Кайл Блейк внезапно ощутил непреодолимое желание просто отвернуться от происходящей перед ним реальности.
— Что, чёрт возьми, здесь произошло…?
После короткого разговора с Велиалом и Сен он сразу вернулся в свой кабинет и столкнулся с настоящей катастрофой.
Документы были разбросаны по столу и полу. Опрокинутая чернильница оставила тёмные пятна на платке. Мелкие следы лап покрывали не только бумаги и письменный стол, но даже подушки.
А в самом эпицентре этого хаоса его зверек смотрел на него снизу вверх широко распахнутыми, сияющими голубыми глазами.
— Кешью.
Голос прозвучал глухо в наступившей тишине. Крошечный хомяк заметно дёрнулся.
Кайл твёрдым шагом подошёл к столу, и Кешью инстинктивно отступил. Ещё один чёрный отпечаток лапки остался на документе под ним. Маленькое тельце чуть сдвинулось и чернила размазались ещё сильнее.
— Эй.
Зверёк отвёл взгляд, будто старался увернуться от укора. Белки его глаз немного показались сбоку — явный признак вины. Было очевидно, что Кешью знал: он попался с поличным, и теперь исподтишка изучал реакцию Кайла.
Повисло неловкое молчание.
Кайл протянул руку, и Кешью посмотрел на пальцы с выражением внутренних метаний. То ли увернуться, то ли укусить, то ли пнуть.
Кайл осторожно поднял своего спутника. Вблизи было видно, что чёрные чернила запачкали весь его мягкий животик, бока, крошечные передние лапки и даже мордочку.
— Ха… честное слово…
Кешью зажмурился, смирившись. Он словно безмолвно говорил: «Ну давай, ругайся. Я заслужил за то, что разрушил твой кабинет.»
Лицо Кайла стало серьёзным. Он наклонился ближе, с выражением почти благоговейной серьёзности…
Чмок.
— Пииии?! (Что за—?!)
Чмок. Чмок.
— Ты невыносимо милый…
Голубой свет в глазах хомяка медленно угасал, но Кайл, не замечая ментального потрясения своего спутника, продолжал изливать любовь.
— Правда, твоя милота не знает границ. У меня аж сердце сжимается. …Что же делать с этими документами? Я же не знаю, когда получу копии… Надо сохранить эти следы лап. Да, я закажу магу заклятие сохранения…
— Пи… (Безнадёжный фанат…)
— Да. Я тоже тебя люблю.
Бесконечные поцелуи продолжались, пока разъярённый хомяк не заорал и не начал молотить его крошечными кулачками.
***
— Что за… ни предупреждения, ни сигнала…?
Я снова стал человеком.
Перед сном я на автомате проверил уровень чуда — было около 50%. А теперь, под утро, восстановление завершилось.
«Он, наверное, не спал всю ночь.»
Да, наверняка сидел за бумагами до рассвета.
Сочувствия у меня не было, сам когда-то был разработчиком и перерабатывал сутками.
Впрочем, получилось удачно. Система в последнее время работала нестабильно, так что я думал, восстановление займёт дольше. А раз я успел вернуться до банкета это даже к лучшему.
«Вот только я до сих пор не понял, почему внезапно опять превратился в хомяка.»
Да и спрашивать у системы смысла нет. Она уже сама себя восстановила — ну и ладно.
Я пару раз мысленно позвал её. Ответа не последовало. Даже попрощаться не удалось. Странное чувство. Хоть мы и расставались, внутри осталась какая-то пустота.
— …Уф, как холодно.
Северная зима не жалела никого. Даже спальня Великого Герцога, в которой не экономили ни на дровах, ни на масле, с трудом удерживала тепло. А в такую ночь, когда за окном бушует метель, и роскошь бессильна.
Я взглянул вниз на тонкую рубашку, которую носил уже не в первый раз, потом небрежно отбросил платок, которым был укрыт, и скользнул под одеяло.
Не задумываясь, тело само потянулось к самому тёплому месту под одеялом, в объятия Кайла.
— …
Пока я обвивал его талию руками и прижимался ближе, он не шелохнулся, глаза были крепко закрыты. Его ровное дыхание и спокойное выражение лица почему-то раздражали.
Тык.
Я ткнул указательным пальцем в его нижнюю губу.
— Извини.
Ну не может быть, чтобы он спал по-настоящему.
— Я, между прочим, снова стал человеком.
Это тот самый человек, который, когда я был хомяком, без всякого стыда зацеловал меня до полусмерти. А теперь делает вид, будто ничего не произошло?
Я ожидал, что он проснётся и тут же набросится с поцелуями, но, когда этого не случилось, внутри почему-то стало обидно. Я дёрнул его за губу с лёгким протестом.
Наконец, вечно невозмутимый герцог приоткрыл глаза.
— Ммм.
Я всё ещё тянул его за губу и проворчал:
— Тебе не радостно меня видеть? Ты так мирно спал, я чуть не поверил.
— Конечно, рад.
Ответ вышел слегка невнятным, я же до сих пор не отпустил его губу.
В его глазах мелькнул мягкий свет, красные зрачки отразили надутого, недовольного возлюбленного. Но вместо тревоги в его взгляде была безмятежность — нет, даже лёгкое удовольствие.
— Это хорошо. Я хотел пойти с тобой на банкет.
— Да, конечно…
Я ответил ровным тоном и ткнулся лбом в его лоб. Кончик моего носа чуть задел его.
— Ты же так в меня влюблён был, когда я был зверьком.
— Ты был милым.
Кто бы поверил, что этот спокойный герцог и тот безумный фанат, что трясся над хомяком, один и тот же человек?
Мягкое прикосновение коснулось моих губ. Лёгкое, почти неуловимое, прежде чем он отстранился. И всё. Даже дыхание не успело смешаться.
— Видишь?
— …Что?
— Ты определённо любил меня больше, когда я был хомяком. Как ты вообще дожил до этого дня без меня?
Повисла короткая пауза, и Кайл негромко рассмеялся. Затем снова прижался ко мне лбом и прошептал низким, непривычно сдержанным голосом:
— …Потому что я не уверен, что смогу остановиться на поцелуе.
— Ха.
Я тихо рассмеялся. Его взгляд пылал.
Он что, всерьёз собрался соблазнять меня сразу после того, как я вернулся в человеческий облик? С этим лицом? На фоне восходящего солнца? Он правда думает, что я смогу это выдержать?
— А кто сказал, что нужно останавливаться на поцелуе?
Конечно, я сдался. Против такого лица устоять невозможно.
Мы оба потянулись друг к другу одновременно, губы сомкнулись. Его прохладные губы приоткрылись, и тёплое, влажное дыхание скользнуло между ними.
Кайл чуть наклонил голову, углубляя поцелуй. Его язык медленно обвёл мои зубы, затем проник внутрь. Я резко вдохнул, крепко зажмурив глаза.
Не успел я опомниться, как уже оказался сверху — лёжа на широкой груди. Где-то в процессе он легко подхватил меня и устроил на себе.
Когда его язык ласкал меня, его ладонь скользнула по моей талии, затем вверх по спине. Пальцы мягко прошлись между лопатками, заставив меня вздрогнуть.
Когда долгий поцелуй, наконец, закончился, Кайл усмехнулся:
— Если бы я не проснулся, ты бы сильно расстроился.
— Расстроился, говоришь…
Я пробурчал, расстёгивая пуговицы его рубашки.
— Смело, учитывая, что сам признался только что признался, что не можешь остановиться.
— Ну, сам посуди… я ведь толком даже не обнимал тебя последние несколько дней.
Как будто он сам не провёл эти самые дни продуктивно. Я одарил его выразительным взглядом, но всё равно приподнялся, облегчая ему задачу снять с меня одежду.
— Считай, это моя щедрость.
Я прижал ладонь к его обнажённой груди и усмехнулся.
— Сегодня я разрешаю тебе делать что захочешь.
Из-за нашей катастрофической разницы в выносливости мне часто приходилось просить его сдерживаться, иначе я бы просто не выжил. Но иногда... можно и расслабиться.
— …
Кайл смотрел на меня пристально. Его взгляд жег, слишком горячо, чтобы выдержать. Там не было ни капли сомнений, только ясно читаемые чувства: нежность, жадность, желание.
Он не стал спрашивать, уверен ли я. Даже не сделал вид, будто колеблется.
Он просто потянулся, поцеловал меня и уложил под собой.
Даже без единой нитки одежды на нас, мне не было холодно. Его тепло полностью окутывало меня, и, напротив, изнутри распускалось странное чувство уюта.
— Только потом не жалей, Шу…
Кайл прикусил мою шею. По тонкой коже прошёлся острый укол, за которым пришёл щекочущий жар его дыхания.
Пока его большие ладони медленно скользили по моему телу, я обвил его за спину и стал кончиками пальцев исследовать изгибы.
Под твёрдыми мышцами ощущались десятки шрамов — следы от клинков, царапины, укусы, глубокие порезы когтями.
Они давно зажили, но всё равно говорили больше любых слов. Напоминали, насколько жестоким был путь, по которому он прошёл.
Меня накрыла волна нежности. Я медленно поглаживал его спину, пока Кайл, осыпая поцелуями мою щёку и ухо, вдруг тихо усмехнулся:
— Сейчас мне хорошо.
Его пальцы прошлись по моему бедру, легко нажимая на кожу, как будто играли на клавишах. Это было почти… успокаивающе.
— Раньше я жил на одних инстинктах. Но потом оставалась только пустота. Я не знал, зачем продолжаю идти, ради чего живу. У меня не было чести, которую хотелось бы защищать, не было любимых людей, не было великой цели или награды, которую бы жаждал.
Я на секунду закрыл глаза и представил Кайла в то время.
Юноша, стоящий в бескрайних белых снегах.
Может, тогда он был ещё слишком молод. Слишком юн, чтобы полностью отказаться от детства. И он стоял там, весь в крови, позволив снегу медленно осыпать себя, безмолвно вглядываясь в собственную жизнь.
Ведь жизнь — это не просто дышать и ходить. Но для таких, как он, даже дыхание давалось с боем.
— Но теперь всё иначе. Потому что я понял.
Кайл обнял меня крепко и прошептал:
— Если всё это было ради того, чтобы я встретил тебя, тогда мне не о чем жалеть.
Наши взгляды встретились.
В его глазах был невыносимо тёплый и нежный свет, плавящий меня изнутри.
А в отражении его алых глаз моё собственное лицо на грани слёз.
— Не плачь.
Он поцеловал кончик моего носа.
Если честно, момент был невероятно трогательным.
…Но следующая его фраза всё испортила:
— Ты всё равно будешь плакать следующие пару часов. Не трать силы зря.
…И всё. Вся атмосфера погибла на месте.
В итоге я просто врезал ему ногой.
Кайл, по непонятной мне причине, только расхохотался.
http://bllate.org/book/14633/1298808
