— Ха-ха-ха, чуть было не разбили лагерь прямо под носом у деревни, — Шуман громко рассмеялся. — Ха-ха-ха, как это я не заметил? Может, потому что это маленькое владение? Или карта старая, какая-то она ненадёжная.
Шуман, медленно управляющий лошадьми, с самого въезда в деревню не переставал преувеличенно смеяться.
— Зачем я тебя вообще с собой таскаю, если ты так работаешь. Хочешь лишиться всех полученных денег? Сколько золотых ты получил за то, что управлял каретой? — сказал Зигрил тоном, полным раздражения.
Шуман, потирая ладони, льстиво ответил:
— Но всё же, если я буду сопровождать вас, Ваше Величество и императрица смогут мило беседовать в карете, не так ли? Три года — это все еще медовый месяц, а вы так и не смогли толком съездить в путешествие вдвоем, занятые заботой о ребенке и государственными делами. Я надеюсь, что эта возможность ещё больше укрепит ваши отношения…
Шуман, боясь, что Зигрил отберёт у него золото, говорил без умолку. Кей не знал, когда это Зигрил занимался государственными делами и заботился о ребёнке, но тому, похоже, понравились эти льстивые слова, и он, прищурившись, улыбнулся.
— Это верно…
Кей с сомнением посмотрел на кивающего Зигрила и на Шумана за окном, а затем перевел взгляд на улицу. Несмотря на близость к столице, это было не самое посещаемое владение, и было видно, как люди выходят поглазеть на карету.
— Хм… Похоже, здесь нечем поживиться.
Сказал Шуман неопределённым тоном, осмотрев деревню после того, как закончил с лестью. Кей, услышав его тон ростовщика, спросил:
— Чем поживиться?
— Да так, всяким. Новой лошадью, хорошим ночлегом. Немного денег на дорогу тоже не помешало бы.
— Золото, серебро, драгоценности или земельные грамоты тоже подойдут… В общем, ничего особенного, — Шуман говорил, как настоящий разбойник, но махал рукой, словно это была сущая мелочь.
— Но мы же не разбойники. В этой деревне…
— Хорошо бы, если бы они не позарились на наших лошадей, не говоря уже об обмене, — размышлял вслух Шуман, глядя на добродушных на вид жителей деревни, как на разбойников. Кей даже немного удивился тому, как человек может настолько складно говорить.
— Но это же обычная деревня.
Они выглядели немного простовато и неухоженно, но не походили на людей, способных позарится на чужих лошадей. Однако Зигрил на слова Кея лишь ласково улыбнулся с выражением лица, говорившим: «какой же ты всё-таки наивный, даже спустя три года».
— Да, помнится, ты и жителей Эдора считал добродушными.
— Тогда я промолчал, но не могу же я позволить императрице говорить такие глупости, — Зигрил, пробормотав это себе под нос, притянул Кея к себе, чтобы тот посмотрел немного ниже.
— Смотри, Кей. Нет ни одного ребёнка в не заштопанной одежде.
Опустив взгляд, он увидел детей, сбившихся в кучу в тёмном переулке. Детей в деревне было необычайно много, и все они были грязными и тощими.
— О финансовом состоянии деревни можно судить по детям. Все дети выглядят так, будто и каши не ели, и смотрят на наших лошадей с выражением «какие вкусные».
— …Теперь когда ты сказал, ведь и правда, похоже на то…
Действительно, все они смотрели не столько на карету, сколько на лошадей, вытирая слюни. И в самом деле, вид детей в бедной деревне и в богатом городе сильно отличался. В этой деревне было много детей, но по сравнению с их количеством, подростков было мало. Это означало, что многие дети умирали, не дожив до совершеннолетия.
То, как Зигрил замечал такие вещи… Кей часто думал, что, когда тот говорил подобное, он, несмотря на то, что был императором и это было естественно, выглядел так, будто носил не свою одежду.
— В общем, лошадей надо будет хорошо спрятать. Иначе завтра, проснувшись, придется бежать, неся только их головы.
Бежать с лошадиной головой? Человек, который, если бы жители деревни съели их лошадей, заставил бы их тащить карету вместо лошадей, говорил красиво. Шуман где-то остановил карету, и Зигрил, выглянув в окно, нахмурился.
— Где-то поблизости должен быть особняк виконта Лучерониа?
— А, ну… так поздно заявляться невежливо, так что сегодня мы остановимся в этой гостинице…
Шуман почему-то сказал это оправдывающимся тоном, и взгляд Зигрила, естественно, стал свирепыми.
— Невежливо? Перед кем это я, император, должен быть вежливым?
Он же человек, так что, даже будучи императором, должен быть вежлив с людьми, но Зигрил говорил очень самоуверенно. На самом деле, Кею поведение Шумана тоже показалось странным. В другое время он бы, наплевав на всякую вежливость, первым бы предложил обобрать того, у кого, по его мнению, больше всего есть. Так почему он сейчас так себя ведет?
В этот момент издалека к ним, тяжело дыша, подбежала группа людей во главе с довольно красивым мужчиной средних лет. Было сразу видно, что это местный вельможа со своей свитой и семьей.
— Ой-ой, — увидев их, Шуман схватился за голову и тихо пробормотал.
«Что с ним?» — пока Шуман сокрушался, группа людей, суетясь и обливаясь потом, подбежала и преклонила колени перед Кеем, Зигрилом и Шуманом. Зигрил с высокомерным видом едва удостоил их приветствия, небрежно кивнув.
— Ваше Величество, к-как вы здесь… Я получил известие, что вы втроём покинули столицу, но не ожидал, что вы посетите мое владение… Город Сукре, что ниже, большой и там много интересного. Я думал, вы заедете туда, и не успел как следует подготовиться…
Мужчина, виконт Лучерониа, говорил с притворным восторгом, но было очевидно, что он думает: «Почему вы приехали сюда, а не в Сукре?». На самом деле, только виконту Лучерониа удавалось сохранять самообладание при внезапном появлении императорской четы: лица его подчиненных, стоявших сзади, побледнели. Было легко представить, как они, узнав новость, в панике метались с криками: «зачем император сюда приехал?!»
«Я точно так же выглядел, когда узнал, что эрцгерцог прибыл в Лаблен», — Кей с жалостью и сочувствием протянул руку и сказал:
— Простите, что так поздно. Земля холодная, вставайте.
— А… А, да.
Виконт Лучерониа смущенно поклонился и неуклюже поднялся. Он тут же обратился к Зигрилу, спрашивая, почему тот остановил карету здесь, а не приехал в особняк, и попросил их проследовать в поместье.
«…?»
«Мне показалось?..» — Кей опустил руку, чувствуя себя проигнорированным, и смотрел, как тот спрашивает Зигрила:
— Я слышал, Ваше Величество любит стейк из говядины региона Уден. Можно ли приготовить его на ужин?
— Говядину из Удена люблю не я, а мой Кей. Ну, пусть готовят. Ты не против, Кей?
— А… Да.
Когда Кей кивнул, маска на лице виконта Лучерониа слегка треснула. На мгновение его щека дёрнулась, но он тут же лучезарно улыбнулся и сказал:
— Вот как. Мой подчинённый, видимо, ошибся. Вино и закуски точно придутся по вкусу Вашему Величеству.
«Либо он меня ненавидит, либо очень любит Зигрила. Скорее всего, первое», — коротко подумал Кей и почесал голову.
— Простите, мы с вами раньше не общались?
Его голос показался Кею знакомым. Конечно, он видел его лицо пару раз во дворце, так что не было ничего странного в том, что и голос показался знакомым…
— Вряд ли. Не думаю, — решительно сказал виконт Лучерониа с улыбкой на лице. «Он меня точно ненавидит», — убедился Кей и одновременно вспомнил, где слышал его голос.
Шуман, стоявший в растерянности, обратился к виконту:
— Давно не виделись. Я и не думал сюда заезжать… — и как-то виновато поздоровался…
— Нет, что вы. Какая разница. Для нас будет честью, если Его Величество остановится у нас на ночь.
Виконт Лучерониа умело произнёс неискренние, но лестные слова. «Верно. Этот человек очень хорошо льстит. Он и Шуману льстил так, будто мёдом мазал», — Кей кивнул, вспоминая, как несколько дней назад слышал голос этого человека.
Вот почему Шуман хотел разбить лагерь и, ссылаясь на вежливость, заговорил о гостинице. Кей с опозданием понял это и искоса взглянул на них.
— Что-то не так?
Виконт Лучерониа с улыбкой посмотрел на него. Лицо было дружелюбным, но Кей легко заметил презрение в его глазах. Кей, улыбнувшись, ответил:
— Нет, ничего. Просто вспомнил, где вас видел. Пустяки.
Виконт выглядел удивленным, но тут же снова перевел взгляд на Зигрила. Кей подумал: «Так вот как он выглядит. Действительно, подставное лицо.»
Человеком, который несколько дней назад разговаривал с Шуманом в гостиной, был виконт Лучерониа.
***
Всю трапезу виконт Лучерониа усердно подлизывался к Зигрилу. Его лесть была так сладка, что, если бы Кей не знал всей подоплеки, он бы подумал, что этот человек один из тех редких людей, что искренне восхищаются Зигрилом.
Он говорил: «от одного вида вашего нефритового лица можно ослепнуть, Ваше Величество», «от ваших плеч исходит нескрываемая мощь» и «у вас такое мужественное телосложение». Судя по его словам, он сам, а не Кей, был наложницей Зигрила.
Зигрил, который привык общаться только с такими людьми, как постоянно язвящий и придирающийся Шуман, не умеющий врать Хью и Кей, который говорит что-то вроде «Ваше Величество немного… похож на уличного хулигана», встретив виконта Лучерониа, чья лесть была на уровне искусства, был в довольно хорошем настроении и все время радостно улыбался.
А вот Кей, наоборот, был не в духе. Стейк из его любимой уденской говядины был восхитителен, а вино — превосходным. В отличие от убогой деревни, особняк был большим и роскошным, как дворец, а приём — пышным. Проблема была лишь в том, что он постоянно чувствовал скрытое презрение и пренебрежение со стороны виконта Лучерониа, его жены и даже его маленького сына, сидевшего на краю стола.
«…»
Ну, конечно, он не был настолько наивен, чтобы думать, что все в мире должны его любить. Честно говоря, ему и самому был противен человек, который за спиной строит планы убийства, а в лицо так льстит, что язык может стереться.
Однако Кей считал, что причина, по которой этот человек его не любил, была несправедливой. Если он презирает его за то, что тот гомосексуалист, то не должен ли он презирать Зигрила еще больше? Ведь именно тот был настоящим гомосексуалистом. Именно тот сходил с ума по его нижней части тела. К тому же, если холодные взгляды взрослых ещё можно было стерпеть, то видеть такой же взгляд у ребёнка было очень неприятно.
После ужина Шуман и виконт удалились в приёмную, чтобы обсудить завтрашний отъезд, а Зигрил и Кей в сопровождении жены виконта отправились в спальню.
— Вы не представляете, как он был рад вашему визиту, Ваше Величество.
Жена виконта выглядела более кокетливой, чем в присутствии мужа. Она, видимо, встала из-за стола раньше всех, чтобы поправить макияж. Кей хотел было сказать, что цвет помады ей очень идёт, но промолчал. У него была привычка всегда хвалить внешность женщин, но сейчас это было бы неуместно.
— В чём дело?
Почувствовав взгляд Кея, жена виконта спросила немного резким тоном. Кей собирался сказать, что ничего особенного, но Зигрил сказал с усмешкой:
— Он, видимо, хотел сказать, что цвет твоих губ тебе очень идёт.
— Ох… Б-благодарю.
Она слегка покраснела и поблагодарила Зигрила. Стоя у двери спальни, она кокетливо улыбнулась и сказала:
— Это ваша спальня. Моя комната рядом, так что, если что-то понадобится, зовите.
Комната была чистой и роскошной. Если гостевая комната в таком редко посещаемом месте была настолько шикарной, то можно было представить, как выглядели остальные комнаты.
Кей, сидя на кровати с чистыми простынями, смотрел, как Зигрил расстёгивает пуговицы на пальто.
— Вы, кажется, в хорошем настроении.
— Тебе так кажется? Хм. А ты, похоже, в не очень.
Зигрил спросил, хитро улыбаясь. Кей, почесав щеку, сказал:
— Да нет, всё в порядке, — Зигрил быстро подошёл, взял прядь его волос и, перебирая её пальцами, посмотрел на Кея сверху вниз.
— Ты такой недогадливый. В таких случаях нужно кокетливо повиснуть на мне и сказать: «Зигрил, мне не нравится, как на меня смотрят эти твари, вырви им глаза», тогда я бы с довольной улыбкой приласкал тебя, а потом отрезал бы им головы и подарил тебе.
— …Мне не нужны ни глаза, ни головы.
— И ваше умиление мне тоже не очень нравится, — добавил Кей, глядя на улыбающегося Зигрила.
«Так он все заметил. Ну конечно. Не мог же Зигрил не заметить то, что заметил я.»
— Скажи, чтобы я их наказал.
— Да мне всё равно. Они же не делали ничего плохого открыто.
«За такое наказывать…» — подумал Кей. — «Люди могут ненавидеть друг друга, зачем из-за такого вырывать глаза или что-то в этом роде.»
Однако Зигрил, похоже, думал иначе.
— Это из-за твоей мягкости эти гиеноподобные твари постоянно и лезут. Тебе следует осознать свой статус императрицы. Быть супругой императора — не значит просто выйти за него замуж и родить наследника.
— …Разве нет? — Кей, который стал императрицей лишь потому, что заключил брак с Зигрилом, родил ему ребёнка, и с тех пор вёл праздную жизнь, переспросил. Зигрил на мгновение замер, а после усмехнулся.
— Глупости, слетающие с твоего языка, всегда так очаровательны.
«Произнеси подобное кто-то другой — лишился бы головы», — с усмешкой подумал Зигрил, убирая прядь волос за ухо Кея.
— Ты думал, что быть императрицей, значит быть просто моим супругом и матерью Оза?
«…»
Не дождавшись ответа, Зигрил улыбнулся и заглянул в его дурманящие жёлтые глаза. Его фиолетовые зрачки потемнели.
— Впрочем… для тебя, думаю, этого будет достаточно.
— Нет, так будет даже лучше, — тихо пробормотал Зигрил и, обворожительно улыбнувшись, прищурился. Кей посмотрел в его потемневшие до черноты глаза, сглотнул и отвернулся.
— К-кстати, мне показалось, что та виконтесса проявляла к вам интерес, Зигрил.
При упоминании женщины, что так странно улыбалась, указывая на свою спальню, Зигрил провёл пальцем по губам Кея.
— Да, похоже на то. Улыбалась своими красными губами. Что, ревнуешь? Мне отрубить ей голову и принести в дар тебе? — спросил он с таким предвкушением, будто предлагал купить бриллиантовое кольцо. Кей нахмурился.
— Вы хотите сделать из меня кровавую императрицу, ослеплённую ревностью?
— Было бы неплохо. Тогда к тебе больше не посмеет пристать ни одна женщина, — сказал Зигрил, прищурившись и похотливо улыбнувшись.
Их тихий разговор нельзя было назвать оживлённым или приятным, но он затянулся до поздней ночи. Кей лежал, а Зигрил, подперев голову рукой, полулежа обнимал его.
Так прошла первая ночь их путешествия.
***
Проворочавшись до рассвета и болтая с Зигрилом, Кей проснулся довольно поздно. Да и то лишь потому, что Шуман за дверью надрывался, показательно кашляя:
— Кхм, кхм, кхм-кхм!
— Ранняя пташка червячка клюёт, а поздняя — глазки трёт… — многозначительно протянул Шуман, пока Кей, зевая, брёл в умывальню. С зубной щёткой во рту и заспанным лицом, Кей обернулся, и в этот момент вмешался Зигрил.
— Наш Кей не птица, так что всё в порядке. Хотя, будь он ещё ленивее, было бы только лучше.
Оставив позади Зигрила, который бормотал, что хотел бы, чтобы тот прилип к кровати, как ленивец, Кей вошёл в ванную.
Умывшись и взглянув в зеркало, чтобы пригладить растрёпанные волосы, Кей обернулся, почувствовав на себе пристальный взгляд. Там, прикрыв полотенцем низ живота, стоял юный сын виконта, которого он видел вчера. Лицо мальчика было искажено от злости.
— Что вы здесь делаете? — резко спросил он.
Видимо, в полусне он забрел не в ту гостевую уборную. Впрочем, они оба были мужчинами, и ничего страшного от того, что он просто умылся, не случилось бы, но выражение лица мальчика было настолько недовольным, что Кей счёл нужным извиниться.
— А, прости. Не знал, что здесь занято.
Пока он растерянно говорил, не успев даже вытереть своё мокрое лицо, ребёнок побагровел, крепко сжав губы.
Мальчик молча направила к выходу из ванной. «Ох», — только и подумал Кей, отступая на шаг, как мальчишка схватил стоявший рядом таз и плеснул водой ему в лицо.
Не успел он и пикнуть, как холодная вода окатила его с головы до ног.
«…»
Кей поднял руку и медленно провёл по мокрому лицу. Сон как рукой сняло. Да, он ошибся ванной, но это не повод облить его ледяной водой. По мнению Кея, заслужить такое можно было, изменив с двумя, а то и тремя партнёрами… но уж точно не в этой ситуации.
— Ах ты, сукин сын…
Когда Кей выругался, сын виконта, злобно смотревший на него, изумлённо округлил глаза, словно впервые в жизни услышал подобное ругательство. Кей и сам удивился такой реакции на простое «сукин сын» и уставился на мальчика.
«…»
Вскоре мальчик презрительно скривился, будто говоря: «а, ну понятно». Затем он оттолкнул Кея, брезгливо вздрогнув, словно дотронулся до чего-то грязного, и вышел из ванной.
«Ну и дела», — когда мальчик ушёл, Кей ещё долго стоял у двери, кипя от злости. Он не был бесхарактерным, просто Зигрил подавлял его. С друзьями и женщинами он был мягок, но терпеть необоснованные нападки от какого-то ребёнка он был не намерен.
— Вот же ж…
Кей не выбежал за дверь и не схватил мальчишку только из-за Зигрила. Если бы тот узнал, этого сопляка, скорее всего, постигла бы участь наследника гильдии Арата: его голова отделилась бы от тела в мгновение ока. Зигрил не знал меры, а месть, которую задумал Кей, отвести его в сторонку и надавать подзатыльников, он бы и за наказание не счёл.
«Кажется, теперь я больше оглядываюсь на других, чем до того, как стал императрицей… Положение стало выше, а беспокойств только прибавилось. Это и есть то самое «осознание статуса императрицы», о котором говорил Зигрил?»
Кей глубоко вздохнул и вытерся полотенцем.
— Ты что, в ванну упал? Что за вид? — прищурившись, спросил Зигрил, когда Кей вышел, снимая промокшую рубашку.
— Да, вроде того.
Кей ответил как ни в чём не бывало и начал искать рубашку, которую ему приготовили слуги.
— Апчхи! — от холода он чихнул.
— Хм.
Пока он, наклонив голову, искал бельё, рука Зигрила коснулась его затылка. Он вытер пальцами оставшуюся влагу и спросил:
— Сын виконта только что вышел из ванной, куда ты заходил, голый и злой.
— А, это я виноват. Он был там до меня. Я не заметил, потому что был сонный, — ответил Кей, на что Зигрил, прищурившись, улыбнулся.
— Ты точно не станешь кровавой императрицей.
— О чём вы…
Зигрил с усмешкой посмотрел на Кея, избегающего его взгляда, затем легко поднялся и сказал:
— Одевайся скорее. Мы немедленно уезжаем, — его глаза, направленные в сторону окна, слегка покраснели.
***
— Ну, всё в порядке. Его Величество ведь ничего не заметил, верно? — успокаивающе обратился Шуман к виконту Лучерониа, и тот замахал руками:
— Да, но… Сначала я так переживал, не предал ли нас канцлер, и не узнал ли обо всём Его Величество, — при одной мысли о вчерашних событиях виконта бросало в холодный пот. Учитывая непредсказуемый характер Зигрила, тот мог бы встать посреди ужина и заявить: «Так, теперь, когда мы поели, можно и предателя казнить».
— Ради плана вы очень умело играли. Выглядели как обычный подданный, искренне уважающий и почитающий Его Величество.
Шуман хитро улыбнулся, а виконт Лучерониа оскалился в ответ.
— Конечно, куда мне до канцлера. Вы так хорошо играете, что никто и не скажет, что вы — пёс, предавший хозяина… Ой, — виконт Лучерониа прикрыл рот, с которого сорвались неосторожные слова, и покосился на Шумана. Тот, услышав оскорбление, лишь беззаботно махнул рукой.
— Ох-ох, кто бы мог подумать, что мы с ним столь близки. Он просто платит мне деньги, заставляя что-то делать вот и всё.
Конечно, для Шумана лучшим человеком был тот, кто платил ему деньги. Так или иначе, когда тот сказал это так, будто это было пустяком, виконт Лучерониа улыбнулся и сказал:
— Возможно, я преувеличил, но рад, что вы понимаете мои намерения.
— Ещё бы не понять, — Шуман широко улыбнулся, заложив руки за спину, и посмотрел в сторону особняка.
Зигрил вышел, держа Кея за руку, словно они собрались на прогулку.
— Доброе утро, Ваше Величество. Нам предстоит долго скакать, если мы не хотим сегодня ночевать в поле. Вы же не девицы, почему же так долго наряжались? — махнул рукой Шуман.
Даже когда они въехали в деревню, собралось довольно много зевак, но сегодня толпа была ещё больше: от семьи Лучерониа, желавшей произвести впечатление на императора, до простых жителей, которым было любопытно взглянуть на императора с императрицей. Когда виконт Лучерониа преклонил колено и поклонился, жители деревни неловко последовали его примеру. Кей, которому было не по себе от поклонов, сколько бы раз их ни отвешивали, попытался спрятаться за Зигрила, но тот крепко удержал его рядом.
— Хорошо ли вы спали ночью?
— Так себе, — равнодушно ответил Зигрил, хотя следовало бы сказать «спасибо» или «вполне». Виконт на мгновение застыл, но Зигрил не обратил на это внимания и велел людям подняться.
— Т-так себе? Прошу прощения. Моей вины в этом…
Зигрил кивнул, словно говоря: «да, твоей вины предостаточно». Кей, выходя из дома после такого радушного приёма, на мгновение подумал, что он тут вообще делает, но, вспомнив, как его утром облили водой, решил, что такая месть вполне приемлема.
— Вам пора.
Шуман открыл дверцу кареты и поторопил их. Кей поблагодарил виконта и его жену, затем посмотрел на сына виконта, стоявшего рядом. Лицо мальчика всё ещё было искажено злобой, словно он до сих пор не остыл после утреннего инцидента. Когда Кей взглянул на него, тот скривил губы, будто увидел что-то мерзкое, и отступил на полшага. Его отец так хорошо владел лицом, но у мальчика, возможно, из-за юности, презрение читалось в каждом жесте.
— Эйран, — смущённо позвал виконт, но выражение лица сына не изменилось.
— Похоже, с ребёнком что-то не так, — равнодушно произнёс Зигрил, на что виконт Лучерониа ответил:
— Ах, кажется, он нездоров. Он у нас слабенький… — и развернул сына. Но тут мальчик разрыдался.
— Этот педик вошёл в мою уборную… А если я заражусь? — пробормотал он, захлёбываясь слезами. Его голос тонул в рыданиях, но все всё расслышали. Наступила тишина, и Кей тихо вздохнул. Даже не глядя, он почувствовал, как звереет стоявший рядом Зигрил.
— Лучше бы виконт дал своему сыну хорошее воспитание, — сказал Зигрил с улыбкой в голосе.
— Ваше Величество, Ваше Величество, он ещё ребёнок… пощадите его. Пожалуйста…
Это было настолько прямое оскорбление, что даже нельзя было сослаться на недоразумение.
— Зигрил, подождите.
Когда Кей остановил его, Зигрил, играясь с его всё ещё влажными волосами, сказал:
— Великодушный Кей. Ты готов заступиться за этого ребёнка даже после того, как он облил тебя водой.
— Э-э, ну…
Кей стиснул зубы. Он опоздал. Надо было сразу всё отрицать, но Зигрил, словно всё зная, оттолкнул его и встал перед ребёнком.
«Облили водой…» — лица виконта и его жены побелели при мысли о поступке сына. Сколько бы они ни поносили его за спиной, называя проституткой, раздвигающей ноги перед мужчинами, он всё равно был императрицей. Любимцем императора. Матерью единственного законного наследника. Кей был единственным, кто мог стоять наравне с императором.
И этого человека облили водой? Виконт с женой готовы были убить себя за то, что при сыне ругали императрицу, говоря: «Он — проститутка, грязная тварь, настолько бесстыдная, что даже женщин соблазняет».
Ребёнок, который плакал и клялся, что заразится, не понимая, что происходит, перестал плакать, когда родители упали на колени и обняли его. Он посмотрел на Зигрила, тяжело дыша. В руке тот держал остро заточенный меч, который в какой-то момент вытащил из ножен.
— Я тебе кое-что объясню.
Зигрил поднял меч, и ребёнок, как заворожённый, уставился на него.
— Нельзя ругать императрицу, ублюдок.
Лицо ребёнка побледнело, как полотно, когда меч, под стать доброй улыбке и голосу, опустился:
— Нет, Ваше Величество! — воскликнула виконтесса, и в тот же миг виконт Лучерониа обнажил меч у пояса и заслонил ребёнка.
— Вот как, — улыбнулся Зигрил, словно совершил небольшую ошибку. С лязгом меч виконта, расколовшись надвое, упал на землю.
— Ах, а-а-а-ах! — пронзительный крик виконтессы разорвал тишину. Виконт Лучерониа, пытавшийся заслонить ребёнка и блокировать меч Зигрила своим, не смог защитить ни его, ни себя.
Меч Зигрила пробил меч виконта, а затем одним движением рассёк надвое и его самого, и стоявшего за спиной сына.
«…»
Кей прикрыл рот, к которому подступила тошнота, и отвернулся. Он надеялся, что на этот раз обойдётся без смертей, но не тут-то было…
— Боже мой! Что же мне делать, если вы его убьёте! — воскликнул Шуман, тряся Зигрила. Тот раздражённо оттолкнул Шумана рукой, держащей меч, и спросил:
— Он тебе что-то был должен?
— Ах-ах, нет, не то чтобы должен, но если так запросто убивать людей, поместье останется пустым, — Шуман продолжал свою сумбурную речь. На его последующие извинения Зигрил заключил:
— Похоже, всё-таки был должен.
— Виконтесса ещё жива, так что получишь с неё. Ах да, не забудь конфисковать все земли и имущество виконта Лучерониа и передать их императрице Кею, который пострадал в этом инциденте.
«…»
«Ну и зачем мне земли и имущество, если я всё равно живу во дворце? Только лишние хлопоты. Даже если Зигрил потом разрешит мне уйти куда угодно, сюда я точно не вернусь.»
Кей попросил плачущего Шумана раздать напитки горожанам и сел в карету.
— Мне должны были 10 золотых… Вчера виконт сказал, что заплатит за лошадь… — что-то бормотал Шуман перед виконтессой, которая кричала от отчаяния.
— Выбросьте меч и садитесь, — сказал Кей, наблюдая, как Зигрил открывает дверцу кареты. Тот бросил меч, вытер забрызганные кровью руки платком, а затем бросил платок на землю, прежде чем забраться в карету.
— Я не собирался убивать и виконта, — сказал Зигрил с ленивым выражением лица, и Кей подумал, что тот с самого начала планировал убить обоих.
— …А виконтесса?
— Для женщины остаться в живых может быть мучительнее.
Зигрил улыбнулся. По его лицу было видно, как он наслаждается мыслью о том, как тяжело ей будет после потери мужа и сына, дома и земли. Даже драгоценностей и красивой помады, которой она вчера накрасилась, она вскоре лишится.
— Если ты хочешь быть только моим супругом и матерью Оза, я удвою усилия, чтобы защитить тебя. Чтобы никто не смел тебя игнорировать, я стану ещё безжалостнее, — весело рассмеялся Зигрил. Он был резок и остёр, как бритва, возможно, потому, что только что пролил человеческую кровь.
Кей тихо вздохнул и потянулся к Зигрилу, чтобы взять его за руку. Тот усмехнулся, посчитав этот лёгкий жест милым.
— Тебе не нравится, когда я так делаю? — спросил он, глядя в глаза Кею. Тот слегка отвёл взгляд.
— Не то чтобы не нравится, но…
Но если подумать, виконт Лучерониа тоже покушался на жизнь Зигрила. Просто тот оказался сильнее и ударил первым. Но, возможно, разница была не так уж и велика.
Конечно, это было лишь удобное оправдание. Кей почесал затылок, снова глубоко вздохнул и заговорил.
— Мои слова всё равно вас не изменят, да и для поддержания вашего статуса, наверное, иногда приходится так поступать…
— Как же долго ты подбираешься к тому, чтобы сказать, что тебе это нравится.
«…»
На слова Зигрила, что если не ненавидишь, значит, нравится, Кей хотел возразить, но промолчал. Спорить с ним — только себе вредить.
Зигрил хитро улыбнулся и крепко сжал руку Кея. Тот, смущённый тем, что сам взял его за руку, опустил взгляд на своё запястье. Зигрилу, казалось, нравилось его смущение.
— Хватит смотреть.
Казалось, его лицо вот-вот треснет.
Зигрил какое-то время пристально смотрел на Кея, на его покрасневшее ухо и затылок, а потом вдруг заговорил, словно разговаривая сам с собой.
— Я знаю, что ты так относишься к большинству людей с добротой. Поэтому все думают, что они тебе нравятся, и лелеют эти нелепые мысли… — протянул Зигрил, глядя на Кея с некоторым беспокойством.
Кей заметил, как слегка потемневшие фиолетовые глаза Зигрила наполнились тревогой, словно он совсем потерял рассудок. Смотря на это его выражение, Кей заметил, как Зигрил расплылся в слабой улыбке.
— Ну… у меня такое чувство, что я тебе очень нравлюсь.
— …Что? — растерянно переспросил Кей.
— Кажется, ты меня любишь. Хотя это может быть и заблуждением, — снова сказал Зигрил, слабо улыбаясь. У него было мало уверенности в своих словах, а точнее — ни капли.
Для него было необычно говорить так расплывчато. Кей, опешив, отпустил его руку, но Зигрил сжал её крепче.
— Л-любовь…
«Если это что-то вроде ненависти, то, наверное, какие-то чувства у меня к нему есть…» — Кей слегка нахмурился, а Зигрил широко улыбнулся.
— Не стоит так нервничать. Это дурацкое зеркало скоро покажет, лжёшь ты или я ошибаюсь.
— Нервничаю? Я нервничаю? Как и ожидалось… вы собираетесь направить его на меня?
— Конечно. Свои чувства я и так хорошо знаю.
Зигрил рассмеялся, словно говоря: «ты что, думаешь, я дурак, который не знает, что у него на сердце?». Кей, на лице которого на мгновение отразилось смущение, поджал губы и спросил спустя долгое время:
— И… что же вы чувствуете?
«Неужели он действительно знает своё капризное, как тростинка, сердце?»
Вместо ответа Зигрил лишь странно улыбнулся. В его выражении лица отражалось что-то одновременно и насмешливое, и издевательское, не поддающееся толкованию.
Через некоторое время Шуман, закончивший разговор с виконтессой и так и не поняв, получит ли он деньги, вернулся и доложил:
— Я послал Хью письмо с просьбой вернуть имущество виконта Лучерониа, — а затем сел на место кучера.
Хоть и с небольшим опозданием, карета с тремя людьми смогла покинуть поместье виконта Лучерониа до полудня.
***
Через три дня они прибыли в город.
Татана, расположенная на полпути между столицей и горами Стека, была довольно крупным торговым городом. Она служила популярным местом остановки для бесчисленного множества путешественников, так как отсюда дороги расходились: одна вела через горы Стека на северо-запад, а другая — через порт Карихо на юго-запад.
По совету Кея, который хотел избежать беспорядков, они решили не оставаться на ночь, а лишь купить самое необходимое для лагеря. Кей настоятельно рекомендовал скрывать их принадлежность к императорской семье и вести себя как можно тише. Он неоднократно призывал их никого не убивать, ничего не отбирать, а просто заплатить полную цену и купить всё честно, без обмана.
Конечно, несмотря на это, Зигрил и его спутники привлекали немало внимания. Дело было не в том, что кто-то узнавал в них императорскую чету, а в роскошной карете и впечатляющей внешности Зигрила. Вероятно, их принимали за избалованных сынков каких-нибудь вельмож, поэтому, куда бы они ни пошли, их провожали любопытными взглядами. Кею было не по себе находиться здесь, но Зигрил, будто, не замечал чужого внимания и шёл спокойно, невозмутимо…
Чтобы поскорее выбраться из города, они решили разделиться и отправиться за покупками. Зигрил покупал еду и воду, Кей — соль, специи и лекарства, а Шуман менял лошадей. Они договорились встретиться через час у кареты, которую оставили у гостиницы.
Зигрил очень переживал, отпуская Кея одного, но больше всех волновался сам Кей. Как и говорила старшая горничная Сьюзан, можно ли было отпускать Зигрила одного в многолюдный город? Он боялся, что тот мог бы кого-нибудь пырнуть мечом.
— Тогда будьте осторожны…
Когда он посоветовал ему быть осторожным и не причинять никому вреда, Зигрил схватил его за руку и сказал:
— Наш милый Кей, как я могу тебя отпустить, если боюсь, что тебя украдут? — Зигрил долго читал ему нотации: не ходить за незнакомцами, не принимать подозрительные лекарства, потому что это опасно, и смотреть по сторонам, чтобы не попасть под повозку.
— Кто бы увидел, подумал бы, что это первое поручение четырехлетнего ребенка. Честно говоря, мне кажется, что умственное развитие четырехлетнего лучше, чем у императрицы… В общем, у нас мало времени, так что давайте поторопимся. Вы должны вернуться через час.
Шуман разнял их, настоятельно напоминая, что им предстоит отправиться в горы Стека до конца недели, чтобы сразить дракона.
Зигрил с сожалением отпустил Кея, но, обернувшись, сказал:
— Хотя я уверен, что ты бы об этом не подумал, но если ты думаешь, что это твой шанс сбежать… — его зрачки внезапно сузились, как у змеи. Холодок пробежал по затылку. Зигрил улыбнулся, пряча зрачки, и продолжил:
— Ты умный и сообразительный, так что этого просто не может случится. Ты бы не стал так легко делать то, о чём будешь жалеть всю оставшуюся жизнь, — холодно произнёс он, похлопав Кея по щеке, и направился к рядам с едой. Кей на мгновение замер, смотря, как спина Зигрила растворяется в толпе, а затем повернулся и пошел в направлении лавки через дорогу.
«…»
«Сбежать» — в последнее время он часто это слышал, как будто действительно собирался сбежать от Зигрила. Когда они только поженились, тот часто шутил на эту тему, но года через три никто из них об этом и не думал. Зигрил знал, что Кей не решился бы на такой рискованный шаг, а сам Кей уже как-то приспособился к жизни. А потом…
«…»
Если бы он и расстался с Зигрилом, то наиболее вероятным был бы вариант, что тот сам его отпустит. Другие казались нереальными.
Как бы он ни думал, бежать в одиночку или довериться кому-то, кто предложит помощь, было бы глупо. В конце концов, это же Зигрил. Быть преследуемым им в одиночку было бы ужасно. Учитывая численность имперской армии и невероятную проницательность Зигрила, самоубийство было бы более хорошим вариантом, как физически, так и морально. А предложение Шумана было совершенно не заслуживающим доверия.
Не было другого выхода, кроме как ждать, пока Зигрил сам его отпустит.
— Кажется, ты меня любишь, — вспомнив это, Кей почесал ухо.
— Это дурацкое зеркало скоро покажет, лжёшь ты или я ошибаюсь.
На этих выходных Зигрил планировал найти зеркало Тарго и направить его на Кея.
— Мне это не нравится… — тихо пробормотал Кей. Зеркало, которое отражало все, что у человека на сердце. Что за дурной вкус. Чувства не всегда подвластны воле, и что бы ни было у него на сердце, оно должно оставаться скрытым.
Кей не мог предсказать, что появится в его отражении. Покойные родители? Побег на свободу? Оз? Он не мог предсказать, что появится, и не мог предсказать реакцию Зигрила…
Если бы появилось что-то вроде свободы, сказал бы Зигрил, что «отпустит» его, как в тот день?
«Ох, чёрт…»
Кей почесал ухо, чувствуя, как оно горит. Тарго или кто там зачем-то создал такое сложное зеркало.
— Кажется, ты меня любишь.
Кей прикусил губу. «Вряд ли это любовь, но что, если в зеркале появится Зигрил… Если он и вправду увидит в зеркале своё отражение, что он скажет?»
«Кто знает изменчивую природу человеческого сердца…?»
Он не мог понять, отпустит ли он его, убьёт ли, сделает вид, что не замечает, или отреагирует как-то иначе. Кей покачал головой. Он понятия не имел, что скажет этот человек. Попытки угадать лишь вызывали головную боль.
Кей достал карманные часы, увидел, как быстро пролетело время и огляделся в поисках лавки специй.
Там был магазинчик, где продавались довольно неплохие специи, хотя и не те элитные, что можно найти во дворце. Шуман настаивал, что мог бы купить их за полцены, и предупреждал, чтобы тот не переплачивал, но Кей решил заплатить полную цену без торга. Он знал, что Шуман наверняка уже обокрал какого-то бедолагу в этом городе. Даже если он не мог компенсировать ущерб, он чувствовал, что должен отплатить обществу. Он не был безупречным человеком, но общение с этим хозяином лавки и его слугой навело его на мысль:
«Мне тоже нужно жить достойной жизнью…» — подумал он, доставая кошелёк.
В тот момент, когда он отсчитывал семь серебряных монет из своего кошелька, звеневшего золотыми монетами…
— Ого…!
«Бац!»
…Откуда-то выбежал невысокий мужчина и с силой толкнул Кея, повалив его на прилавок. Не извинившись и даже не взглянув на него, мужчина скрылся в толпе.
— Ой, извините. Тьфу, мой кошелёк.
Кей, который вскочил, собирая рассыпанные по столу специи, обнаружил, что кошелёк, который он держал в руках, исчез. Это был карманник.
— Какого чёрта…
Кей схватился за пояс и побежал в толпу, где скрылся мужчина. Коротышка в чёрном взглянул на преследующего его Кея и побежал быстрее.
«Ох, ну правда. Всего три года назад мир не был столь опасен. Конечно, меня уже однажды грабили, но я никогда не чувствовал, что мир силой втягивает меня в неприятности. Я думал, что если когда-нибудь расстанусь с Зигрилом, то тогда и стану настоящей жертвой.»
«Нет. Я выживу сам», — Кей стиснул зубы и побежал. «Разве это не проклятие — мысль, что я не выживу без Зигрила?»
Коротышка петлял по переулкам, пытаясь стряхнуть его, но Кей не отставал.
Коротышка испугался и побежал изо всех сил, тяжело дыша, а аккуратно одетый и опрятный человечек, который смеялся, платя втридорога за специи, гнался за ним как сумасшедший, не теряя следа.
Кей побежал ещё быстрее. Это была выносливость и ловкость, которые он отчаянно развивал, чтобы пережить ежедневный, опасный для жизни секс. Разрыв между ними постепенно сокращался, и, когда измученный, стонущий мужчина сделал шаг вперёд, Кей подскочил сзади и набросился на него.
— Фух, фух, этот гад… Мой кошелёк… — Кей схватил сопротивляющегося мужчину, который ворчал, отбиваясь, и потянулся к его карману. Мужчина брыкался и наносил удары, не желая отдавать кошелёк. Пока Кей увернулся от очередного удара и отступил, тот вытащил меч.
— Пожалуйста, не надо.
Кей жадно дышал, а затем тихо вздохнул. Мужчина неловко взмахнул мечом и пригрозил:
— Не подходи ближе! — Кей невольно рассмеялся над его неуклюжим фехтованием. Даже не сравнивая его с безумным мастерством Зигрила, Кей, который немало тренировал новичков, мог сразу сказать, что тот никогда раньше не держал меч как следует. Руки были настолько слабы, что меч неуверенно скользил по воздуху. С таким мастерством даже подол его одежды было трудно разрезать.
— Уходи! Убирайся!
Мужчина закричал, обливаясь потом. Кей осторожно приблизился, быстро увернувшись от замахнувшегося лезвия, схватил руку с мечом, вывернул её и, зайдя за спину, бросил коротышку на землю. С глухим стуком тот упал на кучу мусора. Кей прижал мужчину коленом к спине, схватил его за затылок и выхватил кошелёк, который тот привязал к поясу.
Он открыл его: деньги были на месте.
Мужчина злобно посмотрел на Кея, и тот ударил его кошельком, полным денег, прямо в лоб.
— Нужно смотреть, на кого нападаешь.
Он был таким дураком, что нацелился на кошелёк человека, который каждый день рисковал жизнью ради секса. Конечно, ему не повезло, что это было не столь очевидно, но все же…
Кей вытер пот с подбородка и встал. На мгновение он задумался, что с ним делать. Всего на мгновение.
— Пожалуйста, живи праведной жизнью.
Кей, оставив мужчину на земле, сделал ему формальный выговор и вышел из переулка. Когда он был вице-капитаном стражи, он всех таких парней отправлял в тюрьму, но теперь, если бы они попали к страже, из-за Зигрила всё стало бы только хуже. Это была просто лишняя головная боль.
Обернувшись, Кей расстегнул пару пуговиц на пропитанной потом рубашке, ожидая, что Зигрил снова его отругает. Но если он промолчит о том, что сегодня произошло, то тот ничего не узнает… С этой мыслью Кей огляделся.
Он оказался далеко от улицы специй, а времени оставалось меньше получаса. К тому же, он заплатил в лавке специй, но так и не получил свой товар…
«Меня не только обманули, но и я даже не забрал свою покупку. Если я вернусь в таком виде, Шуман, наверное, будет ворчать, что я занимаюсь благотворительностью», — Кей словно слышал, как Шуман ворчал бы о том, что, если он хотел подавать милостыню нищим, лучше бы отдал деньги ему.
Блуждающий взгляд Кея наткнулся на знакомый силуэт. Это был Шуман.
«Откуда он пришел?..»
«Зачем он здесь? Конюшня в другом месте.»
Кей уже собирался пройти мимо, притворившись, что не видит его, как вдруг он заметил, что Шуман протягивает кому-то серебряную монету, оглядывается, а затем сворачивает в обшарпанный переулок. Конечно, было непохоже, чтобы он пришёл сюда менять лошадей.
«Что за…»
Кей пришёл к выводу, что разумнее было бы просто пропустить это мимо себя и притвориться, будто ничего не происходило. Его не отличала особая любознательность, а поступки Шумана были явно аморальными, приносившими выгоду лишь самому Шуману. Если бы Кей стал обращать на это внимание, то просто потерял бы веру в человеческую природу — именно так он рассуждал в тот момент.
«…»
«Почему я иду за Шуманом?» — Кей подумал, что в последнее время он ведёт себя очень странно, и тихо вздохнул. Странным было то, что, даже думая, что это странно, он двигался вперёд.
Кей осторожно последовал за Шуманом в переулок. Тот был человеком наблюдательным и чувствительным, хоть и не как Зигрил. К тому же, чувствуя за собой нечистое, Шуман постоянно оглядывался. Кей спрятался за деревянным ящиком и, выждав, осторожно выглянул.
Шуман встретился с мужчиной средних лет. Кей хорошо его знал. Это был граф Шарлотт, известный мощью личной армии.
«…»
Едва Кей успел задуматься о том, зачем этот человек здесь, как сразу же понял причину. Он был уверен, что именно граф стоял во главе заговора.
Граф Шарлотт, с которым Кей иногда здоровался при встречах во дворце, всегда сиял радостной улыбкой, но он был человеком с огромными амбициями. Неудивительно, если он стремился к трону или к подобной власти.
Он был человеком, пользовавшимся значительным влиянием и авторитетом на политической арене, но теперь оказался связан с этой жалкой шайкой предателей. Кей, затаив дыхание, внимательно слушал их разговор. Было далеко, но разобрать слова было можно.
— …Разве нет? Как ты вообще оказался на территории виконта Лучерониа? Перед ней есть большой город под названием Широ.
— Нет, ну… я сделал всё, что мог. Но этот тип с императрицей… В общем, они вытворяли такое в карете, что все вокруг пальцем показывали. Как тут в город въедешь? И я специально развёл костёр для ночлега, повесил котёл, а этот господин, сходив за водой, заявил, что впереди деревня, и предложил пойти туда. Откуда мне было знать? Вы и не представляете, как я изворачивался, чтобы этот тип ничего не заподозрил.
Шуман махнул рукой и глубоко вздохнул, словно ему действительно пришлось нелегко, но лицо графа Шарлотта было непроницаемым.
— Я и так пытался уговорить их заночевать в гостинице, чтобы как-то выкрутиться, но тут издалека прибежал запыхавшийся виконт.
Шуман заныл, говоря, как ему было неловко. Кей и вправду помнил растерянное лицо Шумана в тот момент.
— Какого черта он вообще туда приперся, когда его никто не звал? Еще и ночлег ему обеспечил, накормил. А как он расхваливал этого зверя за ужином! А я сидел и думал: «а что, если эта тварь нас предаст?». Вы хоть представляете, как я переживал?
— Нет, виконт, должно быть, был в замешательстве…
— Он был готов ему пятки лизать. Кто в замешательстве станет так себя вести? В жизни бы не подумал, что услышу, как кто-то назовет его «милосердным» и «добрым»…
«Добрый и милосердный» — Кей, услышав тогда от виконта эти слова, и впрямь чуть не поперхнулся водой. Шуман, махнув рукой, принялся долго поносить виконтессу Лучерониа, а затем сказал:
— Да и о смерти его подумайте. Мы уже собирались покидать город. Я со спокойной душой открыл дверь кареты и ждал, но тут сын виконта с кислой миной заявляет, что от императрицы ему передастся мужеложство. Откуда мне было знать, что такое случится? Я тогда просто дар речи потерял.
— Более того, он ещё и плеснул в императрицу холодной водой. И как, скажите на милость, я должен был спасти ему жизнь после такого? — причитал Шуман.
— Да и сам виконт тоже хорош. Полез под его меч по собственной воле. Чего еще он ждал, кроме смерти? Меч того ублюдка когда-то и городские ворота снес. А этот что? Пытался защитить ребенка тонким клинком, которым, небось, и не пользовался толком. Тоже мне, защитничек.
Шуман с жалостью поцокал языком.
— Это так, но…
Выражение лица графа Шарлотта, казалось, непроницаемое, как скала, слегка смягчилось от бессвязных оправданий Шумана. Кей подумал, что граф никак не мог предвидеть такого поведения от виконта и его сына.
— И все же, для простой случайности это слишком. В первый же день путешествия императора один из нас лишился головы.
— А если не случайность, то что? Вы что, меня подозреваете? Послушайте, думаете, я своей головой не дорожу? Или считаете, что его меч меня пощадит? — Шуман, напротив, пришёл в ярость.
— Хотите верьте, хотите нет, но это случайность, — отрезал он.
— Я и представить не мог, что он вдруг прикажет мне готовиться к поиску зеркала Тарго… И уж тем более не знал о том, что случится потом. Если бы я мог такое предвидеть, стал бы я сейчас, как безумец, разговаривать с вами, граф? Я бы лучше постелил коврик в людном месте и гадал бы за деньги.
При неожиданных словах Шумана о том, сколько может заработать хороший гадальщик, на лице графа Шарлотта мелькнуло презрение, но он быстро взял себя в руки.
— Допустим… но в любом случае, в столь тревожной для нас ситуации, думаю, канцлер мог бы проявить больше участия…
В ответ на слова графа Шуман тяжело вздохнул. Весь его вид говорил: «дали всего 1,2 миллиона золотых и одну алмазную шахту, а требуют до неприличия много». Почувствовав это, граф Шарлотт слегка посуровел.
— Что это за выражение лица?
— Ничего-ничего. Просто живот свело от мыслей о том, сколько гадалки зарабатывают одним лишь языком… В любом случае, впредь я буду внимательнее. Этот инцидент стал для меня полной неожиданностью, я просто не успел ничего предпринять.
Шуман почесал щеку, словно вспоминая то досадное стечение обстоятельств.
— Тем не менее, до конца путешествия у нас будет ещё немало возможностей.
Глаза Шумана хищно блеснули, что было заметно даже на расстоянии. Его лицо выражало уверенность, словно у него уже был план. Успокоив графа этой самоуверенной улыбкой, Шуман сменил тему:
— Однако не слишком ли вы много на меня одного свалили? Такая прекрасная возможность, а за всю неделю — ни одного нападения. Нужно же хоть немного ослабить его, чтобы моя последняя карта сыграла как следует, разве не так?
— Э-это… мы как раз кое-что готовим. У подножия гор Стека…
Шуман, вскинув брови, с интересом произнес:
— Ого.
Граф Шарлотт, оглядевшись по сторонам, будто собираясь сообщить нечто важное, тихо прошептал ему что-то на ухо. Кей подумал, какой смысл сейчас шептаться, но как ни вытягивал шею, ничего не мог расслышать.
— А это неплохая мысль, — услышав план, глаза Шумана заблестели.
— Если всё получится, то моя карта может и не понадобиться. Но если это произойдёт… Моя шахта… — пробормотал Шуман, говоря о ней так, будто она уже по праву его. Граф Шарлотт бросил на него быстрый взгляд, но тут же улыбнулся, словно решив не придавать значения таким мелочам.
— Что ж, если дело выгорит, алмазная шахта — не проблема.
Для Шумана алмазная шахта была очень даже проблемой, но граф Шарлотт лишь зловеще улыбнулся. И при словах о том, что шахту ему все же отдадут, Шуман тоже оскалился в отвратительной ухмылке.
«…»
«И зачем я только подслушиваю этот разговор?» — с досадой подумал Кей, жалея, что ввязался в это дело, от которого на душе было только неспокойно. Он и так, следуя за ними, подозревал, что их беседа может быть связана с покушением на Зигрила…
С самого начала он думал, что случайно подслушал лишнее, но теперь всё стало ещё хуже.
— Однако… — граф Шарлотта вдруг замолчал на полуслове.
Кей, на миг отвлекшийся на самобичевание, вздрогнул, встретившись со взглядом Шумана, и тут же спрятался за деревянный ящик.
«Заметил? Он меня заметил?» — сердце рухнуло вниз. Послышались шаги, кто-то приближался.
— Кажется, здесь спряталась крыса, — это был граф.
Раздался лязг вынимаемого из ножен меча. По-настоящему леденящий звук, принадлежавший графу с его мощной личной армией и закалёнными в боях костями, был до ужаса пугающим.
Сражаться или защищаться было бессмысленно. Как бы усердно Кей ни тренировался, он оставался всего лишь вице-капитаном стражи в захолустном городке. Даже с Кройбаном, капитаном в этом сельском Лаблене, он почувствовал разницу в силе после нескольких обменов ударами. Сражаться с генералом, ведшим в бой десятки солдат, было безнадёжно.
Кей почувствовал, как холодный пот стекал по спине. Тень графа нависла над деревянным ящиком. Он занёс меч, намереваясь одним ударом разрубить и шпиона, и ящик, как это сделал Зигрил несколько дней назад.
— А-а-а!
— О боже, о господи! — в тот момент, когда Кей уже готов был выскочить, сзади донесся пронзительный вопль Шумана.
— Что такое?
— Ох боже, о боже, что же делать… Что же мне теперь делать!
Граф удивлённо спросил у топающего ногами Шумана:
— Что с вами? Что случилось?
— Кажется, меня только что ограбили! — голос Шумана дрожал на грани слёз. Он утверждал, что это точно был тот парень, который недавно так грубо его толкнул.
— О боже, о боже, о боже-е-е…! Мои деньги! Моё состояние! Мои две золотые монеты…!
Нет, Шуман и вправду затрясся, готовый разрыдаться, и кричал: «мои две золотые!», а граф Шарлотт растерянно восклицал: «н-ну, что вы плачете, взрослый же мужчина…»
Убедившись, что граф отвернулся, Кей не медлил. Спотыкаясь, он выполз из переулка на четвереньках. Завернув за угол, он бросился бежать со всех ног. Он понимал, что граф Шарлотт, осознав, что шпион сбежал, бросится в погоню.
«Может, Шуман мне помог? Он знал, что я подслушивал?» — но даже если и знал, тот не мог быть уверен, что это был именно он. И всё же, Шуман так реалистично рыдал из-за золотых монет. Такое невозможно сыграть, если только он и вправду не потерял кошелёк. Нет, серьёзно, обычный человек не стал бы так убиваться, даже потеряв кошелёк.
И всё же, это был поистине спасительный момент. Если бы не Шуман, в следующее мгновение Кея разрубили бы пополам.
Кей содрогнулся, вспомнив, как тень занесённого меча мелькнула над его головой.
— Ык!
В этот момент что-то схватило его сзади, словно коса смерти зацепилась за одежду. От крепкой, твердой хватки Кей едва не упал, испуганно ахнув.
Знакомые руки обвили Кея, который уже был готов упасть в обморок.
— Куда ты так несёшься? — Зигрил, поймал и обнял бледного, как смерть, Кея, бежавшего сломя голову, и с удивлением спросил. Кей, до смерти напуганный, узнал того, кто его держит, и пролепетал:
— З-зиг… Зигрил…
Едва он смог выговорить его имя, как сердце тревожно заколотилось.
— Да, я Зигрил. Что случилось? Кто заставил тебя так побледнеть и бежать? — нежно прошептал он. Его рука, убирая влажные от пота волосы Кея, была ласковой, как у матери, успокаивающей испуганного ребёнка. От каждого прикосновения тёплых пальцев к холодному лбу сердце трепетало.
Кей, задыхаясь, посмотрел на Зигрила. Тот крепко обнял его, успокаивая, и заглянул в его глаза своими прекрасными фиолетовыми глазами.
Может, он слишком быстро бежал? Или от сильного испуга? Сердце билось странно, будто внутри вспыхивали искры. Кей отвёл взгляд и, высвобождая руку из хватки Зигрила, проговорил:
— Ну, я немного испугался, а вы вдруг меня так внезапно схватили…
— Испугался чего?.. — Зигрил с недовольством посмотрел на высвобожденную руку Кея и спросил. Тот на мгновение замешкался, но потом всё же ответил:
— Понимаете, я засмотрелся, заплатил за специи, а сами специи забыл… У меня потемнело в глазах при мысли о том, как будет ворчать Шуман, а тут еще и вы меня схватили, вот я и испугался… — пробормотал Кей в своё оправдание.
— Меня и так немного обсчитали, а если он ещё и об этом узнает, то придёт в ярость…
Зигрил слегка нахмурился, но кивнул:
— Да, этот тип на такое способен.
— И все же, ты, как-никак, — императрица, а бежишь так из-за каких-то забытых специй. Подумаешь, Шуман. Одно твоё слово, и он лишится головы. А я уж подумал, раз ты несёшься как угорелый, за тобой с мечом гонятся.
— Ха-ха… Да что вы.
Кей пожал плечами, мол, что такого могло случиться в подобном месте, но в глубине души почувствовал укол совести. Сегодня, меньше чем за час, его дважды чуть не зарезали. Не ему было говорить Зигрилу или Шуману: «будете так жить — получите нож в спину».
— Что вы забыли? — резкий голос сзади заставил Кея вздрогнуть. Перед ним с угрюмым выражением лица стоял Шуман. Кей оглянулся, опасаясь, что граф Шарлотт где-то рядом, но его не было.
— Что значит «забыл»? Ничего страшного. Он не забыл, а просто пожертвовал деньги лавке специй. Знал, что это бесполезно, но его добрая душа не смогла поступить иначе.
Когда Зигрил мягко приукрасил ситуацию, лицо Шумана исказилось. Он повернулся к Кею с таким видом, будто проглотил огонь.
— Что вы сделали?
— Я… заплатил, но забыл забрать товар…
— Я с-сейчас за ним вернусь, — пролепетал Кей, но Шуман, застыв, уставился на него и, нервно моргая, спросил:
— Заплатили, но не забрали товар? Как такое возможно? Зачем тогда платили? Почему не забрали? Почему? Чем вы были заняты? Давайте воспроизведём ситуацию: сколько вы заплатили? Как так вышло?
Шуман набросился на него, как сумасшедший, и Кей попятился. Зигрил прошептал:
— Шуман и правда сумасшедший. Не удивляйся так, Кей.
— Вы заплатили вот так, а торговец протянул вам товар вот так. Чем были заняты руки Вашего Величества? Рука торговца, протягивающая товар, осталась в неловком положении. Что вы делали? Вы что, притворялись, что не замечаете? Или на инструменте играли? — Шуман долго отчитывал Кея. Только когда Зигрил не выдержал и, выхватив меч, сказал: «Если хочешь, я отрежу Шуману язык. Нет, он и кровью будет жаловаться, так что я отрублю ему голову», Шуман перестал кричать и начал ворчать.
— Нет, я не жалуюсь, что мне приказывают… Что такого сложного в покупке специй?..
Шуман всё ворчал и ворчал, говоря, что если он вернётся, владелец лавки специй вряд ли отдаст товар, и что на его месте он бы точно притворился, что ничего не знает. Это продолжалось до тех пор, пока Зигрил не замахнулся мечом со словами:
— Не уверен, что отрубленной головы будет достаточно.
У Шумана, молча севшего в карету, было мрачное выражение лица.
— Сегодня одни убытки…
— Ох, мой кошелёк, — уныло пробормотал Шуман. Кей вспомнил, как тот недавно плакал, крича, что его ограбили.
— Что вы делаете? Не собираетесь за специями?
Шуман надулся, готовый разразиться очередной тирадой. «Насколько же, должно быть, убивается горем человек, столь одержимый деньгами, потеряв не одну, а целых две золотые монеты?» — Кей посмотрел на Шумана, вспоминая его стенания, такие же горестные, как у виконтессы Лучерониа, потерявшей мужа и ребёнка.
— Что?
Присмотревшись, Кей заметил, что на его щеках ещё остались следы от слёз. Он хотел было сунуть ему две золотые монеты, но передумал. Если бы он сейчас заговорил о кошельке, Шуман бы спросил, откуда он узнал, и ему бы пришлось либо признаться в шпионаже, либо выслушивать обвинения в краже.
— Ничего.
Когда Кей покачал головой, Шуман вдруг спросил:
— Так это всё-таки были вы, Ваше Величество?
— Что?
— А, ничего. Просто кто-то пробежал мимо как угорелый. Лицо показалось знакомым, — ответил Шуман проходившему мимо Зигрилу, который переносил багаж. Отмахнувшись от внимания Зигрила, он мельком взглянул на Кея.
«…»
Кей сглотнул.
Хотя это был лишь миг, прежде чем Зигрил вернулся с багажом, во взгляде Шумана промелькнул холодок.
http://bllate.org/book/14557/1289624
