Благодарю за редактуру Трёхлапую ворону.
На этот раз ты сможешь сдержать свое слово?
У Хэ Юя зазвенело в ушах, а перед глазами все поплыло.
Ему вдруг показалось, что он больше не видит перед собой Се Цинчэна, а ошеломленный сидит перед доктором Се, когда тому было немного за двадцать, и слышит от него: «Я ухожу».
Хэ Юй сломался, словно разрушенное здание. Он прикрыл ладонью лоб, и слезы покатились из его глаз, как бусины с порванной нити.
Он не ответил на вопрос Се Цинчэна, но с безмерной горечью задал встречный вопрос:
– Зачем тебе это?.. Се Цинчэн, почему ты снова и снова приходишь в мою жизнь, а потом снова и снова бросаешь…
Казалось, каждое слово резало ему горло, дрожа от боли и обагрялось горячей кровью.
– Почему... почему ты всегда меня бросаешь?..
Се Цинчэн порылся в кармане, ища пачку сигарет, чтобы закурить, но все же отложил ее в сторону.
Он сказал:
– Я не хотел тебя бросать. Если бы ты мог быть моим пациентом, младшим товарищем или даже другом, я был бы готов остаться рядом. Но...
Чувства Хэ Юя были слишком сильными.
Изначально Се Цинчэн надеялся, что со временем Хэ Юй потеряет к нему интерес, но обнаружил, что любовь юноши подобна стремлению Куа-фу догнать Солнце*, или мотыльку, летящему на огонь. Он скорее лишится жизни, чем остановится.
Се Цинчэн не мог себе представить, что случится с Хэ Юем, если он позволит ему продолжать в том же духе, а его самого в один день не станет.
Закрыв глаза, он сказал:
– Но того, что ты хочешь, я тебе дать не могу... Хэ Юй, зная, что дальше ждет тупик**, я не хочу продолжать упрямо двигаться вперед, надеясь, что потом все само собой образуется***. Ты осознаешь, что тебе всего двадцать? Это лучший период жизни. У тебя впереди еще столько идей, планов и бесконечных возможностей, ты можешь встретить столько разных людей и даже кардинально изменить свою жизнь.
Голос Се Цинчэна звучал размерено и ровно.
– Когда мне было двадцать, у меня не было выбора. Годы, которые должны были бы стать самыми легкими, я прожил с грузом восьмидесяти- или девяностолетнего старика. Я не хочу, чтобы, достигнув моего возраста, ты оглянулся назад и обнаружил, что каждый день своей жизни ты шел неверным путем, что каждую минуту и каждую секунду ты двигался к тупику.
– ...
– Сколько еще ты будешь продолжать упорно цепляться за меня, зная, что ничего не получится?
Хэ Юй хриплым голосом пробормотал:
– Почему не получится? Если у Се Сюэ и Вэй Дунхэн получится, тогда, почему не получится у нас?
– Это совсем не одно и то же.
– Почему? Разве любить кого-то, хотеть кого-то и желать провести с ним всю жизнь – это не одно и то же? В чем разница между ними и нами, между любой другой парой в мире и нами?!
– Я не люблю тебя, – Се Цинчэн поднял голову и, слово за словом, четко произнес, – Я не люблю тебя, понимаешь?
Хэ Юй пораженно замер.
– Я абсолютно гетеросексуален, так что никогда не смогу полюбить тебя. Вот в чем разница, Хэ Юй. Теперь тебе понятно?
Словно рыба, выброшенная на берег, Хэ Юй открывал рот, но не мог произнести ни слова. Даже дышать ему стало трудно.
– Се Цинчэн... Говоришь, что абсолютно гетеросексуален, тогда позволь спросить... Когда мы были вдвоем, хотя бы на миг чувствовал ли ты хоть каплю желания или испытывал сомнения?
Се Цинчэн молча посмотрел на него, а потом, словно занавес, опустил ресницы и сказал:
– ... Нет. Никогда.
Хэ Юй резко подскочил с покрасневшими глазами, обошел чайный столик и навис над Се Цинчэном, пристально на него уставившись. Выражение на его лице постепенно становилось все более растерянным. Несмотря на успокаивающий эффект браслета, сейчас эмоции юноши все равно начали выходить из-под контроля.
Пригвоздив Се Цинчэна к дивану, он с печалью и упрямством смотрел на него, а потом с безумным отчаянием спросил:
– Правда? Никогда?.. Тогда позволь спросить еще, кто поцеловал меня в подвале в тот день, когда мы были на грани жизни и смерти?.. В мой день рождения, кто поздравлял меня и провел со мной день и ночь?.. Кто позаботился обо мне, сводил меня на хот-пот и заказал мне лапшу долголетия? Се Цинчэн, позволь спросить, кто это был?! Если ты меня не любишь, если не испытываешь ко мне ни капли чувств, зачем тебе так со мной обращаться? Ответь мне!.. Ответь!!!
Се Цинчэн смотрел на юношу перед собой, но сердце его было наглухо запечатано.
Он спрятал все чувства глубоко в своем увядающем теле.
Его тонкие бледные губы дрогнули, и он произнес:
– ... Это было не из-за симпатии.
– ...
– Я обращался с тобой так, не потому что ты мне нравился.
– Тогда почему? – Хэ Юя трясло. – Скажи, ты целовал меня, обнимал, заботился о моих чувствах, ради чего?
Се Цинчэн закрыл глаза и после долгой паузы ответил:
– ... Это было просто сочувствие.
Огоньки в глазах Хэ Юя задрожали. Черты его лица исказились, выражая то ли крайнюю боль, то ли смехотворную абсурдность. Из-за смеси этих сложных чувств он выглядел совершенно разбитым.
– ... Сочувствие, – повторял он снова и снова, перетирая это слово между зубами. – Сочувствие... сочувствие, да, Се Цинчэн? Просто сочувствие!
В этот момент свет браслета стал таким же красным, как и глаза юноши.
Прежде чем Се Цинчэн успел отреагировать, Хэ Юй резко повалил его на диван. Юноша крепко зажал его запястья и с глазами, полными слез, зло спросил:
– Неужели... и это было сочувствием?!
С этими словами Хэ Юй поцеловал его, и потянулся рвать пуговицы на рубашке мужчины. Се Цинчэн резко переменился в лице и начал яростно сопротивляться, вспомнив, что на его теле до сих пор остались следы после процедуры инъекции, которую он провел несколько дней назад.
– Отпусти... Хэ Юй, не прикасайся ко мне, отпусти!
Яростный поцелуй с привкусом крови все продолжался, только на этот раз Хэ Юй уже не был пьян. Браслет на его запястье все быстрее мигал красным.
Слова Се Цинчэна в один миг сокрушили его успокоившееся было сердце.
Взгляд Хэ Юя был наполнен безумием. Одной рукой он насильно удерживал голову Се Цинчэна, принуждая того к поцелую, другой – с остервенением рвал на нем белоснежную рубашку, словно предавая ткань казни. От нервного напряжения его движения стали более жесткими, чем до этого в коридоре. От алкоголя тело юноши разгорячилось, и когда он перешел к грубому натиску, его сила и жар стали поистине пугающими.
Целуя, Хэ Юй с негодованием хрипло спрашивал его:
– Это из сочувствия ты был со мной таким той ночью? Ты был активным, сел ко мне на колени, приказал мне держать тебя крепче. Ты сам обвивал меня руками, целовал и трепетал... Ты и я... Снова и снова... Мы с тобой оба не могли остановиться... Неужели все это было из сочувствия, Се Цинчэн?
Вкрай измятая рубашка Се Цинчэна лишилась нескольких пуговиц, но он никак не мог позволить Хэ Юю увидеть следы от ремней-фиксаторов, что сковывали его тело во время процедуры, когда он терял контроль над собой.
– Нет... Отпусти, Хэ Юй... Отпусти меня!
Се Цинчэн крепко вцепился в полы рубашки, чтобы прикрыть тело и спрятать следы.
Раньше у него было достаточно физических сил, чтобы противостоять Хэ Юю, но сейчас его состояние ухудшалось день ото дня. Внутренние органы отказывали, и в раненой руке больше не было прежней силы... Се Цинчэн, что когда-то с легкостью мог подхватить на руки маленького Хэ Юя и непринужденно продолжить путь, сейчас был не в силах бороться с гигантским драконом, распростершим над ним свои крылья.
Только его глаза…
Глаза, взгляд которых оставался таким же ясным и острым, никак не изменились. Они все также непоколебимо пронзали Хэ Юя до самого сердца.
Хэ Юй сжал челюсть Се Цинчэна, намереваясь снова поцеловать его истерзанные губы… Но, встретившись с ним взглядом, вдруг остановился.
В обычно ледяных и невозмутимых персиковых глазах он увидел влажный отблеск.
…
Бессилие перед вопросами Хэ Юя.
Потеря достоинства перед Чэнь Манем, узнавшем о них с Хэ Юем.
Слабость и боль в теле.
Страх, что Хэ Юй увидит на нем следы.
В конце концов, Се Цинчэн был всего лишь человеком из плоти и крови, если бы не сила его духа, под невыносимой тяжестью эмоций, он бы давно сломался. Но разве возможно оставаться совершенно бесстрастным?
Се Цинчэн даже не заметил, как его глаза наполнились влагой. Такова была реакция его организма, загнанного в безвыходную ситуацию. Его чувства словно атрофировались, и лишь сомкнув глаза, он смутно ощутил, как нечто теплое скатилось из уголков его глаз.
Сердце Хэ Юя сжалось, когда по щекам Се Цинчэна потекли слезы.
Красный свет на его браслете погас. Вдруг осознав, что делает, Хэ Юй резко отстранился. С растерянным выражением лица, он тут же отпустил лежавшего под ним мужчину.
На Се Цинчэна навалилось слишком много. Из-за особенностей характера его механизм психической самозащиты отличался от Хэ Юя. Если тот подсознательно выплескивал свои эмоции, то Се Цинчэн их просто подавлял.
В конце концов, его тело достигло предела и больше не могло вместить в себя новую боль, и тогда та выплеснулась из его глаз. Лежа на диване, крепко вцепившись бледными пальцами в лацканы изодранной рубашки, он выглядел совершенно разбитым. Влажные и растрепанные черные волосы упали на лоб, а под длинными ресницами застыли широко распахнутые остекленевшие глаза.
Слезы беззвучно стекали к его вискам.
Характер Се Цинчэна был слишком жестким, слишком мужественным. Он верил, что может вынести все, поэтому даже не чувствовал собственных слез, что продолжали течь к его волосам.
Хэ Юй окончательно пришел в себя.
– Се-гэ... Я... – сказал он с дрожью в голосе.
Се Цинчэн медленно закрыл глаза.
Хэ Юй более не смел его принуждать. Дрожащей рукой он потянулся, чтобы застегнуть его рубашку, но тот отказывался разжимать пальцы… Он мелко дрожал, казалось, в нем больше не осталось на капли доверяя к Хэ Юю.
Хэ Юй снова попытался застегнуть пуговицы… но обнаружил, что большая часть из них была сорвана им же самим. Нечего было застегивать...
Юноша опустил голову, его плечи задрожали. Крепко обняв Се Цинчэна, он сказал:
– Не бойся, Се Цинчэн, не бойся. Я больше не причиню тебе вреда... Я больше не буду… Не плачь…
Хэ Юй и сам был весь в слезах. Он поднял руку и погладил влажные виски Се Цинчэна. Он обнимал его, как драгоценность, которую сам же и разбил, и, задыхаясь от рыданий, шептал:
– Се-гэ, прости меня, пожалуйста... Это моя вина... Не плачь...
Автору есть что сказать:
Друг сказал, что вчера в комментариях было полно ругательств... Я сказала, что могу догадаться, о чем они, даже не читая... потому что, имея опыт написания двух романов, могу предсказать, когда и какие комментарии и ругательства появятся под главой... Я вовсе не пророк, просто так из романа в роман... Бесконечный цикл, ха-ха-ха... Я уже привыкла к этому... Как я уже говорила ранее, я просто человек с непритязательными вкусами. Вчера действительно не было ничего такого, а вот в будущем произойдет гораздо больше кровавых событий... [Добропорядочная Псина потирает свои маленькие лапки].
--
* Куа-фу герой древнекитайского мифа. Согласно преданию, он был настолько полон решимости догнать и поймать Солнце, что отправился в погоню за ним, неся с собой огромный посох и кувшин с водой. В конце концов, он изнемог от жажды и умер, но его посох превратился в густой лес, а кувшин наполнился водой, чтобы утолять жажду других.
** В оригинале здесь идиома 不撞南墙不回头 «Не сворачивать, пока не упрешься в южную стену», об упрямстве и слепому следованию выбранного пути.
В фэн-шуе юг – благоприятное направление, поэтому в домах центральные входы были расположены на южной стороне. Перед воротами с южной стороны строили дополнительную стену, которая выполняла сразу несколько функций. Это была защита от злых духов, от дурного, завистливого глаза, который мог заглянуть напрямую в ворота, а также стена давала дополнительную тень в жаркий день и защищала от сильных порывов ветра.
*** В оригинале здесь тоже идиома 船到桥头自然直 «Когда лодка достигнет моста, сама собой поплывет вровень с потоком», т.е. все уладится само собой; авось, все будет хорошо.
http://bllate.org/book/14584/1293780
