Готовый перевод Case File Compendium / История болезни: Глава 46. Он обманывал меня все это время

Благодарю за редактуру Трехлапую ворону.

Хэ Юй действительно сходил с ума.

Прошло уже много дней с той ужасной ночи, его давно выписали из больницы, однако он никому об этом не сказал и не вернулся в семейный особняк.

На данный момент все люди для него казались одинаково отвратительными и лицемерными. У Хэ Юя были просторные лофт-апартаменты в одной из новостроек в центре Шанхая. После получения ключей он редко тут бывал, но сейчас решил пожить здесь в одиночестве.

Он был глубоко потрясен тем, что увидел на видео с Се Цинчэном, и придя в себя, никак не мог с этим смириться.

Еще в больнице, немного успокоившись, Хэ Юй подумал, что, должно быть, неправильно все понял.

Возможно, преступная организация специально вырвала из контекста эпизод из прошлого Се Цинчэна? Се Цинчэн ведь не такой человек.

С таким настроем, цепляясь за последнюю надежду, Хэ Юй отправился в эту квартиру. Он хотел лично все перепроверить и не желал, чтобы кто-то его беспокоил.

Чего Хэ Юй не ожидал, так это того, что обнаруженное окажется гораздо более жестоким, чем верхушка айсберга, которую он увидел на видео.

Правда оказалась ужасающей.

И чем глубже он копал, тем хуже ему становилось.

На столе лежали лекарства для подавления симптомов его болезни. Хэ Юй принял несколько таблеток, но больше к ним не притрагивался.

Потому что они были совершенно бесполезны.

Результаты его личного расследования лишь еще больше пошатнули его внутренний мир, так что удерживать контроль с помощью каких-то таблеток было уже невозможно. Его сердце будто затянуло тиной, все ощущения притупились. Ему хотелось убивать и вкусить крови. Мораль и закон в один момент превратились для Хэ Юя в ничто.

Именно так – во время приступа Психической Эболы даже жизнь теряет свою ценность. А если человек не боится смерти, то какое ему вообще дело до социальных условностей?

Хэ Юй сидел в глубоком черном кресле. Его телефон подавал сигнал множество раз – все это были звонки и сообщения от Се Цинчэна – но он не брал трубку и не прочитал ни одного сообщения.

Подняв взгляд, он уставился на белую стену перед собой.

При высоте около пяти метров эта широкая стена казалась похожей на огромный киноэкран.

Прямо сейчас она была плотно покрыта огромным количеством проекций текстовых сообщений.

… Все это Хэ Юй восстановил из облачного сервиса благодаря своим хакерским навыкам… Это были личные входящие и исходящие сообщения Се Цинчэна за множество лет.

Сообщения, связанные с Хэ Юем.

Хэ Юй – хакер высшего уровня, его способности невероятны. Однако наличие способностей не обязательно означает их использование в определенных целях. Например, в обществе есть много людей, способных убивать, но сколько из них станут настоящими убийцами? В сердце Хэ Юя существовала четкая граница, которую он никогда до этого не пересекал.

Но стоило только взломать запылившиеся двери и переступить порог, как он увидел, что за спектакль творился внутри.

От увиденного у Хэ Юя кровь стыла в жилах.

Хотя восстановленные сообщения из-за давности лет были неполными, того, что ему удалось получить, было уже более чем достаточно.

В самых ранних восстановленных сообщениях Хэ Юй прочитал, как его отец предлагал Се Цинчэну высокую оплату за его лечение. Се Цинчэн поначалу отказывался, говорил, что пациент № 3 умер и перед смертью проявлял серьезную склонность к насилию, поэтому, хотя он и сочувствует тяжелой судьбе Хэ Юя, ему не хотелось бы тратить свое время на долгосрочные отношения с пациентом, больным Психической Эболой.

«Лечение такого пациента не принесет никакого результата, в этом нет смысла. Я планирую посвятить свое время более перспективным исследовательским проектам».

Хэ Цзивэй писал ему: «Хэ Юй совсем другой. Он еще слишком мал, он определенно не пойдет по пути пациента № 3. Я знаю, что тема Психической Эболы небезынтересна вам, доктор Се. Ради нашей прежней дружбы, пожалуйста, зайдите как-нибудь к нам домой поболтать. Познакомитесь с моим сыном».

«Глава Хэ, у меня есть более важные дела. Не говоря уже о том, что я не одобряю метод партнерского лечения, который вам предложили другие врачи. Поддержание долгосрочных отношений с врачом приведет к тому, что пациент станет от него зависим. Когда настанет момент, принудительное прекращение лечения будет подобно отказу от наркотиков. С большой вероятностью это вызовет негативную эмоциональную реакцию у пациента».

Хэ Цзивэй ответил: «Но у меня нет другого варианта. Я могу попробовать только это».

«…»

«Доктор Се, пожалуйста, ради меня, не могли бы вы хотя бы раз встретиться с ним?»

Только бесчисленными просьбами и мольбами Се Цинчэна с трудом удалось уговорить приехать.

А что насчет дня, когда он ушел?

В день, когда он уволился...

Хэ Цзивэй отправил сообщение: «Доктор Се, вы все-таки решили уйти».

«Да».

«Помимо контракта, есть еще человеческие отношения. Вы всегда очень хорошо относились к Хэ Юю, иногда даже спорили со мной из-за него...»

«Я бы сделал то же самое для любого другого пациента. Потому что мне за это платят».

«Но Хэ Юй уже психически зависим от вас. Вы должны это знать».

«Я с самого начала говорил главе Хэ, что метод долгосрочного партнерства окажет именно такое влияние на пациента. Все это было вполне ожидаемо».

Хэ Цзивэй возразил: «Доктор Се, вы для него не такой как все...»

Се Цинчэн ответил: «Но для меня он такой же, как любой другой пациент. Без какого-либо отличия».

На этом разговор не закончился.

Хэ Цзивэй написал: «Се Цинчэн, если вы так твердо намерены уйти, я не могу заставить вас остаться, но ведь изначально мы договаривались о десяти годах, если контракт расторгнуть досрочно, я не смогу полностью выплатить вам обещанную сумму вознаграждения».

Се Цинчэн ответил: «Ничего, я не возражаю».

Тогда Хэ Цзивэй осознал, что как ни уговаривай Се Цинчэна еще, все бесполезно.

После долгого молчания он написал: «... Тогда подумайте, что скажете ему. Вы уходите так внезапно, нужно найти способ, чтобы Хэ Юй смог принять это как можно скорее».

Се Цинчэн ответил довольно прямолинейно: «Если глава Хэ не возражает, я планирую сказать ему, что срок действия контракта изначально был семь лет. Так ему будет легче это принять. Но здесь вам нужно будет подыграть».

«… Се Цинчэн, этот вопрос действительно больше не подлежит обсуждению? Неужели произошедшее с Цинь Цыянем настолько сильно повлияло на вас, что вы действуете так бескомпромиссно?»

«Глава Хэ, здесь нет ничего бескомпромиссного. Это просто работа. Я не мог и никогда не привносил в нее больших чувств. Я должен уволиться».

«Не могли бы вы подождать до окончания контракта?»

«Нет».

«... Се Цинчэн, ваше сердце, оказывается, холоднее, чем я представлял».

«Для него эта ложь будет во благо».

За окном ярко сияли огни ночного города, непрестанно мелькали огромные рекламные щиты, их отсветы разливались по гостиной Хэ Юя, словно искрящаяся рябь на воде, омывая бесчисленные сообщения, проецируемые на стену.

Вода смыла грим, и Хэ Юю показалось, будто только сейчас он увидел истинное лицо Се Цинчэна.

Терпение, равенство и принятие, с которыми Се Цинчэн относился к нему – все было фальшивым.

Отрепетированный спектакль, притворство, пустословие, он водил его за нос, обманывая.

Даже срок действия контракта, на который он сослался при расставании, не соответствовал действительности.

Но Хэ Юй тогда ему поверил.

Поверил, что Се Цинчэн решил уйти, просто потому, что время истекло.

А оказалось, что на самом деле срок был...

Десять лет.

Се Цинчэн изначально должен был оставаться с Хэ Юем до тех пор, пока тот не закончит школу.

Но после произошедшего с Цинь Цыянем Се Цинчэн предпочел потерять дополнительный заработок, но уйти от него без малейших проволочек.

Как же сильно он боялся?

Се Цинчэн сговорился с Хэ Цзивэем обмануть Хэ Юя, и при этом продолжал оставаться таким спокойным и непринужденным, с непререкаемой уверенностью вещая о великих постулатах, и о том, что именно так происходит расставание в нормальных отношениях.

Доводы Се Цинчэна были абсолютно разумны, на фоне него Хэ Юй казался шутом, устроившим скандал на ровном месте.

Какой же глупец...

Все это было ложью!

ЛОЖЬЮ!!!

Те слова поддержки, что когда-то говорил ему Се Цинчэн, слова, что придавали ему сил, заставляли бороться и цепляться за рассудок во время приступов, на самом деле были всего лишь формальными фразами, которые психотерапевт говорит пациентам.

Это было похоже на то, как если бы хирург говорил больному раком на поздней стадии: «Если будете продолжать в том же духе, у вас еще есть надежда».

Но на самом деле врач уже знает, что никакой надежды нет.

Или, когда полицейские уговаривают подростков, решивших покончить с жизнью: «Ты не некрасивый! С чего ты это взял? Каждый человек уникален. Всегда найдется тот, кому ты понравишься. Спускайся, дай мне руку».

Но неужели полицейские действительно не видят неприглядное лицо или тучное тело паренька, решившего свести счеты с жизнью?

Это все лишь пустые утешения.

Врачебные убеждения Се Цинчэна, те принципы, что вели Хэ Юя на пути к интеграции в общество, годами давали ему внутреннюю поддержку. Поэтому, даже когда Се Цинчэн в конце концов решил уйти, Хэ Юй все равно не держал на него зла.

Он изо всех сил старался понять великие постулаты, о которых говорил Се Цинчэн, пытался понять этап завершения отношений между двумя нормальными людьми, как его объяснял Се Цинчэн.

В конце концов, он примирился и с выбором Се Цинчэна, и с самим собой.

Но неожиданно оказалось, что ни одно из слов Се Цинчэна не было искренним.

Это были просто несколько красивых фраз, просто такой метод лечения.

Даже срок действия контракта, о котором он ему сообщил, был выдумкой.

Хэ Юю невольно вспомнился случай, когда они с Се Цинчэном столкнулись в столовой с гей-парой. Тогда им обоим было некомфортно, они поднялись и пересели в другое место.

Хэ Юй немного удивился и спросил: «Ты ведь врач, почему тоже нетерпим к подобному?»

Се Цинчэн тогда ответил ему, что медицинская этика и личные взгляды – это разные вещи.

Как врач, он действительно считал, что гомосексуализм – это не психическое заболевание. Но как личность, на эмоциональном уровне он не мог принять однополые отношения.

И вот теперь Хэ Юю все стало окончательно ясно.

Как врач, Се Цинчэн желал его интеграции в общество и относился к нему как к нормальному человеку.

Но как личность Се Цинчэн не испытывал к нему никаких чувств. Он не только отдалился от него… Хэ Юй вдруг вспомнил, что он попросил и Се Сюэ держаться от него подальше.

Се Цинчэн испугался, сбежал, предпочел потерять в деньгах, лишь бы он и его семья были от Хэ Юя как можно дальше...

Подперев рукой голову, Хэ Юй оперся на подлокотник и смотрел на сообщения на стене.

Его тонкие губы медленно растянулись в улыбке. Со стороны ее изгиб казался довольно жутким.

– Неужели все вы, врачи, такие лицемеры? – тихо пробормотал он, обращаясь к белой стене перед собой.

Раны на его руке были забинтованы, но кровь проступала наружу, а за ней следовала тупая пульсирующая боль. Словно змеиный яд, она распространялась от ран к кончикам пальцев и сердцу.

– Как хорошо ты умеешь притворяться... Се Цинчэн.

В этот момент Хэ Юй ощутил, будто все, что он делал до этого, было просто нелепым. Что еще за «контроль эмоций»? Что еще за «возможность сбросить оковы болезни»?

Все эти годы ради чего он так упорно работал, к чему стремился и во что верил?

Хэ Юй медленно закрыл глаза. Помимо огнестрельных ран на руке, казалось, что шрамы на его запястьях тоже заныли.

Он думал о том, как Се Цинчэн мог быть настолько лицемерным. Закрыв ему глаза обеими руками, он так долго заставлял его слепо следовать за собой.

Се Цинчэн сказал ему, что болезни не стоит бояться.

Он сказал ему, что можно плакать, когда больно, можно попросить сладкое, и никто не будет смеяться над ним.

Слово за словом он рушил крепость вокруг сердца Хэ Юя. Когда-то Хэ Юю казалось, что Се Цинчэн протянул ему пару теплых рук, но на деле вышло, что это был лишь ледяной нож.

Хэ Юй отлично умел защищаться, но нож Се Цинчэна вонзился в самую глубину его сердца.

Как трагично.

Хэ Юй прожил девятнадцать лет, нося безупречную маску. Никогда и никому он не говорил правды и никогда не получал по-настоящему искренних слов в ответ.

За эти девятнадцать лет болезни и боли лишь Се Цинчэн однажды спросил его...

– Разве не больно?

Разве не больно...

Хэ Юй неспешно встал с кресла, поднял руку и прижал ее к сердцу.

Он смотрел на заполонившие все пространство ледяные сообщения и чувствовал будто снежный буран пронизывает его до костей и режет до самого сердца. Склонив голову, он сгорбился и тихо рассмеялся...

Любопытно. Кажется, он впервые по-настоящему ощутил на себе, настолько ужасна боль.

Это и значит «больно»?

Боль была наполнена обманом, его тщетной, бесполезной борьбой, его глупостью и одиночеством.

Если боль такова, он бы предпочел остаться в оцепенении навечно. Что плохого в том, чтобы жить жизнью растения? Зачем позволять лжи разбивать себе сердце?

Страница за страницей, сообщение за сообщением, строчка за строчкой он читал каждое слово, и каждое слово ножом вонзалось в его сердце. Хэ Юй считал, что оно было заперто в толстом коконе, но сейчас оно болело настолько сильно, что ему казалось, будто его собственное тело больше не принадлежит ему... Больше не принадлежит ему...

Хэ Юй поднял руку и коснулся лба. Кончики пальцев были ледяными, руки и ноги онемели. Он узнал достаточно. Хватит. Он вдруг выпрямился и яростно смел все со стоявшего рядом чайного столика.

Осколки со звоном разлетелись по полу.

Тяжело дыша, Хэ Юй стал искать пульт управления проектором, поднял его и попытался закрыть этот ящик Пандоры...

Но...

В этот самый момент в облаке из сообщений, похожем на туманность от взрыва звезды, он увидел сообщение, написанное Се Сюэ.

Отправлено шесть лет назад.

В день его рождения.

«Гэгэ, тетушка Ли заболела. Я пошла вместе с ней на капельницу. Когда ты вернешься из командировки? Со всеми этими больничными процедурами такая неразбериха, у меня голова идет кругом. Как бы я хотела, чтобы ты был здесь...»

Едва заметив это сообщение, Хэ Юй неуловимо ощутил его притяжение, словно мотылек, угодивший в паутину, но еще не осознавший этого.

Но через несколько секунд он резко вскинул голову и с недоверием уставился на текст. Мотылек, застрявший в паутине, принялся отчаянно бороться, трепыхать крылышками, с которых посыпались чешуйки, поднимая в памяти Хэ Юя шторм, сносящий все на своем пути...

Шесть лет назад?

В его день рождения?

В тот день...

В тот день, разве Се Сюэ не была с ним?!!

Автору есть что сказать:

Хэ Юй – человек умный. По крайне мере, он трижды пытался разобраться в этой ситуации с доктором Се.

В первый раз Хэ Юй решил не смотреть видео, планируя потом лично расспросить Се Цинчэна.

Во второй раз, хотя он и посмотрел видео, все же дал Се Цинчэну шанс объясниться, прежде чем ушел.

В третий раз, когда прошел первоначальный гнев, он решил самостоятельно выяснить правду, используя хакерские методы.

Но... все три попытки принесли плохие результаты.

На Хэ Юя свалилось такое количество негативной информации, как ни на кого другого, этот инцидент связан с ним гораздо глубже, чем с кем-либо еще. Так что дело не том, что он доверяет Се Цинчэну меньше, чем остальные, просто все остальные – это не он. Они не прошли через те же страдания, что и он, и не узнали столько же негативной информации, как и он. Он действительно очень сильно доверял Се-гэ, не говоря уже о том, что он все еще пациент, постоянно борющийся с мучительной болезнью, так что было бы хорошо, если бы в будущем сестрицы не ненавидели Хэ Юя слишком сильно, плак-плак-плак.... У меня сердечный приступ случается, каждый раз как вспоминаю, о том, как обоих его гэгэ [Мо Жаня и Мо Си] проклинали, точно собак. Думаю, и Сяо Хэ не сможет избежать этой участи. Это обряд посвящения для верхних в нашей семье... Я уже привыкла к этому.... Только, пожалуйста, делайте это чуть помягче.

http://bllate.org/book/14584/1293659