Сы Юэ казалось, что Бай Цзянь — человек невероятно изменчивый. У него словно была тысяча масок, и какую бы он ни надел, она сидела на нем безупречно, не вызывая ни малейшего чувства диссонанса.
Возможно, это потому, что он прожил так долго и повидал самых разных людей, поэтому прекрасно знал, как себя подать.
— Пойдем, — со спокойным видом произнес Бай Цзянь, как будто не он только что вышвырнул вещь в мусорную корзину.
Сы Юэ в этот момент продемонстрировал чудеса эмоционального интеллекта. Он не стал нести чушь вроде: «Какие красивые цветы, как жаль их выбрасывать», «Подумаешь, богач нашелся» или «Хи-хи-хи, ты опять ревнуешь» — фразы, которые с восьмидесятипроцентной вероятностью дали бы Бай Цзяню повод придраться. Шагая рядом с ним и размахивая руками, он спросил:
— А в молодости ты был таким же, как я?
В туманной ночной дымке взгляд Бай Цзяня казался мягким.
— А сколько лет считается молодостью?
— А по меркам русалок сколько это?
— До сорока, — ответил Бай Цзянь. — И я был не таким, как ты.
Среда, в которой вырос Сы Юэ, казалась Бай Цзяню изолированной от мира башней из слоновой кости. Остров Л, хоть и подходил под буквальное определение «изолированного», на самом деле таковым не являлся.
И люди, и русалки издавна жаждали разгадать тайну их долголетия. Каждый месяц на побережье выносило обломки самых разных кораблей, а иногда к берегу прибивало распухшие, побелевшие трупы людей или русалок, похожие на гигантский белый дайкон.
Вокруг острова Л скрывалось множество подводных рифов и опасных отмелей. Даже опытные старые капитаны боялись этих коварных и непредсказуемых вод.
Изредка какому-нибудь везучему судну все же удавалось добраться до острова. Поначалу островитяне радушно принимали гостей, но после каждого такого визита кто-то из местных жителей пропадал или погибал.
Русалки острова Л жили долго благодаря своей крови и генам. Не было никаких мистических источников или легендарных плодов — подобные вещи встречаются разве что в кино и сериалах.
К тому же долголетие русалок с острова Л вовсе не означало бессмертия. Они просто жили на несколько столетий дольше обычных русалок, но и этого хватало, чтобы вызывать жгучую зависть у чужаков.
Из-за того, что остров был скрыт от мира, экипажи проходящих судов относились к ним как к редким диким зверям. Если договориться не удавалось, они показывали свое истинное лицо. Ради защиты острова Бай Цзянь не раз равнодушно смотрел, как чужие жизни затягивает в водовороты и подводные течения неподалеку от берега.
Вспоминая остров Л, было невозможно не вспомнить и Прародителя.
Он был учителем Бай Цзяня: открыл для него мир, передал богатые знания, научил принципам и границам человечности. Статуя русала на острове Л была изваяна именно по образу Прародителя.
Он пользовался безграничным уважением и любовью всех жителей острова, и сам считал это само собой разумеющимся. Не раз, сидя с Бай Цзянем на побережье и глядя на обломки корабельных палуб, разбивающихся о рифы, он с улыбкой говорил: «Смотри, погиб еще один корабль с людьми».
Позже, используя жителей острова для своих экспериментов, он улыбался точно так же и произносил те же слова: «Смотри, погибло еще столько русалок».
Дул легкий вечерний ветерок, шелестели тени деревьев.
Сы Юэ поднял глаза на Бай Цзяня, не понимая, о чем тот думает.
Подойдя к парковке, Сы Юэ протянул руку:
— Давай ключи, я поведу.
Бай Цзянь впервые ехал в машине, за рулем которой сидел Сы Юэ.
Под стать своему характеру, он водил порывисто и дерзко, хотя при этом умудрялся строго соблюдать правила дорожного движения.
Машин на дороге было уже немного — час пик давно прошел. Зато по ночам активизировались стритрейсеры.
Под свист ветра Сы Юэ опустил стекло и выдал гневную тираду в адрес подрезавшего его неонового спорткара:
— И почему Нюйва не слепила тебе пару крыльев? Тебе бы не в машине сидеть, а в небе порхать!
Едущий впереди спорткар только громко рычал двигателем, его водитель совершенно не слышал, как его кроют благим матом.
Сы Юэ несколько раз просигналил, сгорая от желания оторвать руль и швырнуть его в этого идиота.
Бай Цзянь похлопал его по плечу:
— Следи за дорогой.
Сы Юэ зыркнул на Бай Цзяня. Стекло медленно поднялось. Он сдернул бейсболку и стянул маску; волосы под кепкой растрепались, а несколько прядей торчали, загнувшись маленькими крючочками.
За ушами у него проступила крупная россыпь белой рыбьей чешуи, бросаясь в глаза. Радужка глаз перестала быть полупрозрачно-светлой — глаза стали абсолютно белыми, похожими на вставленные в глазницы блестящие жемчужины. Когда он смотрел на кого-то таким взглядом, по спине пробегал холодок.
Бай Цзянь рассмеялся:
— Как можно так разозлиться из-за какой-то поездки?
Возможно, помимо уроков риторики, Сы Юэ стоило записаться еще и на курсы управления гневом.
Впрочем, Бай Цзянь его понимал. Гормональный фон Сы Юэ сейчас был нестабилен, он легко поддавался эмоциям, его настроение скакало, и это было нормально. Но то, что глаза побелели от злости за рулем, всё же немного удивило Бай Цзяня.
Сы Юэ сжал руль так, что тот жалобно скрипнул. Когда загорелся зеленый свет, он нажал на газ и спросил:
— В университете, когда я спросил, был ли ты в молодости таким же, как я, ты, кажется, немного расстроился.
Будь на его месте кто-то другой, он бы в жизни не уловил чужие эмоции с такой чуткостью — да плевать ему было. Но Бай Цзянь — другое дело. Малейшее изменение в его взгляде Сы Юэ замечал инстинктивно, даже не пытаясь приглядываться.
Бай Цзянь сцепил руки на коленях. Глядя вперед через лобовое стекло, он уронил взгляд в ночную темноту:
— Я вспоминал остров Л и учителя.
Остров Л был домом Бай Цзяня.
Сы Юэ на мгновение замялся:
— И каким он был, этот остров?
Последние воспоминания Бай Цзяня об острове Л были лишены жизни. Прародитель отыскал всех спрятанных маленьких русалок — всех до единого. Те, кому было несколько лет, подростки — все они, без исключений, погибли в ходе экспериментов.
Повсюду на острове бродили монстры, похожие на Цзян Шии. На ходу их могло внезапно вырвать огромным комом чешуи. Они нападали друг на друга, а по ночам сбивались в стаи, чтобы рвать на куски и пожирать себе подобных. Поэтому с наступлением темноты многочисленные магазинчики закрывались и гасили свет. В воздухе стоял невыветривающийся запах гниющей плоти, и даже волны, бьющиеся о песчаный берег, несли в себе зловоние.
В конце концов, магазины перестали закрываться, потому что на острове больше не осталось русалок.
Эксперимент Прародителя завершился крахом.
— Примерно как тогдашний Цинбэй, — спокойным тоном ответил Бай Цзянь на вопрос Сы Юэ. — Там были магазины, машины, школы, больницы. Разница лишь в том, что на острове Л не было людей.
Сказав это, Бай Цзянь внезапно замолк.
Сы Юэ удивился:
— Что такое?
— Я забыл. На острове был один человек, просто я его никогда не видел. Это был возлюбленный Прародителя. — Бай Цзянь потер костяшки пальцев, пытаясь вспомнить людей и события многолетней давности.
— Я знаю, о нем есть упоминание в документах, и Бай Лу мне тоже рассказывал. Ваш Прародитель проводил эксперименты и на нем... Нет, постой, — Сы Юэ резко сменил мысль. — Я не очень хорошо помню, что именно тогда говорил Бай Лу, но мне кажется, что целью экспериментов Прародителя было как раз взаимное превращение человека и русала. Поэтому он ставил опыты и на русалках, и на людях. Конечной целью, вероятно, было позволить его возлюбленному обрести такое же бессмертие или хотя бы прожить семьсот-восемьсот лет, как русалки на острове.
Впрочем, в записях значилось, что эксперимент провалился. Тот человек умер через три дня после превращения в русала.
Это было вполне ожидаемо. Методы Прародителя были грубыми и прямыми, а условия для экспериментов в то время — невероятно отсталыми. Даже медицину несколько десятков лет назад нельзя было сравнить с современной, что уж говорить о технологиях более чем столетней давности.
Возможно, Прародитель в отчаянии просто цеплялся за любую соломинку?
В голосе Сы Юэ прозвучало сочувствие:
— Тогда медицина и рядом не стояла с нынешней. Случись это сейчас, превращение, скорее всего, прошло бы успешно.
Позже люди путем бесчисленных опытов смогли систематизировать методы превращения. И хотя успешных случаев еще не было, это не означало, что метод не работает — просто очень мало кто соответствовал необходимым для превращения условиям.
— Не в то время он родился, — с видом умудренного опытом старца вздохнул Сы Юэ. — Эй, Бай Цзянь, а можно где-нибудь найти фото возлюбленного Прародителя? Я бы хотел взглянуть.
— Скорее всего, нет. Учитель прятал его дома, говорил, что у него слабое здоровье. Никто его не видел, и я тоже. — Бай Цзянь потер переносицу. — А почему ты им заинтересовался?
Сы Юэ всегда отличался неуемным любопытством, но чтобы интересоваться человеком, жившим так далеко и так давно — это было редкостью.
— Интуиция, — прямо ответил Сы Юэ. — Интуиция подсказывает, что мне нужно это знать. Я потом сам попробую разузнать.
Сы Юэ не собирался дальше бередить печальные воспоминания Бай Цзяня. И даже если они не были печальными, они точно были тяжелыми и выматывающими.
Лишь когда они добрались до дома, цвет глаз Сы Юэ немного побледнел. Но привычный янтарный оттенок так и не вернулся; холодная, мутновато-белая дымка продолжала клубиться в его зрачках, никак не рассеиваясь.
Едва они вошли, Жуся радостно бросился им навстречу.
Сы Юэ подхватил пса на руки:
— А где Бай Лу?
— Бай Лу спит в своем аквариуме.
Дядя Чэнь налил им воды. Пока Сы Юэ пил, дворецкий, стоя рядом, сообщил:
— Сегодня приходил директор Чжоу, сделал оставшиеся инъекции. Младший господин спит уже несколько часов, скорее всего, проснется только завтра.
Сы Юэ какое-то время смотрел на Бай Лу в аквариуме. Вдруг его сердцебиение участилось. Удары были такими сильными, что, казалось, сердце вот-вот пробьет грудную клетку и выскочит наружу. На мгновение даже дыхание перехватило.
Заметив, как резко изменилось лицо Сы Юэ, Бай Цзянь опустил глаза и спросил:
— Что случилось?
Сы Юэ пришел в себя и честно рассказал о своих ощущениях.
Бай Цзянь на мгновение задумался, затем посмотрел на дядю Чэня:
— Бай Лу в последнее время не вел себя необычно?
— Да вроде нет, — дядя Чэнь не понимал, к чему господин Бай Цзянь задал этот вопрос. Вспомнив поведение Бай Лу за последнее время, он не нашел ничего странного. — Ничего необычного, наоборот, он стал бодрее, чем раньше.
Пурпурный хвостовой плавник бессознательно шевелил воду в аквариуме. Его цвет стал ярче, чем обычно, а сам он выглядел более живым и гибким. Даже движения в воде казались более сильными.
Бай Цзянь отвел взгляд:
— Если заметите что-то странное, обязательно сообщите мне.
— Хорошо, — отозвался дядя Чэнь.
На следующий день была пятница.
Бай Цзянь работал в гостиной. Сквозь шторы пробивался солнечный свет. Сы Юэ сидел, скрестив ноги, у окна с ноутбуком на коленях. Он искал любую доступную информацию и записи экспериментов по превращению человека в русала. Некоторые сайты требовали верификации личности, что было завуалированным отказом в доступе, ведь Сы Юэ не имел никакого отношения к исследователям. Откуда у него возьмутся данные для проверки?
Заодно он отвечал на сообщения Чжоу Янъяна.
[Чжоу Янъян: Цзян Шии безнадежен. Он опять сходит с ума.]
[Чжоу Янъян: При нем я притворяюсь, что все по-старому. Но ты посмотри на мои глаза, опухли ведь? /картинка/ /картинка/]
[Как только я думаю о том, что он скоро умрет, у меня слезы градом льются. А он сам делает вид, будто ничего не происходит. Наверное, он жалеет, да? Жалеет, что остался дома, когда уже началась мутация. Иначе он бы не убил дядю Цзяня. Я даже не осмелился спросить, о чем он думал в тот момент, потому что потом понял — в этом вопросе нет смысла. Тогда он уже не контролировал себя.]
[Я вчера смотрел трансляцию концерта для первокурсников, куда ты вернулся выступить. Я даже отправил подарки в твой стрим! И этот ублюдок Цзян Шии тоже отправил! С моего аккаунта!]
[Ладно уж, учитывая, что он скоро умрет, не буду с ним счеты сводить.]
[Приходи к нам как-нибудь навестить (если не сможешь — ничего страшного, но хоть попроси кого-нибудь купить мне еды: газировки, острых снеков, чипсов. А то у меня уже во рту пересохло от этой больничной еды).]
Сы Юэ вспомнил ту ночь, когда они поймали Цзян Шии. Судя по камерам наблюдения, тогда он уже мутировал, но лишь вырубил нескольких сотрудников исследовательской группы, не пытаясь никого укусить.
Он не тронул исследователей, но убил собственного отца.
Сы Юэ смотрел на индикатор загрузки страницы на экране ноутбука. Ответив Чжоу Янъяну парой фраз, он заметил новые сообщения от Чэн Цзюэ.
[На прошлой неделе я ходил на практику в Третий институт.]
[Мне показалось, что люди там какие-то странные. Почти не обращали на меня внимания. Может, потому что я студент? Думали, что я путаюсь под ногами?]
[Я еще вчера хотел тебе рассказать, но забыл. Помнишь хромого охранника, которого мы видели, когда вместе ездили в Третий институт? На прошлой неделе он упал с высоты, ударился головой о торчащую из стены арматуру и сразу умер. Я чуть со страху не помер.]
[Но Третий институт все-таки хорош — они не дискриминируют инвалидов. В прошлый раз был хромой охранник, а в этот раз — немой.]
[А, и еще, лови фотки с твоего вчерашнего выступления.]
Чэн Цзюэ написал «лови фотки», но на самом деле их оказалось столько, что Сы Юэ замучился листать. В основном это были снимки Сы Юэ за роялем на сцене. Из-за маски и кепки лица вообще не было видно, но даже так фотограф устроил сумасшедшую фотосессию.
С разных ракурсов, с приближением: ноги, шея, пальцы, оголенные лодыжки.
Были и фотографии, сделанные в тот момент, когда Сы Юэ разговаривал с Бай Цзянем. Со спины, размытые, но выглядели они на них очень близкими — от одной только атмосферы снимков словно исходили розовые пузырьки.
Сы Юэ нажал «сохранить», выбрал парочку самых удачных и поставил на заставки ноутбука и телефона.
Затем он ответил Чэн Цзюэ.
[Правда насмерть разбился?]
Чэн Цзюэ, видимо, вообще не слушал лекцию, потому что ответил мгновенно.
[Правда, зачем мне врать? Этот кусок арматуры вошел ему прямо в затылок и вышел по центру лба. Когда арматура вылезла, на ней даже куски белого мозга виднелись. Пришлось вызывать пожарных, чтобы они срезали штырь болгаркой, только потом тело смогли унести.]
[Сы Юэ: Ты сам это видел?]
[От препода слышал. Я только видел, как они выкатили носилки из лифта.]
[Жуткая кровища, да?]
[Сы Юэ: Ага, жуткая.]
[Ладно, всё, препод начал спрашивать студентов. Он смотрит в мою сторону, с вероятностью восемьдесят процентов сейчас вызовет.]
Чэн Цзюэ ушел в оффлайн. Сы Юэ немного посидел в оцепенении, а затем снова опустил взгляд на загрузившуюся наконец веб-страницу.
Информации об острове Л было немного, так что прочесть все найденные материалы не заняло бы много времени.
Остров Л больше походил на небольшой прибрежный городок, затерянный в бескрайнем океане. Там было то же, что и везде, а может, и то, чего не было в других местах.
Опасные, обрывистые берега, которым морской ветер придал причудливые формы, и пальмы, растущие выше и толще, чем где-либо еще — казалось, они упираются в самые облака.
Дело было больше века назад, и все фотографии были старыми, с той ретро-яркостью, присущей старым фильмам. Женщины в пестрых платьях разной длины, в элегантных шляпках, с завитыми по моде тех лет волосами.
Почти как в современных исторических фильмах, только от снимков веяло подлинной реальностью.
Это было эссе, написанное кем-то в более позднее время. Текст перемежался несколькими фотографиями. Вёрстка была плотной: ни абзацев, ни красных строк, а некоторые иероглифы выглядели настолько странно, что их было совершенно невозможно разобрать. Читать было невероятно тяжело.
В тексте также упоминались эксперименты Прародителя.
Автор писал, что это, несомненно, была жестокая и эгоистичная бойня. Но если все это совершалось во имя любви, то эту бойню следовало бы окрестить романтичной.
«......»
Автор утверждал, что возлюбленный провел рядом с Прародителем более двадцати лет. И вот однажды утром Прародитель заметил в уголках его глаз несколько морщинок. Только тогда он осознал, насколько хрупки люди и как коротка их жизнь — поэтому каждый их день был поистине драгоценен.
Прародитель хотел, чтобы возлюбленный всегда был рядом. Было бы идеально, если бы он мог обрести бессмертие.
И тогда, втайне от своего любимого, он начал этот жестокий и эгоистичный эксперимент.
— Пишет так, словно сам там свечку держал... — пробормотал Сы Юэ и продолжил чтение.
С другой стороны, Прародитель верил: если превращение станет свободным и успешным, жизнь людей станет лучше, мир изменится к лучшему, и для людей и русалок настанет новая эра.
— Сделать жизнь людей лучше, сделать мир лучше.
Сы Юэ заметил, что эта фраза повторяется в эссе не менее трех раз.
Текст был коротким. Казалось, автор и сам толком не знал, в чем заключались эксперименты: упомянув о них вскользь, он быстро перешел к заключению.
Если бы Прародитель дожил до наших дней, он бы увидел, что мир и так стал прекрасным.
Жаль, что он этого уже не увидит.
Справа находилась информация об авторе: аватарка, на которой была изображена только рука с родинкой на выступающей косточке запястья; псевдоним «ХХ» и скрытые возраст и пол.
Через профиль автора можно было зайти в его личную колонку. Помимо только что прочитанного эссе, там была еще одна запись в формате дневника — дневник отношений автора и его партнера.
Хотя Сы Юэ не интересовали подобные тексты, раз уж он кликнул, то пролистал до конца.
Дата в самом конце стояла более столетней давности. Автор был либо русалом, либо человеком — и если человеком, то его определенно уже не было в живых.
Никаких обновлений больше не было. Скорее всего, его действительно больше нет.
Осознав это, Сы Юэ поставил статье лайк и даже отправил виртуальный цветок в качестве подарка.
С него хватит. Глаза уже начали уставать. Сы Юэ кликнул на крестик в правом верхнем углу.
Он потянулся, прислонился к окну и безучастно уставился на картину маслом в красивой раме, висевшую на противоположной стене. На холсте были изображены крупные бело-розовые пионы с изумрудно-зелеными листьями. Посмотрев на нее некоторое время, Сы Юэ вдруг встрепенулся и повернулся к Бай Цзяню, который был занят документами:
— Кажется, раньше там висели подсолнухи?
Бай Цзянь скользнул взглядом по картине и перевел глаза на озадаченное лицо Сы Юэ:
— Тебе нравятся подсолнухи?
И в его тоне, и во взгляде читалась легкая усмешка.
Сы Юэ моргнул. Вспомнив букет подсолнухов, который ему вчера подарил тот парень, он примерно... вероятно... догадался, почему картину с подсолнухами заменили. Сы Юэ энергично замотал головой:
— Мне нравятся пионы. Именно этого цвета. И стиль, и рама. Там ровно восемь цветков, а я люблю цифру 8.
Бай Цзянь не стал его разоблачать. Очевидно, ему пришлась по душе эта неприкрытая лесть, хотя она и была фальшивой донельзя.
— И что же ты нашел за столько времени? — Бай Цзянь опустил глаза на документы, не переставая писать; он умудрялся одновременно работать и уделять внимание Сы Юэ.
— Да ничего особенного, — с досадой ответил Сы Юэ. — А ты? Удалось выяснить, в каком институте разрабатывали эти препараты для превращения?
Бай Цзянь сделал паузу:
— Круг подозреваемых сузился до Третьего, Пятого и Седьмого институтов, но веских доказательств нет.
— А как ты их определил без доказательств?
— Интуиция.
— А если ошибаешься?
— Моя интуиция не ошибается.
— Тогда я тоже поделюсь своей интуицией, — Сы Юэ захлопнул ноутбук. С бесстрастным лицом он произнес: — Мне кажется, с лекарством, которое Чжоу Вэньсяо дает Бай Лу, что-то не так.
Точнее говоря, он чувствовал, что с самим Чжоу Вэньсяо что-то не так. С того самого дня, как он впервые переступил порог его кабинета, и по сей день его ощущения на этот счет не изменились.
Бай Цзянь поднял глаза:
— Мы не вправе вмешиваться в выбор Бай Лу.
Сы Юэ понимал: Бай Лу хочет жить, поэтому готов ухватиться за любую соломинку. Есть проблема с лекарством или нет — для него это не имеет значения, разница лишь в том, проживет ли он на пару дней больше или меньше.
Солнце клонилось к закату, заливая комнату за окном ослепительным золотом. Плетистые розы бурным цветом покачивались на ветру.
Бай Цзянь отложил перьевую ручку:
— Пора ужинать. Пойдем.
Холодность русалок заложена в них природой, и людям трудно это понять. Их равнодушие к смерти друзей и близких не имеет причин — это инстинкт. Они способны лишь на мимолетную печаль: может, на несколько часов, может, на несколько дней. А когда это недолгое время проходит, они просто стирают образ умершего из своего сердца, словно надпись мелом со школьной доски. Как будто этого человека никогда и не существовало.
Почти всю свою любовь они отдают будущему спутнику жизни, и все свои радости, горести и переживания делят только с ним.
Как Бай Лу для Бай Цзяня, и Сы Юэ для Бай Цзяня.
Поддавшись порыву, Сы Юэ выпалил:
— А я в будущем... тоже стану таким?
Бай Цзянь замер на полпути к нему, во взгляде мелькнуло непонимание:
— Каким?
— Когда я превращусь в русала, я тоже стану таким же, как ты? Буду равнодушно относиться к старению, болезням и смерти своих друзей и родных? — Если это заложено в генах, Сы Юэ понимал, что не сможет избежать таких изменений.
Но его пугали такие перемены. Вэнь Хэ любила его, Чжоу Янъян любил его — он должен был любить их в ответ.
За тонкими стеклами очков глаза Бай Цзяня отливали мягким, торжественным золотом закатного солнца. Он подошел к Сы Юэ и поднял его с ковра.
— Не станешь.
— А-Юэ, я равнодушен, потому что живу слишком долго, а впереди у меня еще целая вечность. Если бы смерть каждого заставляла меня страдать, сама жизнь превратилась бы в невыносимую муку, — Бай Цзянь легонько щелкнул его по лбу. — Хочешь жить вечно?
Сы Юэ рефлекторно замотал головой:
— Нет, хочу умереть пораньше.
— ......
— Ну, слишком рано тоже не стоит, — рассмеялся Бай Цзянь. Его сухая, прохладная ладонь коснулась щеки Сы Юэ, поглаживая с невероятной, такой же, как его взгляд и голос, нежностью. — Побудь со мной еще много-много лет.
Глядя в нежные, бездонные глаза Бай Цзяня, Сы Юэ вдруг почувствовал, как в голове вспыхнула яркая мысль. Он приоткрыл рот и лишь спустя долгую паузу смог произнести:
— Бай Цзянь... Когда ты так на меня смотришь, мне начинает казаться... а не начнешь ли ты, как Прародитель, устраивать какие-нибудь эксперименты, чтобы даровать мне бессмертие?
Рука Бай Цзяня соскользнула со щеки Сы Юэ на его подбородок. Русал приподнял лицо юноши за подбородок, и улыбка в его глазах стала глубже:
— Кто знает.
http://bllate.org/book/14657/1301557
Готово:
2) Кличка собаки сейчас в окончательном варианте? Если да, тогда измените ее в главе первого появления пса.