Глава 51: Зло, начатое с несправедливости, укрепляет себя злодеяниями
«What begins with iniquity must be consolidated with sin» – Название главы из «Макбета», акт 3, сцена 2. Буквальный перевод названия «以不义开始的事，必须用罪恶巩固»
В тот момент, когда он закончил перебирать воспоминания, раздался звонок в дверь.
Бянь Чэн встал, чтобы принять доставку ужина, а Вэнь Ди сидел за столом, его сердце переполняла неразличимая смесь изумления и недоумения.
Он пытался представить Бянь Чэна, ведущего себя как обычный ребёнок, хвалящего кулинарные навыки матери и улыбающегося, но ему было трудно это вообразить.
Оказывается, у Профессора тоже есть такая сторона.
Бянь Чэн вернулся с пакетом доставки и заметил, что человек за столом смотрит на него, поэтому спросил, что случилось.
Вэнь Ди покачал головой.
– У меня появилось новое понимание человеческой природы.
Бянь Чэн позвал человека, который смотрел мультики, чтобы тот пришёл поесть. Хотя Цзян Юй был глубоко поглощён, он немедленно вышел, услышав своё имя, и уселся прямо на стуле.
Бянь Чэн передал ему его порцию, и Цзян Юй разломил палочки, начав усердно есть. Вэнь Ди наблюдал за его методичными, отбивающими аппетит движениями, видя в них определённое семейное сходство.
Бянь Чэн повторил эту манеру и начал есть, как зеркальное отражение, с противоположной стороны. Закончив, они втроём убрали контейнеры. Затем Цзян Юй взял альбом с коллекцией с книжной полки в гостиной и с нетерпением поднял его.
– Гэгэ, смотри!
Вэнь Ди любопытно вытянул шею, и Цзян Юй показал ему книжечку, на страницах которой было наклеено множество четырёхлистных клеверов.
Бянь Чэн объяснил Вэнь Ди:
– Ему нравится коллекционировать такие вещи.
Цзян Юй с радостью перелистывал страницы одну за другой, показывая аккуратно расположенные листья.
– Я наконец-то заполнил его до конца!
Вэнь Ди подумал, что Бянь Чэн, возможно, предложит немного похвалы или хотя бы кивок или что-то в этом роде. Вместо этого Бянь Чэн посмотрел на своего брата с серьёзным выражением лица и сказал:
– Закрой альбом. Нам нужно поговорить.
Цзян Юй, непривыкший видеть такое выражение на лице брата, закрыл альбом, чувствуя, что сделал что-то не так, но не понимая, что именно.
– Мы переводимся в новую школу, – сказал Бянь Чэн.
На лице Вэнь Ди появилось выражение одобрения. Независимо от того, было ли это для развития интереса или из-за желания Цзян Юя заниматься в кружках, эта школа не была подходящим местом.
Реакция Цзян Юя оказалась далеко за пределами их ожиданий. Обычно он принимал вещи без возражений, даже с радостью перенося обиды. Но сейчас он яростно сопротивлялся:
– Нет.
– Эта школа тебе не подходит, – сказал Бянь Чэн. – Мы пойдём учиться в лучшее место.
Было неясно, понял ли Цзян Юй, но он лишь упрямо повторял: «Нет».
Этот ребёнок всегда был послушным, что вызывало у Бянь Чэна недоумение.
– Почему?
– Там есть друзья.
Бянь Чэн вздохнул. Это был замкнутый круг. Цзян Юй был как человеческий магнит, куда бы он ни отправился, он всегда привлекал к себе худший тип людей. Они играли им, как дурачком, а жертва оставалась блаженно невежественной, помогая им считать деньги, когда её же и продавали с потрохами¹.
¹被卖了还帮人数钱: буквально переводится как «быть проданным и ещё помогать другим считать деньги». Описывает кого-то настолько наивного или невежественного, что они не осознают, что их используют, даже до такой степени, что помогают своим манипуляторам.
У него начинала болеть голова от беспокойства о том, как объяснить опасности мира этому солнечному маленькому простаку. Затем Цзян Юй покинул обеденный стол и побежал в спальню.
Когда он вернулся, он держал маленький металлический предмет. Он с большой осторожностью положил его на стол и показал двум взрослым: Друг подарил мне это.
Вэнь Ди наклонился, чтобы посмотреть. Это была металлическая закладка для книги.
– Почему он подарил тебе это? – спросил Вэнь Ди.
Цзян Юй подумал и сказал:
– Не знаю, он не разрешает мне с ним разговаривать.
Головная боль Бянь Чэна усилилась. Это не звучало как подарок, это звучало как насмешка. Сцена, вероятно, разыгралась так: одноклассник читал книгу, а Цзян Юй, любопытствуя, спросил, что он читает. Тот усмехнулся, сказав: «Даже идиот хочет читать, а», и бросил закладку, смеясь с окружающими.
– Тебе стоит держаться подальше от таких людей отныне, – сказал Бянь Чэн. – Как его зовут?
– Цюй Жуйхэн. – Цзян Юй попытался написать имя на столе, но остановился, написав один иероглиф. Он почесал голову и подумал об оставшихся чертах, но с досадой обнаружил, что снова их забыл. Почему у этого человека не могло быть имени попроще?
Бянь Чэн получил лишь произношение, но это не помешало ему добавить этого человека в список обвиняемых.
Вэнь Ди некоторое время молча наблюдал, затем посмотрел на Бянь Чэна и сказал:
– Возьми меня с собой, когда поедешь в школу завтра.
Бянь Чэн немного удивился.
– Что ты собираешься делать?
– Увольняться, – сказал Вэнь Ди. – Как я могу остаться здесь после того, как оскорбил крупного спонсора школы? Прежде чем они успеют меня уволить, я уволюсь первым, так будет выглядеть, будто это я смотрю на них свысока, а не наоборот. Это называется моральной победой.
– Прости, – сказал Бянь Чэн, – ты столкнулся с этой ситуацией из-за моего младшего брата. Извини за неприятности.
– Простите, — быстро опустил голову Цзян Юй. Он понимал, что означало «доставлять неприятности».
– Я тут геройствую, не портите настроение, – махнул рукой Вэнь Ди. – Всё в порядке, я и так к этому привык. У меня и так полоса невезения, так что ещё один раз особой разницы не составит.
– Полоса невезения? – Цзян Юй задумался над этими двумя словами.
– Просто невезение, – сказал Вэнь Ди, снова становясь печальным. Его невезение распространилось от учёбы до поиска работы. Он надеялся, что в осенний сезон наборов дела пойдут лучше.
Закончив есть, у Вэнь Ди ещё оставались дела, поэтому он встал, чтобы попрощаться. Хотя их разделяло всего около десяти шагов, Бянь Чэн всё же проводил его до двери.
Взглянув на парные надписи на двери, Бянь Чэн сказал:
– Давно у нас не было такого мирного разговора.
– Разве не потому, что рядом ребёнок?
– Да, – ответил Бянь Чэн. – Спасибо, что помог ему. Позволь мне угостить тебя как-нибудь, когда будет время.
Вэнь Ди счёл это справедливым, поэтому согласился. Затем он вдруг кое-что осознал.
– Когда я приходил к вам поесть, почему он не удивился? Он знает, кто я?
– Нет, ты ему просто нравишься, – Бянь Чэн попытался его успокоить. – Он не знает о наших отношениях или о том, что это его гэфу² помог ему.
²哥夫 (gefu): бойфренд брата, что соответствует «цзефу» (姐夫, муж старшей сестры).
– Что значит «гэфу»?!
– Парень брата?
Вэнь Ди схватился за голову, что это вообще такое, а?!
– Пока!
Как только он собрался закрыть дверь, из-за неё внезапно выскочила голова. Вэнь Ди посмотрел вниз и увидел большие глаза Цзян Юя, смотрящие на него с ожиданием.
– Хочешь попрощаться с гэгэ? – спросил Бянь Чэн Цзян Юя.
Цзян Юй покачал головой, достал свой альбом с коллекцией и протянул его Вэнь Ди.
Вэнь Ди посмотрел на книжечку, на мгновение растерявшись.
– Мне? – Он взял её неуверенно. – Зачем?
– Четырёхлистные клеверы, – сказал Цзян Юй, – обязательно всё станет лучше.
Вэнь Ди опустил взгляд и увидел зелёный цвет, проступающий сквозь бумагу. Клеверы были тщательно собраны, высушены и расправлены картоном, все аккуратно расположены между страницами.
– Спасибо, – сказал Вэнь Ди. В тот момент он внезапно многое понял.
На следующее утро, как только он закончил собираться, Бянь Чэн постучал в его дверь. Добираться на работу и обратно на машине было действительно удобно.
Прибыв в школу, Вэнь Ди сначала отправился в отдел кадров старшей школы, чтобы подать заявление об увольнении и получить остаток своей стажёрской зарплаты, а Бянь Чэн направился в кабинет директора в административном здании.
Кабинет директора был просторным, с небольшой приёмной при входе. Там стояли два дивана друг напротив друга, а между ними на стеклянном журнальном столике лежали пепельница и чашки для чая. Накануне Бянь Чэн получил звонок от заместителя директора Фана, отвечающего за студенческие дела, который сказал, что они проведут обсуждение здесь сегодня.
Однако, когда он вошёл, он обнаружил, что находится там один.
Секретарь вошёл с вежливой, но неискренней улыбкой и налил ему чашку чая.
Бянь Чэн спросил:
– Где родители Ян Тяньхуа?
– У господина и госпожи Ян сегодня важное коктейльное мероприятие, они не смогли приехать, – ответил секретарь. – С вами будет говорить их адвокат. – Он взглянул на часы. – Возможно, на дороге пробки. Подождите немного.
Бянь Чэн нахмурился. Их отношение было даже более пренебрежительным, чем он ожидал.
Вскоре в дверях появились двое мужчин средних лет, один с большим животом, другой в отутюженном костюме. Секретарь указал на более упитанного мужчину, представив его как заместителя директора Фана, а другой был, естественно, адвокатом семьи Ян.
Видя сияющую улыбку заместителя директора, Бянь Чэн почувствовал, что сегодняшняя поездка, скорее всего, окажется пустой тратой времени.
Как и ожидалось, едва Бянь Чэн затронул вчерашний инцидент, улыбка заместителя директора Фана исчезла, его брови плотно сдвинулись.
– Травля? В нашей школе ничего подобного абсолютно не может быть, – сказал он со строгим выражением лица.
Бянь Чэн развернул телефон, чтобы показать несколько фотографий синяков на руках и ногах.
Заместитель директора Фана мельком взглянул на изображения, затем покачал головой и отодвинул телефон.
– Родитель Цзян Юя, давайте будем реалистами, мальчики в этом возрасте могут получить ссадины и синяки, бегая и играя на переменах или на уроках физкультуры. В нашей школе такое разнообразие внеклассных занятий, у детей, занимающихся фехтованием, верховой ездой и хоккеем, синяков гораздо больше, чем это.
– Он не занимается фехтованием, верховой ездой или хоккеем.
– Откуда вы знаете? Родители иногда не понимают своих детей.
Бянь Чэн посмотрел на него:
– Что вы имеете в виду?
– Вы не его биологический родитель и проводите с ним не так много времени, – сказал заместитель директора. – Дети иногда преувеличивают факты, и нам, родителям, нужно тщательно их различать.
Адвокат сбоку тоже заговорил:
– Господин Бянь, закон опирается на доказательства. Если было физическое насилие, должно быть медицинское заключение, если психологическое, то диагноз. Вы не можете просто прийти и назвать это школьной травлей без каких-либо доказательств, это было бы несправедливо, не так ли?
– Значит, если он сломает несколько рёбер или получит шрамы, это нормально? – холодно посмотрел на него Бянь Чэн. – Пока он не сойдёт с ума и не впадёт в депрессию, всё в порядке?
– Родитель Цзян Юя, успокойтесь. Всё не так серьёзно, как вы представляете, – сказал заместитель директора. – Вас же там даже не было.
– Я был. – Раздался голос из дверного проёма.
Двое мужчин, противостоящих друг другу у дивана, обернулись и увидели Вэнь Ди, стоящего в дверях.
Заместитель директора бросил взгляд на секретаря, словно обвиняя его в том, что тот никого не остановил:
– Этот человек тоже родитель Цзян Юя?
– Я очевидец, – сказал Вэнь Ди. – Я собственными глазами видел, как ученик по фамилии Ян наехал на него на велосипеде.
Адвокат обменялся взглядом с заместителем директора.
– Вы уверены, что это было столкновение? Мой клиент утверждает, что это была просто медленная реакция, и что он не успел увернуться, – спросил адвокат. – Или у вас есть видеодоказательства?
– Когда видишь, как велосипед сбивает человека, первая реакция помочь, как можно успеть снять видео?
Адвокат усмехнулся.
– Это…
– Но я записал всё, что произошло потом. – Вэнь Ди достал телефон и воспроизвёл два коротких клипа.
[Почему ты такой заносчивый, стажёр? Мой отец может раздавить всю твою семью одним пальцем, веришь?]
[Блядь, ты просто учитель, а вообразил себя кем-то? Я позвоню, и тебя моментально уволят!]
У двоих присутствующих лица помрачнели. Вэнь Ди выключил телефон, вздохнув:
– Если это выложить в интернет, эффект определённо будет взрывным. Как раз у меня есть друг, который занимается собственным медиа-бизнесом.
Он многозначительно взглянул на Бянь Чэна хотя они сказали довольно много, это можно было соответствующим образом отредактировать.
– Слова матери тоже были... красочными, – добавил Вэнь Ди. – Можно сказать, яблоко от яблони недалеко падает.
Адвокат уставился на него, словно вычисляя потенциальный пиар-скандал. Через мгновение он повернулся к Бянь Чэну и спросил:
– Каковы ваши требования?
– Отчисление, и чтобы случаи насилия над другими учениками были зафиксированы в его учебном деле, – ответил Бянь Чэн. – Это разумное требование, да.
Адвокат нахмурился, явно полностью не соглашаясь с формулировкой «разумное». Подумав, он сказал:
– Как насчёт такого: хотя мой клиент не действовал умышленно, Цзян Юй всё же получил травмы, поэтому мы готовы предложить финансовую компенсацию за ваши потери.
– Не нужно, – сказал Бянь Чэн. – Я уже изложил свои требования. Ожидаю получить ответ до 17:00 завтра. Кроме того, я хочу, чтобы родители Ян Тяньхуа приехали и поговорили со мной лично. В противном случае я выложу видео.
Он встал, обошёл холодную чашку чая на столе и двинулся к Вэнь Ди. Тот естественно последовал за ним за дверь к парковке.
По пути оживлённые ученики игриво спорили, их смех наполнял кампус. Они были молоды, с ярким будущим впереди, словно никакая печаль никогда не коснётся их жизней.
Поворачивая за угол учебного корпуса, Вэнь Ди сказал:
– Будь я на твоём месте, я бы просто забрал документы из школы и покончил с этим. Не стал бы поднимать шум, устраивать сцену или даже думать о поиске справедливости.
Человек, который заранее собрал доказательства, предвидел, что переговоры не пройдут гладко, и поспешил вмешаться, теперь говорил, что просто сдастся. Бянь Чэн был удивлён.
– Хотя мне нравится идея, что справедливость всегда восторжествует, в реальной жизни её трудно применить, – сказал Вэнь Ди. – Как простому человеку, бунтовать против могущественных приносит гораздо больше проблем, чем выгод. Моя первая реакция всегда просто отпустить.
– Тогда почему…
– Потому что ты здесь, – Вэнь Ди повернул голову и расслабленно улыбнулся ему. – Я верю, что ты разберёшься с неприятной частью. Сказав это, он нервно добавил:
– Ты ведь разберёшься, да?
Бянь Чэн быстро заверил его:
– Конечно.
Вэнь Ди кивнул, словно дальнейших доказательств не требовалось, затем спросил:
– Почему ты не боишься неприятностей?
– Школа это не общество, – сказал Бянь Чэн. – По крайней мере, на этапе обязательного образования мы не можем позволить подобным вещам дать ученикам понять, что если у тебя есть власть, то всё, что ты делаешь, правильно и безнаказанно. Если школа учит учеников такому мышлению, то обществу уже ничем не помочь.
Вэнь Ди не удивился, что у него была такая идея. Этот человек был ужасно идеалистичен, когда дело касалось преподавания и академической среды.
Говоря о школе, Бянь Чэн вспомнил, что Вэнь Ди только что уволился, и снова сказал:
– Извини, что из-за меня ты потерял работу.
Вэнь Ди вздохнул:
– Мне уже надоело слушать твои извинения в последнее время. Я уже сказал, всё в порядке, эта паршивая школа всё равно не стоила того, чтобы оставаться, и я всегда планировал пойти в высшее образование.
Они были в браке пять лет, и это был первый раз, когда они говорили о своих жизненных планах. Бянь Чэн был любопытен насчёт планов своего партнёра:
– Почему ты хочешь быть университетским преподавателем?
– Не то чтобы я очень этого хотел, – сказал Вэнь Ди. – Просто так вышло... естественно... я оказался на этом пути.
«Естественно» в глазах Бянь Чэна не было достаточной причиной. Академия это тяжело и изнурительно, с низкой оплатой, и единственное преимущество свобода исследований. Если ты не был по-настоящему увлечён этим, идти по этому пути было бы слишком большой потерей:
– Если ты не хочешь заниматься наукой, зачем тогда поступал в аспирантуру?
– Многие люди поступают в аспирантуру не потому, что хотят заниматься наукой, – сказал Вэнь Ди. – Возьмём меня, например. Моя специальность в университете была запасным вариантом, я не был в ней силён, и первые несколько лет я просто сосредоточился на учёбе, без карьерного плана. К концу третьего курса у меня не было никакой стажировки, и я понятия не имел об индустрии или рабочей среде. Летом я подал заявки на несколько позиций, и на групповых собеседованиях я совершенно терялся, не зная, как бороться за время выступления. Интервьюер спросил меня, есть ли у меня опыт, соответствующий позиции, и я не мог сказать ничего, кроме учёбы. После нескольких отказов я внезапно осознал, что моё самое большое преимущество это способность учиться, и лучшее место для меня университет. Так что я мог бы просто остаться в университете на всю жизнь, и вот так я оказался в аспирантуре.
Оглядываясь назад, это был не мудрый выбор. Он и так не был силён в литературных исследованиях, а научный руководитель был неудачным совпадением, так что больше всего в аспирантуре он развил способность справляться с разными задачами.
– Конечно, есть ещё социальный статус, – добавил Вэнь Ди. – Когда я разговариваю с родственниками и друзьями, если они спрашивают, где я работаю, и я говорю, что я университетский профессор, разговор заканчивается в атмосфере, устраивающей обе стороны.
– Просто чтобы избежать неловких разговоров во время Нового года, ты занимаешься наукой?
Вэнь Ди нахмурился и посмотрел на него:
– Это очень веская причина! Ты не бывал в привычном социальном кругу и не считаешься с чувствами других людей, так что, конечно, тебе всё равно.
Бянь Чэн не стал ему возражать, но спросил, раз уж он подразумевал, что не подходит для изучения литературы, почему бы не сменить специальность.
– Не так-то просто сменить специальность, – сказал Вэнь Ди. – На первых двух курсах мой средний балл был недостаточно высоким для перевода. Позже оценки улучшились, но тогда было уже слишком поздно. Кроме того, куда вообще переводиться? Перспективы трудоустройства у гуманитарных наук схожи, так что нет необходимости менять. Переходить с естественных наук на гуманитарные это слишком сложно.
Так же, как он «естественно» пошёл в науку, он «естественно» остался на факультете иностранных языков.
Бянь Чэн выглядел задумчивым. Почему-то Вэнь Ди почувствовал сожаление в его молчании.
– Что не так? – спросил Вэнь Ди.
– Ты умен, у тебя сильные способности к обучению, и ты можешь справляться с трудностями, – сказал Бянь Чэн. – Если бы ты начал с правильного пути с самого начала, ты бы, наверное, преуспел.
Вэнь Ди не удивился тому, что «гений считает меня умным». Он посмотрел на иву, которая начинала распускаться, и через некоторое время сказал:
– Ты помнишь Юй Цзинъи? Мою соседку по комнате.
Бянь Чэн кивнул. Он встречал её однажды во время спора с Вэнь Ди.
– Она была лучшей студенткой в нашей группе, – сказал Вэнь Ди. – Преподаватели признавали её лучшей студенткой факультета иностранных языков за последнее десятилетие. Её дипломная работа получила награду на важной лингвистической конференции, и профессор из Кембриджа очень восхищался ею и хотел взять её в ученицы.
– Разве это не здорово?
– Да, и ей нравится лингвистика, – Вэнь Ди подумал, затем поправил себя, – не следует говорить «нравилась», правильнее «была одержима». Но хотя она была не из бедной семьи, её родители были обычными рабочими и у них не было много денег.
Бянь Чэн слышал подобные истории раньше. На математическом факультете было довольно много студентов, которые сменили специальность из-за финансовых трудностей.
– Она сначала не планировала ехать. Но когда её родители узнали, они вызвали её и отчитали, сказав, что нет таких родителей, которые не отпустили бы дочь в Кембридж. Затем они продали свой дом и отправили её в Великобританию получать докторскую степень. – Вэнь Ди сделал паузу, затем продолжил:
– Чуть больше чем через год, на втором курсе аспирантуры, у её отца диагностировали рак легких.
– Она взяла академический отпуск, чтобы вернуться и ухаживать за ним. Он проходил лечение год, но деньги закончились, и он скончался, – сказал Вэнь Ди. – Дома оставалась только её мать, которая собиралась на пенсию и даже не владела домом. Она изначально хотела найти работу на родине и прожить жизнь с матерью, но мать поощряла её уехать, сказав, что оставаться там значит зарыть свой талант в землю. Так что она приехала в Пекин. Сейчас она преподаёт в институте IELTS, одновременно готовясь к экзаменам Министерства иностранных дел. Ещё в университете она никогда не думала, что станет госслужащей. Видишь, даже если начать с правильного пути, можно с него сбиться.
Последние три года жизни Юй Цзинъи были такими мучительными, но это можно было сжать в историю, которую можно рассказать за несколько минут. Вэнь Ди посмотрел на молодые лица в кампусе. Для них жизнь всё ещё хранила бесчисленные возможности, и завтра было полно надежд.
– Мир это всего лишь огромная импровизированная сцена, и все играют не свои роли, – сказал Вэнь Ди. – Те, кому следует изучать лингвистику, преподают IELTS, те, кому следует быть режиссёрами, работают в инвестиционных банках, а те, кто изначально были технарём, изучают литературу.
– Понятно, если один или два человека ошиблись, но как получилось, что все ошиблись? – Он вздохнул и посмотрел на Бянь Чэна. – Вот почему я завидую тебе. Ты единственный, кто с самого начала до конца получил правильный сценарий.
Талант, усердие и удача, в сочетании с ореолом родителей, позволили им сохранить блеск идеализма до сегодняшнего дня.
Как прекрасен идеализм.
Он вздохнул, обходя искусственное озеро и направляясь к зданию младшей школы, а Бянь Чэн окликнул его в замешательстве:
– Парковка на другой стороне.
– Я знаю, – ответил он. – Я иду найти одного человека.
Комментарии переводчиков:
сколько же жизненных вещей автор описывает в своей работе…
– bilydugas
согл оч жизненная новеллка…
– jooyanny
http://bllate.org/book/14636/1299124
