— Шу, я тут подумал… разве у этого малыша тоже не должно быть имени?
— А? У кого?
— У этого. У малыша.
— А… подожди, у кого именно?
— У хомяка.
В один из редких тёплых дней, когда солнце лилось через чистые окна и заливало комнату золотистым светом, я лениво развалился на диване. Только спустя какое-то время я вытянул шею и повернулся к Кайлу.
Он аккуратно держал хомяка на ладони, по одному кормя его орешками. Вид у него был такой сосредоточенно-заботливый, будто он только что встретился с давно потерянным братом.
— Назови его в честь еды или что-то вроде того. Рисовая лапша? Вьетнамский спринг-ролл? Падпонг-кари?
— Что… это всё еда?
— Ну да… ты не знаешь?
Я почесал щёку и нехотя сел ровнее.
Но серьёзно, почему это вообще тема, о которой стоит так задумываться?
— Кстати, разве ты не просто случайно выбрал и моё имя?
— Ты имеешь в виду Кешью?
— Вот именно! Кто вообще называет хомяка в честь ореха?
— Но тебе ведь тоже понравилось, Шу, разве нет?
— Когда это я такое говорил?
— Тебе не нравится?
Он посмотрел на меня, чуть опустив брови. Я сразу же прикусил язык и застонал, ну как тут отбиться? В конце концов, я сдался.
— Угх, ладно! Нравится! Оно милое, доволен?!
— Я так и думал.
Он усмехнулся и сел рядом со мной, всё ещё держа хомяка в руках.
Вот же хитрый змей, с каждым разом становится всё искуснее!
Я пробурчал что-то под нос, но всё равно наклонился ближе, чтобы посмотреть, как хомяк с жадностью грызёт свою еду, будто от этого зависела его жизнь. Неудивительно, что у него столько энергии, ест как не в себя.
…Постой-ка.
Он ведь… потолстел?
— …А сколько орехов ты ему уже скормил?
— Немного. Примерно столько, сколько ты обычно ешь.
— Ну вот, неудивительно, что он потолстел!
Я прекрасно знал, что ем много. Но хомяк? Если он ест как я, ожирение настанет быстрее, чем он успеет сказать «пи».
— Немедленно отними у него это!
— Слушаюсь!
Кайл тут же выхватил миндаль изо рта хомяка.
Хомяк, лишившийся угощения, взглянул на него так, будто потерял всю страну. Потом, осознав несправедливость происходящего, пронзительно пискнул и начал возмущённо щебетать.
— Вау. Вот характер. Интересно, в кого он такой вздорный пошёл?
Взгляд Кайла скользнул прямо на меня.
— …Что?
— …Ничего, совсем ничего.
Я прищурился, подозрительно глядя на него, и взял хомяка на ладонь. Как ни крути, но это круглое создание и правда выглядело подозрительно похоже на меня.
— А может, назвать его Пончик или Рисовый Колобок?
— Ты собираешься дать имя просто вот так, с потолка?
— А Кешью не так же было?
— Но…
— Но что?
— …Я неделю думал над этим именем.
— …Ага.
Казалось, будто я только что обнаружил единственный изъян в своём безупречном возлюбленном.
Ну… если честно, это даже было немного умилительно.
***
Несмотря на плотный график, Кайл всё равно находил время, чтобы ухаживать за хомяком. Нет, на самом деле, он, казалось, сверхъестественно быстро расправлялся со всеми делами, только чтобы поиграть с ним подольше.
В какой-то момент он даже хотел поселить хомяка в спальне, чтобы можно было наблюдать за ним круглосуточно. Мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы убедить его перенести клетку обратно в кабинет.
— Хэззи, вкусно? Ты так хорошо кушаешь, малыш.
В итоге фальшивый Шу, который с момента прибытия на Север успел удвоиться в размерах, получил имя Хэззи.
Я яростно настаивал на чём-то вроде Пончик или Рисовый Колобок, но Кайл решительно отказался, заявив, что нельзя называть животное в честь человеческой еды.
Но разве назвать его в честь еды для хомяков — не ещё жестче?!
Хуже того, он объяснил, что выбрал имя Хэззи, потому что хомяк обожал семечки подсолнечника. Где в этом хоть капля логики?!
Я бросил на Кайла измученный взгляд, но тот был слишком занят вознёй с пушистым созданием, чтобы его заметить. Вздохнув, я подошёл сзади и положил подбородок ему на плечо, пока он продолжал нянчиться с этим комком меха.
— Ты весь день собираешься играть с Хэззи?
Не то чтобы я ревновал или что-то в этом роде. Просто раздражало. Раздражало, понимаете?!
Я человек. Человек! Ревновать к хомяку это же бред. И вообще-то… приятно, когда твой парень любит животных, правда?
— Хэззи ведь такой милый, да?
— …
— О, смотри, зевает. Наверное, спать хочет.
— …
— Ну что ж, пора поцеловать на ночь…
Вот чёрт.
Я молниеносно вскинул руку и встал между Кайлом и хомяком. В итоге он поцеловал мою ладонь с озадаченным выражением лица и недоуменно на меня посмотрел.
— Он уже спит! — выпалил я. — Разбудишь!
— Шу, ты сам орёшь громче.
— Да не в этом суть…! В общем, не мешай ему спать и уходи отсюда.
Я быстро вернул хомяка в клетку, схватил Кайла за руку и потащил его из кабинета. Он продолжал бросать тоскливые взгляды через плечо, пока я не ткнул его в бок, и только тогда он нехотя повернулся вперёд.
— Я должен был проследить, чтобы он заснул спокойно.
— …Зачем?
— Он ведь в незнакомом месте. Наверное, ему одиноко.
— Это хомяк.
— Даже у хомяков есть чувства.
— …
Этот человек… по-настоящему без ума от хомяков.
Пожалуй, я начинаю подозревать, что настоящая причина, по которой Кайл влюбился в меня, это то, что я напоминал ему хомяка.
Я мрачно уставился на него, и он наконец заметил моё недовольство. Слегка поёжился, его лицо приобрело немного виноватое выражение.
— Шу?
— Что? Что ещё? Если ты так переживаешь за него, иди и ночуй в кабинете со своим драгоценным хомяком. А я пойду в кровать. Большую. Одну. Идеально.
— …
Повторяю: я совершенно точно не ревную. Просто раздражён. Всё.
— …Ты обижаешься?
— Кто обижается?!
Я рявкнул так громко, что голос отозвался эхом в коридоре. Проходившие мимо слуги вздрогнули и тут же ускорили шаг, делая вид, что ничего не слышали.
Повисла неловкая тишина. Я втянул голову в плечи, слегка смущённый, и краем глаза посмотрел на Кайла, чтобы понять, как он отреагировал.
И вот он…
— Ты смеёшься?
Он изо всех сил пытался сдержать улыбку.
Почему-то это разозлило меня ещё больше. Я сжал кулаки.
— Ты, блин, серьёзно смеёшься? Тебе смешно?!
Мой голос моментально лишился всякой вежливости. Я уставился на него с величайшим вызовом.
— Давай, иди уже. Ты же сам только что говорил, что даже у хомяков есть чувства?
Лицо Кайла слегка покраснело, он с трудом сдерживал смех. Плечи у него даже дрожали… или мне это показалось?
Прежде чем я успел сказать что-нибудь ещё, он неожиданно подхватил меня на руки. Мои ноги тут же оторвались от земли, и, охваченный паникой, я инстинктивно вцепился ему в плечи.
— Что за?!
— Ты прав. У хомяков действительно есть чувства. Я недооценил их.
— …Что?
— Чувства одного хомяка, — произнёс он с серьёзнейшим выражением лица, глядя прямо на меня.
— Я ЧЕЛОВЕК, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!
— Но единственный хомяк, которого я когда-либо любил — это ты.
Лучше бы он вообще ничего не говорил…
Я ошеломлённо уставился на него, пока Кайл целеустремлённо нёс меня к спальне. Он взбежал по лестнице, перепрыгивая по две ступени, а затем заговорил снова:
— Завтра у меня почти ничего нет. Кроме примерки фрака к банкету и ужина с чётой Мейнхардт — ничего важного. И у тебя тоже.
Я полностью доверил ему подготовку одежды, зная, что он справится безупречно. Так что завтра мне оставалось просто примерить идеально сшитый костюм.
Прильнув к нему, я пробормотал:
— Верно.
— А значит… сегодня нам не обязательно ложиться спать рано.
— …Что?
Подожди. Это… звучит как…
Кайл внезапно остановился перед дверью в спальню. Я вцепился в дверную ручку и отказался сдвинуться с места.
— Почему ты застыл?
— Подожди. То есть… ты хочешь сказать, раз нам завтра не вставать рано, то…
Я не смог договорить. Рот открылся и тут же захлопнулся. Кайл просто улыбнулся, его нос чуть сморщился.
— Да. Именно это я и хочу сказать.
— Ты не можешь решать такое в одиночку!
— Я же думал, ты не сердишься?
Его руки, до этого поддерживавшие меня за спину, скользнули к моей шее, нежно коснувшись её. Его взгляд был полон весёлого интереса, и в выражении лица читалась лёгкая, но искренняя виноватость. Ровно настолько, чтобы поколебать мою решимость.
— Даже если я обожаю хомяков, никого из них я не люблю больше, чем тебя.
Эти слова должны были звучать нелепо, но почему-то… сделали меня счастливым.
А ещё невероятно смущённым за то, что я вообще ревновал к хомяку.
Я тихо вздохнул, убрал руки с его плеч и потянулся к дверной ручке. С лёгким щелчком дверь отворилась, выпуская наружу темноту.
Кайл чуть наклонил голову, затем его губы коснулись моих. Поцелуй был тёплым и нежным.
— Ваше Высочество.
— Хм?
— Знаешь… иногда ты просто до безумия раздражаешь.
— Я? Почему?
— Просто…
Мы шаг за шагом углублялись в комнату, наши губы вновь и вновь встречались.
Сначала это были лёгкие, едва ощутимые прикосновения. Но вскоре они стали глубже, медленнее, полными тепла и желания. Когда нас полностью поглотила темнота, прикосновения уже были томительными, наполненными тоской.
— Ты слишком хорошо знаешь моё сердце, — прошептал я.
Тихий смех отозвался низкими вибрациями в нашем соприкосновении.
— И ты ненавидишь это?
Я прищурился, вглядываясь в его лицо. В полумраке мягко светились лишь очертания его лица.
Протянув руку, я провёл пальцами по его холодной, твёрдой коже и прижался лбом к его лбу.
— В последнее время ты часто это спрашиваешь.
Кайл тихо рассмеялся.
— Думаешь, я когда-нибудь мог бы тебя ненавидеть? — прошептал я с лёгкой улыбкой в голосе.
— Мне это нравится.
— Хм.
— Ты мне нравишься.
— Я чувствую то же самое, Шу.
Я вновь поцеловал его и прошептал:
— Но если сегодня слишком увлечёшься, завтра пеняй на себя…
Кайл рассмеялся, глубоко и тепло.
— Хаха. Постараюсь быть осторожным.
Какой бы беспощадной ни была северная стужа ей никогда не сравниться с теплом этого мгновения.
С этой мыслью я обвил Кайла руками и прижал его к себе.
http://bllate.org/book/14633/1298811
