Се Илу сидел в углу длинного стола, рассеянно разглядывая изысканные блюда перед ним. Главное угощение — жареный гусь — было окружено четырьмя тарелками засахаренных орехов [1]. На столе красовалось вино «Цюлубай» [2] из Цзинани [3]. Тут же были рыба «цзюньцзы» [4] из Синхуа [5], щеглы из Линьцзяна [6], рыба фугу из Цзянъиня [7] и горькие бамбуковые побеги с перевала Цзяньцзигуань [8] — всё лучшее, что могла предложить империя.
Он провел в Нанкине уже больше десяти дней, и каждый вечер проходил в пирах и развлечениях. Вместе с коллегами он посещал публичные дома и забавлялся с мальчиками-певчими. Похоже, именно это и составляло суть службы в Военном министерстве Нанкина.
— О чём задумался? — Цюй Фэн толкнул его локтем. — Гусь отменный. Ешь!
Се Илу взял палочки и заметил их серебряные стержни с наконечниками из слоновой кости.
— Какая роскошь, — пробормотал он.
Цюй Фэн услышал и, допив вино, показал ему свою чашу:
— А вот кубки с золотой гравировкой [9].
Пир сегодня устраивал Чжэн Сянь, поэтому неудивительно, что всё было так помпезно. Однако сам хозяин не появлялся уже два часа после начала банкета. Мало того — отсутствовал и глава Военного министерства.
— Начальник тоже опаздывает, — заметил Се Илу.
Цюй Фэн даже не поднял головы:
— Он сегодня не придёт, — он наклонился ближе, почти касаясь губами шеи Се Илу, — Его просто не пригласили.
Опять этот сладковатый запах бензойной смолы. Се Илу отстранился:
— Как так?
— Внимательнее посмотри! Он не единственный, кого здесь не хватает.
Се Илу окинул взглядом стол. Действительно, отсутствовали министр [10] Лю, директор [11] Хэ и заместитель секретаря [12] Е.
— Значит...
— Именно, — Цюй Фэн придвинулся ещё ближе и понизил голос. — Будь я на его месте, тоже позвал бы только своих.
Се Илу внезапно почувствовал тревогу:
— Тогда зачем мы здесь?
Цюй Фэн под столом взял его за руку и ободряюще потрепал:
— У нас ещё есть выбор — примкнуть к евнуху или нет.
Се Илу понял, что больше не может оставаться на этом пиру. Цюй Фэн, словно прочитав его мысли, беззаботно улыбнулся:
— Вот потому я и сказал тебе есть! Вряд ли нам ещё выпадет посетить такой роскошный пир!
В этот момент все за столом разом встали. Се Илу и Цюй Фэн решили, что прибыл Чжэн Сянь, и поспешили поклониться. Однако в зал вошёл не евнух, а высокий мужчина лет тридцати с аккуратно подстриженными усами. На нём был «фэйюйфу» [13] из ткани «гайцзи» [14] — одеяние цвета «буддийской головы» [15] с вышитыми на рукавах и плечах цветами и летящими рыбами [16]. Его офицерская шляпа указывала на положение в Цзиньивэй — командира тысячи императорских гвардейцев [17].
— Господин Ту! — Все сложили руки в приветственном жесте.
Человек по фамилии Ту кивнул, но даже не присел. Закатав рукава, он спросил:
— Его светлость [18] уже здесь?
Получив отрицательный ответ, он без колебаний прошёл через банкетный зал в боковую пристройку и стал ждать там.
Гости снова сели. Се Илу нахмурился:
— У этого человека влиятельные покровители?
— Это Ту Яо, ближайший соратник Чжэн Сяня, — Цюй Фэн уже снова взял палочки, но услышав торопливые шаги за дверью ,со вздохом отложил их. — Светлость прибыл.
Се Илу ожидал увидеть дряхлого старика, но когда Чжэн Сянь появился в окружении десятка юных евнухов, твёрдо ступая в нефритовом поясе, он остолбенел. Лицо евнуха было трудно описать обычными словами — разве что сравнить с яркими цветами персика и сливы.
Чжэн Сянь был одет в красный халат с вышитыми львами. Его пояс украшал узор быка, а длинные рукава едва прикрывали белоснежные кончики пальцев. Зал был полон военных, но все, независимо от ранга, почтительно стояли, ожидая его распоряжений. В тишине молодой евнух поднял полу его халата и помог занять место. Наконец устроившись, Чжэн Сянь произнёс первое с момента прибытия слово:
— Опоздал [19].
Ладони Се Илу вспотели так сильно, что он не мог даже сжать кулаки. В его памяти всплыли строки Вэй Чжуана: "С чем сравнить твою красу? С веткой сливы в весеннем сне, окутанной дымкой благовоний и сияющей в утреннем свете".
Губы Чжэн Сяня были краснее, чем кожура личи. Только что поджатые, они вдруг растянулись в улыбке. Его голос звучал неестественно мягко — та мягкость, что свойственна лишь высокопоставленным особам, заставляющая всех внимать каждому слову:
— Сегодня я в духе и хочу поднять тост за всех.
Молодой евнух тут же подал ему полную чашу вина. Чжэн Сянь осушил её одним глотком. Чиновники по обе стороны немедленно схватили свои бокалы и громогласно, перекрикивая друг друга, провозгласили:
— Благодарим вашу светлость за вино!
— Хорошо. Очень хорошо, — кивнул Чжэн Сянь. — Приступайте к трапезе.
"Ему не может быть больше двадцати семи-восьми лет", — подумал Се Илу, хотя манера речи и общения с чиновниками выдавала в нём человека куда более зрелого. Чжэн Сянь уже собирался отвести взгляд, когда заметил, как пекинский чиновник шестого ранга глупо уставился на него. Он слегка развернулся и с надменностью спросил:
— Таньхуа [20] Се, ты привык к нанкинской кухне?
Все взгляды устремились на него. Се Илу вздрогнул. Он действительно был танхуа в списке Цзяшэнь, и всё Военное министерство знало, но никто не упоминал об этом.
— Вполне привык, — поспешно встал он и поклонился. — Благодарю вашу светлость за заботу.
— Хорошо, — сказал Чжэн Сянь и без лишних слов поднялся. Опираясь на плечи евнухов, он направился в боковой зал: — Развлекайтесь.
Он определённо пошёл к Ту Яо. Се Илу медленно опустился на место. Цюй Фэн тут же зашептал:
— Не волнуйся, он способен повторять лишь несколько заученных фраз. Пустотелое фебовое дерево [21] — внутри смотреть нечего.
— Откуда он?
— Всю жизнь провёл во дворце. Два года надзирал за рудниками в Гуанси. Наверняка нажил состояние, — усмехнулся Цюй Фэн. — Иначе как бы он купил себе должность охранного евнуха [22]?
Во рту у Се Илу пересохло. Он потянулся за чашкой чая и вдруг заметил Го Сяочжо. Тот был одет в простой кафтан и юбку с золотой вышивкой, собранную в десятки мелких складок у талии. Даже при малейшем движении складки колыхались, как водная гладь. Он, должно быть, прибыл с Чжэн Сянем, но Се Илу не заметил его раньше. Вспомнилась старая поговорка: "Кто разглядит цветущую камелию, когда перед глазами — пион?"
Го Сяочжо кокетливо улыбался, порхая между знакомыми чиновниками, как яркая бабочка. Се Илу опустил голову и сделал глоток чая. В этот момент сзади раздался голос. Обернувшись, он увидел почтительно кланяющегося евнуха-подростка:
— Его светлость желает видеть вас наедине.
Се Илу невольно взглянул на Цюй Фэна:
— Только меня?
Юный евнух проявил находчивость:
— Его светлость хочет поговорить о родных краях. Раз уж министр Се тоже из Пекина.
Не найдя повода отказаться, Се Илу последовал за ним в слабо освещённый зал. Единственным источником света была свеча на столе. Чжэн Сянь непринуждённо облокотившись полулежал в кресле [23]. Ту Яо стоял рядом, склонившись к его уху, словно шепча что-то. Внезапно Чжэн Сянь оттолкнул его и громко рассмеялся.
Казалось, Ту Яо не только развлёк Чжэн Сяня, но и сам получил удовольствие. Однако его выражение лица стало отстранённым, когда он заметил Се Илу. Ту Яо отошёл к столу, делая вид, что поправляет пресс-папье. Чжэн Сянь всё ещё смеялся, маня Се Илу:
— Чуньчу, иди сюда.
Чуньчу — так звали Се Илу по взрослому имени. Обращение звучало слишком фамильярно, заставляя его ёрзать на месте.
— Я недостоин такой чести, — пробормотал он, используя почтительное местоимение [24].
Выражение лица Чжэн Сяня мгновенно изменилось. Улыбка исчезла, словно её и не было. Он сидел, безучастно уставившись в пространство, будто разозлившись. Не выдержав тишины, Се Илу робко приблизился.
Чжэн Сянь не предложил ему сесть, а лишь постучал пальцем по краю стола:
— Семью перевёз?
— Родители давно умерли, а недостойная супруга [25] осталась в Пекине.
Длинные, как листья аира, ресницы Чжэн Сяня лениво дрогнули:
— Хотя бы наложниц мог привезти.
Се Илу украдкой взглянул на Ту Яо:
— У меня нет наложниц.
Чжэн Сянь явно удивился, даже повернулся к нему всем корпусом. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, когда появился юный евнух с двумя свитками:
— Дэн Цзюн прислал в дар два пейзажа Ми Фу [26] в технике «разбрызганной туши».
Чжэн Сянь равнодушно хмыкнул, не удостоив свитки взглядом, и спросил Се Илу:
— Так тебе больше нравятся эти мальчики-певчие?
Се Илу почувствовал, будто получил пощёчину. Но виду не подал:
— Я человек простой. Знаю лишь книги да учёбу. В развлечениях не смыслю.
Чжэн Сянь резко приподнял бровь, явно недовольный подобным ответом. Даже негодование на его лице выглядело прекрасно. Се Илу осмелился бросить ещё пару взглядов, но больше не поднимал глаз.
Вскоре другой евнух внёс двух голубей с алыми клювами, связанных за лапки:
— Ван Цзыжэнь прислал пару голубей «цзюэюньэр» [27] — с изумрудным оперением, чёрными хвостами и коралловыми клювами.
Взгляд Чжэн Сяня сразу оживился:
— Быстрее! Поднесите свет! — Он вскочил с места, как ребёнок, и приказал свите: — Запомните этого Вана.
«Вот он, евнух, — подумал Се Илу. — Любит голубей, роскошные пиры, наверняка ещё и петушиные бои с скачками обожает».
В другом углу зала Чжэн Сянь и Ту Яо восхищались птицами, обмениваясь любезностями. Се Илу же стоял в глупой тишине — не решаясь ни подойти, ни отвернуться. Чжэн Сянь периодически поглядывал на него, постепенно улавливая его характер — обособленный, чуждый этой среде.
— Чуньчу, — Чжэн Сянь отпустил голубя и приблизился, — Будем откровенны. — Взяв у слуги платок, он вытер руки: — Я хочу повысить тебя в чине.
Се Илу отказался:
— Какими заслугами я заслужил повышение?
Чжэн Сянь усмехнулся. Смертоносное обаяние сквозило в каждом движении, несмотря на нелепого вышитого быкп на его поясе:
— Ты не поблагодарил Старшего господина в Пекине. Я вознагражу тебя уже за одно это.
Се Илу не понимал. Наконец он осмелился посмотреть прямо в его глаза.
На губах Чжэн Сяня играла лёгкая улыбка:
— В Запретном городе лишь одно солнце. Но облаков вокруг него — множество. Раз ты оттолкнул его облако, почему бы не прийти ко мне?
Се Илу наконец осознал — оказывается, Чжэн Сянь не из клана Старшего господина. У него другие связи в Пекине.
— Дела знати мне неведомы, — сказал он, украдкой глянув на Ту Яо.
Тот стоял в тени, его лицо невозможно было разглядеть. Видны были лишь роскошный парадный мундир да трепетавшие в его руках голубиные крылья. «Судя по положению Ту Яо... Неужели они связаны с главным евнухом Военной канцелярии [28] или начальником Восточного дозора [29]?»
Его размышления прервал Го Сяочжо, грациозно вошедший в расписной юбке. Чжэн Сянь сразу сбросил напускную важность и рявкнул:
— Ты зачем здесь? Мы дело обсуждаем!
Го Сяочжо ничуть не смутился. Легонько хлопнув Чжэн Сяня по груди, он уселся к нему на колени, затем кокетливо поднял левую руку:
— Красиво?
На среднем пальце красовалось массивное кольцо из белого нефрита — явно новое. Чжэн Сянь, опасаясь, что тот соскользнёт, обнял его за талию:
— У тебя и так колец...
Дальше Се Илу не разобрал. Они шептались, обсуждая что-то интимное, что ему и слушать-то не хотелось. Вскоре Чжэн Сянь сдался:
— Ладно, ладно! Завтра же повышу этого человека.
Го Сяочжо удалился, вполне довольный. Когда Се Илу попытался заговорить снова, Чжэн Сянь отказался его слушать, сделав нетерпеливое и усталое лицо. Он махнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена.
— Пока оставь свои слова при себе, — сказал он, в его тоне звучало явное предупреждение. — Обдумай все хорошенько. У нас ещё будет время обсудить это подробно.
Выйдя из бокового зала, Се Илу не смог заставить себя остаться на пиру дольше. Он попрощался с Цюй Фэном и отправился домой. По дороге он специально сделал крюк, чтобы заглянуть к каменному фонарю у храма Линфу — проверить, нет ли там письма.
Автор писем оставался анонимом, но с тех пор, как Се Илу осмелился оставить первый ответ — «Ди Тин», между ними завязалась странная дружба [30]. Они переписывались уже больше десяти дней, и если письмо не приходило, оба чувствовали себя потерянными.
Се Илу наконец вздохнул спокойно, когда ощутил в руках плотную бумагу. Первым делом, вернувшись домой, он заперся в кабинете и принялся читать. Письмо было недлинным, аккуратно написанным мелкими иероглифами:
«Прошлой ночью небо было ясным, лёгкий ветерок приходил и уходил. Я думал о тебе и сочинил это стихотворение — „Дар другу“».
Далее следовали строки. Стихи были хороши, но истинное впечатление производила каллиграфия — чистая, простая и удивительно спокойная, словно гладь воды.
Для ответа Се Илу специально приготовил бумагу «сусинь» [31], тушь с узором «шелковичные черви» [32] и кисть из Хучжоу [33]. Он вывел аккуратно:
«Яркая луна и нежный ветер меркнут перед твоей кистью».
«Вчера был „Пробуждение насекомых“ [34], поэтому я надел лёгкую рубаху [35] и привёл в порядок сад. У порога посадил персиковое дерево с бледно-розовыми цветами, два мака, хризантемы, красные нарциссы, орхидеи и гвоздики. Возле крыши растёт яблоня. Интересно, оценишь ли ты их красоту так же, как я? Подождём до „Хлебных дождей“ [36] в третьем месяце, когда сад расцветёт во всей красе. Молю, чтобы время летело быстрее — тогда мы сможем любоваться им вместе».
Закончив, Се Илу не подписался. Он убрал пресс-папье, ещё раз полюбовался своим почерком и, сравнив его с письмом друга, смущённо рассмеялся. Затем аккуратно сложил ответ и положил в ларец для писем.
— Господин, — позвал слуга за дверью, — вы ещё планируете куда-то выходить?
— Нет. Принеси мне воды.
Се Илу оставил письмо на столе, решив отнести его к фонарю завтра утром, по пути в управление.
Примечания:
[1] Танчань [糖缠] - буквально означает "обернутый в сахар", традиционные китайские засахаренные орехи.
[2] Цзинань [济南] - город в провинции Шаньдун, известный своим виноделием.
[3] Цюлубай [秋露白] - элитный сорт рисового вина, производимый в Шаньдуне.
[4] Рыба "цзюньцзы" [军子鱼] - особый вид рыбы, считавшийся деликатесом в минский период.
[5] Синхуа [兴化] - город в провинции Цзянсу, известный рыболовством.
[6] Линьцзян [临江] - город в провинции Цзилинь.
[7] Цзянъинь [江阴] - город в провинции Цзянсу.
[8] Цзяньцзигуань [简寂观] - известный даосский храм в горах Лушань (провинция Цзянси).
[9] Цянцзиньбэй [戗金杯] - кубки с золотой гравировкой, технология "цян" предполагала инкрустацию золотом или серебром.
[10] Шилан [侍郎] - должность заместителя министра (3-й ранг).
[11] Чжуши [主事] - младшая руководящая должность (6-й ранг).
[12] Ланчжун [郎中] - начальник департамента (5-й ранг).
[13] Фэйюйфу [飞鱼服] - парадный мундир императорской гвардии (Цзиньивэй) с вышитой "летящей рыбой" (мифическим существом с головой дракона и рыбьим хвостом).
[14] Гайцзи [改机] - двухслойная ткань минского периода, позволявшая делать сложные вышивки.
[15] Фотоуцин [佛头青] - "буддийский синий", традиционный цвет, основанный на представлении, что волосы Будды были синими.
[16] Гоцзянь [过肩] - вышитые узоры на плечах и рукавах, указывавшие на ранг чиновника.
[17] Цяньху [千户] - командир тысячи (фактически 1120 человек) в минской армии.
[18] Дугун [督公] - уважительное обращение к влиятельным евнухам, неофициальный титул.
[19] Цзаньцзя [咱家] - местоимение, использовавшееся евнухами для самоназывания.
[20] Таньхуа [探花] - третье место на императорских экзаменах (после чжуанъюаня и баньяна).
[21] Наньму [楠木] - драгоценная древесина, использовавшаяся в императорских дворцах.
[22] Охранный евнух - важная должность, отвечавшая за безопасность города.
[23] Гуаньмао и [官帽椅] - "кресло чиновника", спинка которого напоминала официальную шляпу.
[24] Сягуань [下官] - уничижительное самоназвание чиновника ("ничтожный чиновник").
[25] Цзаокан [糟糠] - буквально "отруби", уничижительное обозначение жены в смиренной речи.
[26] Ми Фу [米芾] - знаменитый художник и каллиграф эпохи Сун (XII век).
[27] Цзюэюньэр [决云儿] - "разрывающие облака", порода почтовых голубей.
[28] Тиду [提督] - главнокомандующий провинциальными войсками.
[29] Дунчан [东厂] - "Восточная тюрьма", тайная полиция при евнухах, созданная для контроля над Цзиньивэй.
[30] Чжиинь [知音] - "понимающий музыку", символ идеальной дружбы (от легенды о музыканте Юй Боя и его друге Чжун Цзыци).
[31] Сусинь чжи [素馨纸] - дорогая бумага ручной работы для императорского двора.
[32] Воцань [卧蚕] - узор "лежащие шелкопряды", символ процветания.
[33] Хучжоу [湖州] - город в Чжэцзяне, известный производством лучших кистей.
[34] Цзинчжэ [惊蛰] - "пробуждение насекомых" (5-6 марта), начало сельскохозяйственного сезона.
[35] Дуаньшань [短衫] - короткая рубаха, одежда простолюдинов в отличие от длинных халатов чиновников .
[36] Гуюй [谷雨] - "хлебные дожди" (19-21 апреля), важный период для посевов.
http://bllate.org/book/14624/1297541
