«Toads, beetles, bats» — фраза, которая встречается в произведении Уильяма Шекспира «Буря» (акт 1, сцена 2) в речи персонажа Калибана к Просперо
Увидев этот ответ, Вэнь Ди помрачнел, ярость подкатила к горлу, отчего у него перехватило дыхание.
Живущие в Хэцинъюане были либо профессорами, либо членами их семей, и говорили, что контингент там весьма высокий, но он не ожидал, что попадётся такой бессовестный тип.
Неужели этот человек, как и он сам, снимал жильё неофициально?
Вэнь Ди вновь воспрял духом и со страстью продолжил печатать: [Дело не в громкости! Твои трели чуть не отправили меня на тот свет. Как ты собираешься компенсировать мне моральный ущерб? У тебя вообще есть чувство общественной морали?]
Сосед мгновенно ответил: [А у тебя?]
Вэнь Ди: [?]
Что за бред он несёт? Сам мешает людям средь бела дня, а ещё обвиняет его в отсутствии морали?
Сосед: [(Фото) (Фото) В правилах сообщества чётко сказано, что мусор нельзя складывать в коридоре.]
Вэнь Ди взглянул на фото: на снимке были несколько мусорных пакетов. Он и его соседка по квартире в последние дни были так заняты, что забыли вынести мусор, оставив его у двери. Хорошо, что было только начало октября – будь это летний период, к этому времени, наверное, уже бы завелась плесень.
Сосед: [(Увеличенное фото мусорных пакетов) Ты даже не сортировал свой мусор.]
А? Это разве главное?
Вэнь Ди, был сбит с толку соседом и невольно втянут в спор о сортировке мусора: [Я чётко разделил пищевые отходы и прочий мусор.]
Сосед: [Крупные кости плохо разлагаются – это прочий мусор, а не пищевые отходы. Стеклянные бутылки подлежат переработке, а зеркала – это сухие отходы. Туалетная бумага хорошо растворяется в воде и не подлежит переработке. Вся эта мешанина свалена в кучу – у тебя вообще есть элементарные знания?]
Вэнь Ди остолбенел. Этот человек... почему он так интересуется его мусором? Его так заинтересовал его мусор? Он ведь даже внимательно рассмотрел его и отсортировал!
Вэнь Ди: [А нормально подглядывать в чужие мусорные пакеты? Ты что, извращенец?]
Сосед: [Я говорю тебе общеизвестные вещи, а ты меня оскорбляешь.]
Сосед: [Ты всегда переходишь на личности, когда не можешь выиграть спор?]
Вэнь Ди закипел от ярости. Да у этого человека явно психические отклонения!
Вэнь Ди: [В наше время сортировать мусор по двум категориям – уже значит быть активистом экологии! Может, тебе ещё взять плакат о защите животных и поселиться в столетнем дереве?]
Вэнь Ди: [А если у тебя нет музыкального слуха, перестаньте терзать уши невинных людей. Просто найди кусок дерева и пили его.]
Он с детства не знал поражений в словесных перепалках, но собеседник прислал фразу, которая мгновенно проломила его оборону.
Всего несколько слов, словно атомная бомба, уничтожили его хладнокровие в пух и прах.
Сосед: [Судя по твоей аватарке, тебе нравится Шекспир, а? Неудивительно, что ты говоришь так нелогично.]
Сознание Вэнь Ди на секунду помутнело. Он спрыгнул с кровати и крикнул:
– Чёрт!
Лишить его сна, унизить его как личность, усомниться в его качествах – всё это ещё можно было пережить.
Но этот человек посмел оскорбить Шекспира – преступление, достойное смерти, и непростительное!
Шекспир был предметом его исследований, его духовным наставником, опорой его академического пути. Любой, кто посмеет плохо отозваться о Шекспире, – его враг, заклятый враг, тот, кого он никогда не простит!
Вэнь Ди: [Шекспир – это Зевс на Олимпе мировой литературы, душа западного театра. Да кто ты такой, чтобы так говорить о нём?]
Сосед надолго замолчал. Вэнь Ди подумал, что тот, наверное, в ступоре – ведь кто может отрицать монументальный вклад Шекспира в человеческую цивилизацию? Но затем пришло длинное сообщение.
Сосед: [Произведения Шекспира до смешного устарели. Действие «Короля Лира» происходит в VIII веке до н.э., но там полно герцогов, придворных и рыцарей с забралами – персонажей, относящихся к Средневековью. Даже третьесортный сетевой писатель сегодня не допустил бы такой нелепой ошибки в историческом антураже].
Вэнь Ди: [Третьесортный? Кого это ты называешь третьесортным?!]
Сосед: [Логика сюжета тоже хромает. Лир всю жизнь прожил с дочерьми, но легко поверил словам старшей и средней дочери, а самой любимой, младшей, – нет. То же и с Глостером — один сын обвиняет другого, и даже не спросив напрямую, он осуждает его. Трагедии этих персонажей целиком обусловлены такими неправдоподобными поворотами сюжета. Ни один читатель не сможет посочувствовать таким персонажам; сюжетные построения совершенно глупы.]
Вэнь Ди: [Ты ничего не смыслишь в Шекспире! Преувеличение и выход за рамки реальности – отличительные черты шекспировской драмы; они имеют символическое значение. Ты вообще знаешь, что такое зеркало природы?]
Сосед: [Так ты признаёшь, что в его произведениях есть анахронизмы, а сюжет движется логикой нерационального поведения персонажей??]
Неизвестно откуда взявшийся гневный крик, словно ракета, вырвался из его горла. В ярости Вэнь Ди вскочил, схватил телефон и начал лихорадочно метаться по комнате.
Вэнь Ди: [Используешь реализм XXI века, чтобы придраться к средневековой драме. Ты хоть одну классику в жизни читал? Не неси ерунды из-за своей неразвитости и плохого вкуса.]
Он написал пространное эссе на тысячу иероглифов о развитии персонажей и символическом значении в пьесах Шекспира, но собеседник продолжал настаивать на логических нестыковках и указывать на несоответствия между поступками персонажей и историческим контекстом. Эта критика слово в слово напоминала рецензента из «Исследований зарубежной литературы», что мгновенно повергло Вэнь Ди в ужас перед всевластием журналов категории C.
Сосед: [На дворе XXI век. Нужно уметь сомневаться в авторитетах. Возводить такие логически ущербные произведения на пьедестал и запрещать другим анализировать и указывать на недостатки – это литературная травля.]
Вэнь Ди: [?? Кто кого травит? Не порочь людей!]
Сосед: [Любить подобные произведения, которые кичатся риторикой, многословны, имеют рыхлый сюжет, поспешную развязку, посредственны и скучны, и слепо следовать за той группкой самозваных литературных критиков, которые их безмерно восхваляют, – это называется безвкусица.]
Вэнь Ди взорвался. Этот человек так растоптал его литературного кумира, что это было невыносимо!
Он выскочил из своей комнаты, схватил одну из метёлок для пыли в гостиной, подошёл к входной двери, собираясь ринуться в бой с соседом не на жизнь, а на смерть. Коснувшись дверной ручки, он замер, затем в ярости отступил на несколько шагов и начал яростно хлестать метёлкой по двери.
Его соседка по квартире, Юй Цзинъи, завтракавшая в гостиной, смотрела на него с недоумением.
– Что с тобой? На взъерошенного петуха похож.
Вэнь Ди, с возмущением указывая метёлкой на дверь, воскликнул:
– Этот придурок по соседству оскорбил тему моих исследований!
Юй Цзинъи была совершенно сбита с толку, и Вэнь Ди, начав со скрипки, кратко описал вызывающие негодование действия соседа.
Выслушав, Юй Цзинъи с удивлением спросила:
– Скрипка?
Вэнь Ди остолбенел:
– Этот звук словно сверлит тебе голову, как можно его не слышать?
Юй Цзинъи отложила палочки и внимательно прислушалась, на её лице появилось понимающее выражение.
– Если открыть дверь твоей комнаты, вроде бы слышно, но в гостиной звук очень слабый.
Вэнь Ди нахмурился и закрыл свою дверь. Звук действительно стал значительно тише. Затем он зашёл в комнату Юй Цзинъи и стал напряжённо прислушиваться – звука практически не было.
Сосед играл на скрипке не очень громко, но ужасно фальшиво. Неудивительно, что соседи сверху и снизу ничего не слышали. Похоже, спальня Вэнь Ди непосредственно примыкала к комнате, где сосед играл на скрипке, так что...
– Значит, страдаю только я? – возмутился Вэнь Ди. – Как же так?
– И что ты собираешься делать? – спросила Юй Цзинъи, глядя на него с метёлкой в руках. – Найти его и свести счеты?
Вэнь Ди тут же опустил метёлку.
– Не смеши! Да кого я вообще смогу побить?
К тому же, связываться с соседом было слишком рискованно. Он ведь снимал жильё неофициально, так что лучше избегать прямых контактов с жильцами.
– Эх, тогда просто терпи, – утешила его Юй Цзинъи. – Старину Лю ты терпел больше трёх лет, и с этим парнем как-нибудь справишься.
Вэнь Ди переполняли горечь и возмущение.
Ему казалось, что в последнее время ему откровенно не везёт: неудачи преследовали его одновременно в личной жизни, отношениях и учёбе.
Сдерживая гнев, он вернулся в свою комнату. Перед уходом он обернулся к Юй Цзинъи и сказал:
– С сегодняшнего дня будем покупать чёрные мусорные пакеты. Светлые совсем не обеспечивают конфиденциальности!
Юй Цзинъи озадаченно спросила:
– А разве светло-голубые пакеты не твой выбор? Ты тогда сразу десять рулонов купил на Taobao, когда была распродажа, а до сих пор и половины не израсходовал.
Вэнь Ди на мгновение задумался, выбирая между рациональным использованием ресурсов и борьбой с дотошным соседом. Сгорая от стыда, он опустил метёлку и сказал:
– Ладно, поговорим об этом, когда используем их все. Всё-таки десять юаней – тоже деньги.
Юй Цзинъи, знала, что он скуп, и совсем не удивилась. Она поставила миску с хлопьями в раковину и помыла её. Взглянув на разъярённого соседа, она немного помедлила и спросила:
– Ты сменил пароль от университетской сети?
Вэнь Ди на время отвлёкся от горя и гнева, моргнул и вспомнил:
– А, точно! Система недавно напомнила сменить пароль. Я сменил и забыл тебе сказать, извини.
– Ничего, ничего, – сказала Юй Цзинъи, – это же я пользуюсь твоим аккаунтом.
Университет Ц, используя свои солидные финансовые возможности, приобрёл обширные базы данных, к которым студенты могли бесплатно получать доступ и скачивать материалы с помощью своих университетских аккаунтов. Хотя Юй Цзинъи уже окончила университет, она продолжала следить за лингвистическими журналами, поэтому Вэнь Ди предоставил ей свой аккаунт.
– Есть ли какие-нибудь интересные исследования по лингвистике в последнее время? – поинтересовался Вэнь Ди.
При упоминании её бывшей специальности только что сонная Юй Цзинъи мгновенно оживилась:
– В прошлом номере «Лингвистики» была довольно занятная статья о языке свиста в Кюскёе, Турции.
Вэнь Ди удивлённо моргнул:
– Общение свистом?
– Угу, местные пастухи обладают очень сильным свистом. В те времена, когда не было мобильных телефонов, они могли переговариваться через горы свистом, звук распространялся до восьми километров.
Вэнь Ди воскликнул «Вау!», одновременно доставая телефон, чтобы отправить Юй Цзинъи новый пароль. Однако экран не загорался, сколько бы он ни нажимал.
– Опять сам выключился, – пробормотал Вэнь Ди. – Ты ведь на работу собираешься? Иди, я включу и потом скину тебе пароль.
Юй Цзинъи перекинула сумку через плечо, взяла ключи и с беспокойством посмотрела на телефон Вэнь Ди.
– Я уже несколько раз замечала, что он сам выключается. Может, отнесёшь его в ремонт? Вдруг сломается, когда ты будешь на улице?
– Ничего, включается, когда подзарядишь, – ответил Вэнь Ди. – Ремонт дорого обойдётся. Для такого старого телефона выгоднее просто заменить его.
Несмотря на эти слова, он так и не купил новый. Как аспирант, он получал ежемесячную стипендию в 2700 юаней от государства и дополнительно 2700 юаней как ассистент-менеджер, в сумме 5400 юаней в месяц. При недорогом питании и проживании в кампусе этого вполне хватало. Однако он всё же хотел немного сэкономить, тем более что его семья не могла его поддерживать финансово.
Этот мобильный телефон достался ему пять лет назад от одноклассника. Одноклассник отдал ему старый телефон, купив себе новый. Он не знал точно, сколько лет телефону, но для такого возраста некоторые проблемы были естественны.
Обычно он работал нормально, так что Вэнь Ди не видел смысла менять его без крайней необходимости.
После того как Юй Цзинъи ушла на работу, Вэнь Ди вернулся в свою комнату, подключил телефон, и он, как и ожидалось, включился. Он отправил ей новый пароль, проверил свои заметки и решил игнорировать придирчивого негодяя за стеной. У него была гора разной работы, а научный руководитель каждые несколько часов интересовался прогрессом.
В результате, как только он сел за стол, звук скрипки из соседней комнаты возобновился. На этот раз звук был ещё более волшебным, чем в прошлый, напоминая нечто среднее между пилением дерева и сверлением крышки люка, с примесью скрежета ножа по стеклу.
Накопившийся в душе гнев был подобен активному вулкану, и каждая нота была словно ядерной бомбой, брошенной в его жерло.
Вэнь Ди заполнял заявки за компьютером, в то время как скрежет наполнял его уши. Чем больше он писал, тем больше раздражения и тоски он чувствовал, ему стало так тяжело, что перехватывало дыхание и закололо в груди.
Он решил провести день в библиотеке, чтобы не приходилось засиживаться допоздна.
Когда он вернулся домой под чернильно-чёрным небом и подошёл к своей двери, к его удивлению, звука скрипки не было.
«Отлично», – подумал он, «в крайнем случае можно просто каждый день уходить из дома.»
Кто бы мог подумать, что, едва он переступит порог и сядет за стол как незамедлительно раздастся звук фортепиано.
Раздражающий звук был словно кнопки на его стуле, заставившие Вэнь Ди подпрыгнуть. Это явно была преднамеренное нападение на него! Это точно было нацелено на него!
С ночной хандрой и физической усталостью, горечь и гнев Вэнь Ди достигли пика.
Он швырнул сумку на пол и вытащил пачку бумаги. Ему нужно было выплеснуть это раздражение!
Вэнь Ди ходил взад-вперёд по комнате и наконец придумал самое бесстыдное, грязное и злобное проклятие, какое только мог придумать.
На следующее утро, когда Бянь Чэн проснулся, он обнаружил сообщение от соседа, отправленное в два часа ночи, вместе с фотографией.
На фото был лист бумаги с тремя строчками рукописного текста, где каждый иероглиф извивался как дракон с фениксом и проникал насквозь1:
1 «письмена извивались словно дракон с фениксом» – идиома 龙飞凤舞, описывающая страстный и размашистый почерк
«Пусть всякая нечистая роса, что мать моя сгоняла вороньим пером с болотных испарений, прольётся на тебя!» 2
«Пусть все чары Сикоракс – жабы, жуки, летучие мыши – обрушатся на тебя!» 3
«Пусть порыв злого ветра с юго-запада покроет тебя волдырями с ног до головы!» 4
2, 3 Цитаты из «Бури» В. Шекспира в переводе М. Донского
4 Традиционное китайское проклятие, адаптированное в шекспировском стиле
http://bllate.org/book/14636/1299075
