить в грязь лицом. Но ни один из них не вспомнил, что сегодня — день, когда великая жизнь превратилась в звезду на небе.
Только когда Жуань Цинъюань заговорил об уважении к мертвым, присутствующие осознали, насколько они ошибались с самого начала. Спокойствие и изящество Цинъюаня не были проявлением высокомерия; его игра на рояле не была желанием похвастаться мастерством. Жуань Минчэн не заметил, что это была любимая мелодия Юй Цзиншу.
Точно так же все думали, что строгий черный костюм Цинъюаня — это попытка казаться солиднее, хотя на самом деле это была траурная одежда.
Когда все эти детали сложились воедино, люди заново открыли для себя Жуань Цинъюаня. Разумеется, услышав, что Цинъюань забирает всё наследство себе, Жуань Минчэн чуть не лишился чувств.
— Паршивец! Что он творит?! — Грудь Жуань Минчэна ходила ходуном от ярости. Он с силой грохнул ладонью по столу, но лишь ушиб руку и теперь прыгал от боли, осыпая сына проклятиями.
Никто не ожидал, что Жуань Цинъюань, которого Минчэн считал своей марионеткой, в решающий момент так красиво его обставит. Стоило признать: эта игра Жуань Цинъюаня оставила в дураках очень многих. Кто-то счел этот ход блестящим, а кто-то — крайне сомнительным с точки зрения морали.
— Жуань Цинъюань... это что же, он окончательно разорвал отношения с собственным отцом? — кто-то выразил сожаление. — Всё-таки он еще молод, склонен к импульсивности. Сам ведь всего лишь пасынок, а теперь еще и покровителя своего оскорбил. В будущем, когда его некому будет защитить, ему придется несладко.
— Неужели? Жуань Минчэн тоже не самый благородный человек.
Жуань Минчэн был на грани того, чтобы лишиться чувств от ярости. Годы брали свое, здоровье уже не то — он выхватил из кармана маленький фарфоровый флакончик и залпом выпил содержимое, запив вином. Неизвестно, что именно было в этом флаконе, но после приема его лицо мгновенно приобрело здоровый оттенок.
Глаза Жуань Минчэна налились кровью:
— Жуань Цинъюань, ты действительно решил сыграть со мной в эти игры?
Жуань Цинъюань продолжал сохранять на лице легкую улыбку, по которой невозможно было прочесть его истинные чувства. Лишь Чэнь Бай, стоявшая совсем рядом, видела в глубине его зрачков пляшущие крохотные язычки пламени.
Цинъюань изогнул губы:
— Господин Жуань, о покойных — либо хорошо, либо ничего.
При мысли о дырах в бюджете своей компании Жуань Минчэн в ярости смахнул всё со стола на пол, наплевав на приличия:
— Я твой отец! Я растил тебя больше двадцати лет, и вот она — твоя благодарность! Знал бы, что ты таким вырастешь, придушил бы тебя еще в колыбели! Неблагодарная скотина, выродок!
— О. — Позади Жуань Цинъюаня светился огромный экран. Его ленивый и безразличный взгляд скользнул по Жуань Минчэну, словно по куче мусора. Затем он перевел взгляд с Минчэна на Бай Юньшу, и его улыбка, подобно капле туши в воде, начала медленно расплываться.
Бай Юньшу задрожал под этим взглядом. Тайком он сжал руку Хэ И и слегка поцарапал его ладонь ногтями:
— Брат, почему брат Жуань так на нас смотрит? Мне так страшно, у него пугающая улыбка. Он так поступает с папой... папа точно этого так не оставит.
Хэ И поджал губы:
— Возможно, он действительно в ярости. — За исключением самого Жуань Цинъюаня, которого до последнего держали в неведении, остальные гости смутно догадывались о планах Жуань Минчэна. Но никто не ожидал, что «мягкая груша», которой они считали Цинъюаня, решится на такой отпор.
Теперь они окончательно стали врагами, а раз родства по крови нет, то и сдерживаться не было смысла.
— Я пригласил всех вас, чтобы вы стали свидетелями, — Жуань Цинъюань указал своими тонкими, изящными пальцами на экран. — Хочу показать вам кое-что занятное.
На экран вывели изображения двух результатов теста ДНК.
— Одна хорошая новость и одна плохая. Можете посмотреть сами, имена указаны.
Жуань Цинъюань лишь слегка обозначил суть. На бланках четко значилось: Жуань Цинъюань не является биологическим сыном Жуань Минчэна, в то время как Бай Юньшу — его родная кровь.
Гости не понимали, что задумал Жуань Цинъюань. Раз он уже знает, что не родной, зачем выставлять правду на всеобщее обозрение? Чтобы вызвать сочувствие?
Но, глядя на его невозмутимый вид, люди сомневались, что кто-то может быть настолько глуп.
Жуань Минчэн был готов взорваться от гнева. Пользуясь тем, что еще может двигаться, он выскочил в центр зала и, тыча пальцем в лицо Цинъюаня, завопил:
— Ты еще не наигрался?! Я твой отец!
Жуань Цинъюань холодно взглянул на него своими «персиковыми» глазами и ровным голосом произнес:
— Прошу прощения, господин Жуань. Мой отец мертв, а вы этого звания не достойны.
— Ты... ты... ты! — Жуань Минчэн снова едва не упал в обморок. Пока он ловил ртом воздух, до него вдруг дошло, что сейчас не время для истерик: гости вокруг уже начали издавать смешки, предвкушая скандал. Жуань Минчэн стиснул зубы, как вдруг стоящий рядом юрист достал еще один лист завещания:
— Последним условием госпожи Юй Цзиншу было следующее: если господин Жуань Цинъюань вступает в наследство, он обязан разорвать всякие родственные отношения с господином Жуань Минчэном!
— Что это значит?! — Жуань Минчэн вытаращил глаза. — Я вбухал в тебя столько денег, а ты вот так просто всё рвешь?!
— Тебе ведь просто жаль расставаться с деньгами Юй Цзиншу, не так ли? — Жуань Цинъюань легко взмахнул зажатыми в руке страницами и на глазах у Жуань Минчэна медленно разорвал их в клочья, а затем бросил обрывки в толпу.
Прежде чем мозг Жуань Минчэна успел осознать происходящее, он в безумном порыве бросился вниз, пытаясь поймать те самые клочки «наследства», которые уже превратились в мусор.
В момент падения он с размаху врезался головой в Ван Лю. Тот хотел было подхватить его, но не ожидал, что Жуань Минчэн окажется таким тяжелым. В итоге Минчэн повалил его на пол, и их губы мгновенно слились в поцелуе.
Гости: — ...
СМИ: — ...Вот это экшен!
От автора:
Спрашиваю вашего мнения:
В четверг меняется рейтинг, позвольте моему тревожному сердцу отдохнуть денек, всего один денечек, хорошо?
Пишу
целую неделю без продыху, срочно нужен 24-часовой изысканный сон младенца.
http://bllate.org/book/14701/1313642
