Цзян Сююнь чувствовал, что, должно быть, пробыл без сознания довольно долго. В горле у него пересохло, а в глаза как будто насыпали песка. Он пробывал в бесконечной липкой темноте, которая давила на него, не давай проснуться.
Он не знал, сколько времени прошло, но постепенно его сознание прояснилось. Первое, что он почувствовал, придя в себя, было прикосновение чего-то теплого и мягкого к его губам, немного влажного, но очень приятного.
Хм? ...Кажется, что-то не так.
Почувствовав что-то неладное, Цзян Сююнь резко открыл глаза. Он увидел, как Кан Вэньсяо наклонился, держа в руках маленький кусочек смоченной водой ваты и осторожно прикладывал его к пересохшим губам.
Прошло много времени с тех пор, как они в последний раз находились так близко, настолько что Цзян Сююнь мог отчётливо рассмотреть обожжённую половину лица своего ученика.
Цзян Сююнь почувствовал, как сжалось его сердце, и снова чуть не потерял сознание. Чтобы удержаться от каких-либо резких действий, он быстро закрыл глаза. Весь процесс занял меньше секунды, заставив Кан Вэньсяо задуматься, не показалось ли ему.
“Шизун?”
Кан Вэньсяо прекратил свои действия и тихо спросил: “Ты очнулся?”
Цзян Сююнь мысленно подготовился, укрепив свое сердце, а затем снова открыл глаза. Когда Кан Вэньсяо увидел, что учитель пришёл в себя, он выпрямился с некоторой застенчивостью и объяснил: “Старейшина Ань сказал, что у вас, должно быть, обезвоживание после того, как вы так долго были без сознания, но вы не можете пить, поэтому мне пришлось помогать вам... просто увлажняя”.
Цзян Сююнь хотел что-то сказать, но когда он открыл рот, то обнаружил, что в горле пересохло на столько, что он не мог вымолвить и слова. Когда Кан Вэньсяо увидел это, он встал и пошел налить чашку чая, согрев ее своей духовной силой, прежде чем принести.
“Шизун, ты был без сознания три дня. Пожалуйста, сначала выпей это”.
Цзянь Сююнь кивнул и медленно поднялся, несмотря на дискомфорт. Кан Вэньсяо увидел, что он пытается встать, поэтому поставил чашку и шагнул вперед, чтобы поддержать его за спину, и помочь сесть. Место, к которому они прикоснулся, мгновенно напряглось. Кан Вэньсяо тоже заметил это и поспешно спросил: “Шизун, я сделал тебе больно?”
Цзянь Сююнь не знал, что сказать, и мог только машинально покачать головой. В своей прошлой жизни Кан Вэньсяо не делал ничего хорошего, когда прикасался к нему. Напряжение было не более чем рефлекс.
Кан Вэньсяо не подозревал об этом. После того, как он помог Цзянь Сююню сесть, он задумчиво поднес чашку с чаем к его губам и помог отпить.
Цзянь Сююнь сделал большой глоток. Осушив чашку, он протянул руку и дотронулся до нее, показывая, что хочет еще.
Выпив пять чашек подряд, он, наконец, утолил жгучую жажду. Цзянь Сююнь мгновенно почувствовал себя намного комфортнее. Испытав физическое удовлетворение, мозг наконец, заработал. Только тогда он понял, что, судя по небу за окном, уже должна быть полночь. Почему Кан Вэньсяо все еще здесь? И почему его отношение к нему также резко изменилось.
Он все еще помнил враждебность своего ученик по отношению к нему до того, как его ранили. Было ли это из-за того, что он его спас?
Эффект героического спасения нельзя недооценивать. После того, как Цзянь Сююнь промочил горло, он все еще чувствовал хрипоту, но по крайней мере, мог нормально говорить.
“Я был без сознания три дня?” - Спросил Цзянь Сююнь. Кан Вэньсяо сел на стул рядом с кроватью и кивнул.
Цзянь Сююнь повернулся, чтобы посмотреть на небо за окном, и спросил:
-“Сколько сейчас времени?”
-“Час быка”.
- Уже так поздно, почему бы тебе не вернуться и не отдохнуть?
Кан Вэньсяо был застигнут врасплох и опустил взгляд.
Он отвел глаза и спокойно ответил: “Я не могу излечить травму, которую получил Шизун, спасая меня, но я могу отплатить тебе заботой”.
Цзянь Сююнь мягко улыбнулся ему: ”Я уже проснулся, а ты возвращайся и отдохни".
Услышав это, младший ученик покачал головой: “Шизун, я не хочу спать. Твое тело сейчас очень слабое. На случай, если тебе что-нибудь понадобится, лучше, если кто-то будет рядом.”
Цзянь Сююнь, ”..."
На самом деле, ему было все равно, устал Кан Вэньсяо или нет, он просто не хотел его сейчас видеть. Ему нужно было насладиться красивыми видами, чтобы восстановить силы. Если бы Линь Ляотин или Сун Цинру были здесь, он бы ничего не сказал, но Вэньсяо…
“Хорошо, тогда просто будь начеку”. Принял решение Цзянь Сююнь, снова ложась и планируя поспать еще немного. Пока младший ученик находиться вне поля зрения, его разум будет спокоен.
В результате, как только он закрыл глаза, он услышал, как Кан Вэньсяо тихо позвал его:
-Шизун- Я?
Однако Кан Вэньсяо промолчал.
Что за дурацкие игры? Кан Вэньсяо больше ничего не сказал, и Цзянь Сююнь, естественно, тоже не произнёс ни слова, закрыв глаза он погрузился в медитацию.
Некоторое время в комнате было тихо, если не считать биения их сердец и того, как время от времени капал воск со свечей. Как раз в тот момент, когда Цзянь Сююнь почти погрузился в сон, Кан Вэньсяо, наконец, с трудом задал мучавший его вопрос: “Учитель, почему ты спас меня? Я всегда думал, что…ты ненавидишь меня”.
Услышав это, сон как рукой сняло. Он продолжал держать глаза закрытыми, претворяясь спящим. Нужно было тщательно обдумать, как ответить, дабы вынести максимальное количество пользы из своих слов.
Через некоторое время Цзянь Сююнь вздохнул и открыл глаза. Он повернулся, и посмотрев на Кан Вэньсяо спросил: “Значит, ты всегда так думал?”
Кан Вэньсяо плотно сжал губы и уставился на него, словно пытаясь разглядеть в его глазах малейший намек на обман. “Разве это не так?”
Цзянь Сююнь встретился с ним взглядом, собрав всю нежность которая у него была, и тщательно произнес: "Нет”.
В комнате горела только одна свеча, давая лишь облако тусклого света. Лицо Кан Вэньсяо было наполовину скрыто в тени, отчего было трудно разглядеть его реакцию.
Цзянь Сююнь сделал максимально любящее лицо, на которое был способен, и спросил:
“Если бы я действительно ненавидел тебя, стал бы я спасать тебя и возвращать обратно? Ты родился в Фусанге, и это прошлое- часть тебя. Ты потерял слишком много крови и был серьёзно ранен. Сначала я ничему тебя не учил, потому что боялся, что, как только у тебя появится такая возможность, ты поспешишь отомстить, не будучи готовым .Тогда, в погоне за мщением, ты будешь искать врагов снова и снова, но стоят ли они того? Твоя жизнь была бы потрачена впустую. Позже я узнал, что ты достиг своего нынешнего уровня самосовершенствования самостоятельно, и не мог не восхищаться, а еще мне хотелось посмотреть, как далеко ты сможешь зайти в одиночку.”
Цзянь Сююнь говорил слишком много. Почувствовав усталость, он взял стоявшую рядом чашку с чаем и сделав глоток продолжил: “Когда небеса собираются возложить на человека большую ответственность, сначала они нагружают его разум, мышцы и кости, истощают тело и препятствует его действиям. Только так он сможет закалить своё сердце и терпение, что бы воплотить свои стремления. Моим намерением было дать тебе возможность закалиться; я не пренебрегал тобой.”
Когда Цзянь Сююнь закончил говорить, он с довольным видом посмотрел на Кан Вэньсяо. В уголках его рта появилась гордая улыбка: “Ты не разочаровал Шицзуна”.
Немного успокоившись, Цзянь Сююнь закончил свою похожую на лекцию речь и стал ждать ответа.
Хотя внешне он оставался спокойным, в глубине души он ощущал себя крайне виноватым и переживал, поверит ему Кан Вэньсяо или нет.
Ученик долгое время молчал, не глядя на него. Его голова была опущена, поэтому Цзянь Сююнь не мог видеть выражения лица и прочесть ход его мыслей, но по какой-то причине он почувствовал обиду, исходящую от человека, стоявшего перед ним.
Как и десять лет назад. Тогда, на конференции "Бессмертный меч" он соревновался весь день и был измотан, так что с трудом стоял на ногах. Но не смотря ни на что, тот маленький мальчик продолжал следовать за ним и без устали звать. Цзянь Сююнь тогда почувствовал раздражение, развернулся и отругал его.
“Проваливай!” – всего одно слово, способное разрушить детский мир. Он до сих пор помнил, как ребёнок сразу же остановился и уставился на него, не веря в происходящепе. Его большие круглые глаза наполнились слезами, которые, казалось, вот-вот потекут от малейшего дуновения ветра. Маленькое тело начало слегка дрожать, улыбка с его лица исчезла и как сорванная маска, упала к его ногам. Кан Вэньсяо больше не бежал за ним и не звал его по имени. Он просто стоял безучастно, как брошенный щенок, полный обид, пытаясь сдерживать слезы.
Теперь это чувство обиды стало сильнее, и, виноват в этом был он сам. Впервые за столько лет Цзянь Сююнь почувствовал себя пристыженным.
Он не знал, было ли это из-за того, что он родился таким, но он просто никак не мог заставить себя полюбить Кан Вэньсяо. Он не хотел больше обманывать и притворяться, что он ему хоть каплю симпатичен. Это было несправедливо по отношению к ним обоим.
Поэтому на мгновение Цзянь Сююню захотелось признаться и выложить все. Найти хорошего учителя, который заботился бы о нем и хорошо учил. А они навсегда бы разошлись разными путями и никогда больше не встретились.
Он издевался над ним в прошлой жизни, но Кан Вэньсяо позже отомстил, так что они квиты.
Они больше ничего не были должны друг другу. Чем дольше Кан Вэньсяо молчал, тем сильнее становилось это желание. В конце концов, он сам не мог найти в своих словах ни намека на искренность или честность. Ему следовало просто признаться и извиниться.
Приняв решение, Цзянь Сююнь заговорил. “На самом деле...”
http://bllate.org/book/14622/1297428
