С тех пор как Мяо Цзинвэнь начал работать в семейном бизнесе, Цюй Фаню стало скучно, а когда и Мяо Цзинчунь тоже вернулся к работе, Цюй Фаню оставалось только бродить в одиночестве по дому изо дня в день.
Цюй Фань пошел с толстой тетей на семейную плантацию лекарственных растений, чтобы собрать немного трав. Весь загоревший, он вернулся домой к обеду.
Что касается Мяо Цзинжуна, его все еще не было дома, потому что он был слишком занят повседневной работой по управлению гостиничным бизнесом и не только. И Цюй Фань не смог увидеться и с ним за обедом. После приема пищи, толстая тетя сунула в руки Цюй Фаня маленький украшенный бенто:
– Фаньфань, возьми это и отнеси Старшему молодому господину, чтобы он смог поесть, хорошо? Не позволяй ему оставаться голодным.
Цюй Фань немного смутился:
– Я думаю, что он сможет поесть попозже, когда вернется…
– Он не ел уже более двух-трех часов, так он себе испортит желудок, – толстушка улыбнулась. Подмигивая, намекая кажется на совсем другое.
Цюй Фаню оставалось только взять покрепче бенто и термос и направиться в офис Мяо Цзинжуна. По дороге ему позвонил Мяо Цзинвэнь, который как раз тоже пообедал и решил позвонить во время своего перерыва, он участливо поинтересовался:
– Фаньфань, ты уже поел?
– Да, муж, а ты? – звонок третьего мужа очень обрадовал Цюй Фаня.
– Я только что поел. А что ты сейчас делаешь?
– Важная тетушка попросила меня отнести обед Мяо Цзинжуну, он слишком занят работой, чтобы прийти домой и поесть. Муж, ты тоже сильно занят на работе?
– Ну, поначалу это всегда сложно, но я быстро всему учусь, – Мяо Цзинвэнь вдруг замолчал, а потом произнес с нежной грустью – я так скучаю по тебе, малыш, я не привык быть вдали от тебя.
Это согрело сердце Цюй Фаня:
– Я тоже скучаю по тебе, могу я как-нибудь навестить тебя на работе?
Прежде чем он успел закончить говорить, тяжело вздыхая, он увидел Мяо Цзинжуна, стоявшего неподалеку с холодным выражением на лице. Фаньфань сразу почувствовал себя ужасно.
Мяо Цзинвэнь, не уловив произошедших изменений на другом конце, продолжал как ни в чем не бывало говорить:
– Я поговорю со своим старшим братом, чтобы он разрешил тебе навестить меня здесь, так как я сам нескоро приеду, дорога неблизкая.
– А, ладно, эй, я первым закончу разговор, перезвоню тебе позже вечером, – когда Цюй Фань заметил мрачного Мяо Цзинжуна, он постарался поскорее закончить разговор с любимым мужем и заторопился навстречу Старшему мужу, собираясь радостно его поприветствовать. Но тут он увидел, что из его кабинета выходит мужчина средних лет, который окликнул Старшего молодого господина, и он, робея, весь покраснев, тихо проговорил:
– Муж, я пришел, чтобы накормить тебя, – он не ожидал, что кто-то увидит, как он кокетливо ведет себя перед мужем.
Когда незнакомый мужчина увидел его, он живо улыбнулся, прищурившись, и поприветствовал:
– Молодой мастер Цюй
Поэтому все еще красному как рак Цюй Фаню оставалось только пробормотать:
– Если вы закончили, то, пожалуйста, поешь, муж, а позже мы сможем поговорить.
– Хорошо.
Без посторонних Цюй Фань чувствовал себя увереннее, несмотря на то, что Мяо Цзинжун развернулся и зашел в свой кабинет с каменным лицом. Цюй Фань последовал за ним с едой в руках:
– Большая тетя приготовила твое любимое блюдо, ешь, пока не остыло.
Мяо Цзинжун лишь слегка взглянул на него, не ответив, вымыл руки, прежде чем приступить к обеду. Он сел за стол, изящно взял палочки для еды в руки и начал медленно и чинно поглощать принесенную пищу. Пока он ел, Цюй Фань огляделся по сторонам, заметил старинную деревянную мебель, совершенно не в его стиле. Это был набор напольных шкафов, в которых хранились пузырьки всевозможных размеров с разными лекарствами. На каждом пузырьке красовалась красная этикетка с надписями на традиционном китайском. Цюй Фань учился на фармацевта западной медицины, поэтому он мог только догадываться о назначении тех или иных препаратов, он мало что понимал в традиционной китайской медицине.
Закончив осмотр рабочего кабинета, Цюй Фань снова обратил свое внимание на Мяо Цзинжуна. За это время в миске ненамного убыло еды, потому что тот ел так элегантно и медленно, что Цюй Фань не смог удержаться от улыбки, снова вспоминая третьего мужа:
– А'Вэнь тоже ест так медленно, как и ты. Это то, что мне в нем так нравится, он выглядит таким красивым, когда сидит в такой позе, элегантно и чинно поглощая еду.
Мяо Цзинжун поднял голову, зло прищурившись, глядя на Фаньфаня ледяным взглядом, как только что, когда они встретились возле кабинета.
Но Цюй Фань не испугался этого взгляда, он еще и сел напротив на стул, устраиваясь поудобнее, и продолжил:
– А'Вэнь такой нежный и заботливый, он всегда покупал мне бутерброд в кафетерии. Где каждый его поклонник мысленно протыкал меня кинжалами. У А'Вэня было много поклонников.
Мяо Цзинжун замер совсем на мгновение, продолжая двигать палочками для еды в своем бенто, он просто продолжал ровно сидеть и неторопливо есть принесенное для него, со стороны никто не мог догадаться, о чем он сейчас думает.
– Поэтому я был очень удивлен, когда он выбрал меня и признался в любви, так как я никогда не думал, что со мной может случиться что-то такое хорошее, – Цюй Фань улыбнулся Мяо Цзинжуну, глядя на него своими блестящими взволнованными глазами.
Мяо Цзинжун внезапно резко отложил палочки для еды и уставился на него, его глаза превратились в две ледышки:
– Может достаточно?
Цюй Фань высунул язык в ответ, а затем, улыбаясь, спросил:
– Мяо Цзинжун, ты ревнуешь?
Мяо Цзинжун посмотрел на него широко раскрытыми глазами и быстро возразил:
– Цюй Фань, ты что, сошел с ума? Кто здесь ревнует, кто ест уксус(1), я? Ты думаешь, такое возможно?
Цюй Фань хмыкнул достаточно громко:
– Хе-хе, я думаю, что это скорей всего так, – краем глаза он увидел, как красивый и злой мужчина резко побледнел, и прежде чем, тот вышел из себя окончательно, он подбежал к Мяо Цзинжуну, чтобы пристроиться у него на коленях.
Присев к нему на колени, к которым он теперь, по-видимому, уже привык, Цюй Фань обнял мужчину за шею и, почувствовав напряженность его тела, улыбнулся широко от охватывающего его восторга:
– Тебе не понравилось, когда я говорил об А'Вэне? Хотя ведь я пришел сюда, чтобы накормить тебя.
Мяо Цзинжун оставался сама невозмутимость, резко сказав:
– Это и должна делать хорошая жена, – он поджал губы и добавил – ты хочешь переехать к нему? В семье Мяо такого правила нет. Даже не думай об этом.
Цюй Фаню снова захотелось рассмеяться, когда он увидел выражение этого лица, но он сдержался. Увидев блестящее масло на его губах, он высунул свой язык, чтобы облизать губы мужчины. Это провокационное действие заставило Мяо Цзинжуна задрожать всем телом, и он был вынужден взглянуть пристально на свою жену.
Цюй Фанл продолжал облизывать его губы, не останавливаясь, особенно уделяя внимание участкам с масляными пятнами, а затем снова улыбнулся:
– Разве ты не знаешь, как чистить рот после еды?
Лицо Мяо Цзинжуна уже слегка покраснело, а в глазах заблестели слезы нарастающего желания, отчего он выглядел ослепительно. Внезапно Цюй Фань придвинулся к нему ближе и прикусил его губу, энергично перехватывая сбившееся дыхание мужчины, когда скользнул языком в его рот, переплетаясь с ним своим мягким языком.
Мяо Цзинжун был очень способным учеником, потому что за такой короткий промежуток времени он уже умел превосходно целоваться, что, возможно, было связано с частой практикой. Цюй Фань засунул свой язык поглубже, и два человека так тесно переплелись в затяжном поцелуе, что не услышали приближающихся шагов по коридору, не ожидая, что в кабинет войдет человек, неожиданно увидевший эту картину.
Цюй Фань все еще выравнивал дыхание, когда они отпряли друг от друга, перевел немного расфокусированный взгляд в сторону вошедшего, но раздраженный тем, что их резко прервали, Мяо Цзинжун загородил его собой от постороннего. Старшему молодому господину понадобилось усилие, чтобы тоже выровнять свое дыхание:
– А'Юань. Ты выйдешь первым.
Когда шаги неожиданного визитера уже звучали далеко, они все же заперли дверь. Затем Цюй Фань прислонился к его твердой груди и полюбопытствовал:
– Кто такой брат А'Юань?
Цюй Фань уже встречался с А’Юанем ранее, и он произвел на него хорошее впечатление, поэтому он хотел с ним поладить и сблизиться.
Мяо Цзинжун схватил его крепко за талию, притягивая к себе и предупредил:
– Не подходи слишком близко ни к одному другому мужчине, ты понял?
– Кроме вас троих братьев?
Мяо Цзинжун еще раз пристально посмотрел на него и торжественно кивнул.
– А’Вэнь на стал бы мне такое говорить, у тебя так много правил, ограничивающих меня, – жалобно сказал Цюй Фань, но тут же поцеловал своего старшего мужа в губы, прежде чем тот успел снова разозлиться:
– Успехи этого ученика прекрасные, так приятно повторить этот урок.
Теперь он уже изучил темперамент Мяо Цзинжуна, который лишь казался человеком с отчужденной и суровой внешностью, но на самом деле он был таким чистым и невинным в вопросах любви, скрывая это за серьезностью в других вещах, что пытался действовать холодно, но при этом постоянно уступая своей жене, балуя ее. Например, несмотря на то, что мужчина предупредил его, что ему не следует слишком сближаться с другими мужчинами, он на самом деле ничего не сказал, когда они с А'Юанем мило беседовали.
Всего за полмесяца Цюй Фань изучил каждую часть дома, за исключением, конечно, места, где жили родители Мяо. Цюй Фань редко видел “мать” братьев Мяо и их трех сестер, среди которых, как говорили, старшая сестра училась уже за границей, вторая училась в городской школе с постоянной зубрежкой, чтобы подготовиться к вступительным экзаменам в колледж в следующем году, а младшая была с их “матерью”, в конце концов, она была еще маленьким ребенком.
Цюй Фань был очень любопытным, вероятно, из-за того, что он был детдомовцем, окруженный такими же озорными детьми, как и он. Ему, как и всем вокруг него, нравилось лазать по деревьям и стенам, что вдруг стало полезным навыком.
Несколько раз, когда он проходил мимо некоторых построек, он не мог удержаться, чтобы не взглянуть на то, что происходило внутри за стенами. На этот раз, гуляя один, он подошел к воротам родительского двора, и внезапно услышал детский плач. Обеспокоенный и одновременно заинтересовавшийся Цюй Фань немного поколебался, затем решил взобраться на высокое дерево рядом со стеной этого двора.
Он решил взобраться наверх и посмотреть, что происходит внутри, а потом быстро уйти, удовлетворив свое любопытство. Он сел осторожно на ветку и осторожно убрал загораживающие ему вид листья, и… он был поражен разыгравшейся перед ним сценой.
В павильоне во внутреннем дворе стояла кушетка, рядом с которой находилась колыбель, где лежал ребенок и плакал, размахивая руками. В павильоне также было трое взрослых, которые запутались между собой. Поскольку у Цюй Фаня было хорошее зрение, он сразу увидел свою «свекровь» и еще двух своих «свекров». Один из мужчин был покрупнее. Все они были сверху аккуратно одеты, включая и его «свекровь». Однако, у всех них посередине была распахнута одежда.
Это был первый раз, когда Цюй Фань увидел подобное зрелище, сильно его поразившее, но он остался и внимательно смотрел, как борется его «свекровь»:
– Сяо Ю плачет, не должен ли я сначала покормить ее? Подождите.
Но двое мужчин, окружили его, один спереди, а другой сзади. Цюй Фань внимательно присмотрелся, чтобы понять, что нижняя часть «матушки» запуталась между двух причинных мест его мужей, заглатываемые мягким и влажным отверстием. Мужчина, что стоял спереди, припал к груди своей жены, в то время, как из другого соска во все стороны разбрызгивалось молоко.
–Тебя только что покормили, так почему же ты снова орешь? – мужчина, пристроившийся сзади, протянул руку к колыбельке, несколько раз встряхнув ее, трахаясь и одновременно укачивая ребенка. Ребенок на удивление быстро перестал плакать и уснул.
– Слушай, она спит, не ори больше, чтобы мы могли продолжить и закончить начатое, верно? – сказал мужчина позади, целуя общую жену в затылок.
– Ах... не делайте этого здесь… ву-у-у, а что, если нас кто-нибудь увидит? Ах, ах... – «свекровь» Фаньфаня тихо поскуливал, как бы желая прервать соитие, в то время как его тело, наоборот, не выказывало никаких признаков борьбы, он даже приподнял повыше свои ягодицы, чтобы проглотить два секс-устройства одновременно.
– Никто не придет, из твоей пизды брызнуло так много жидкости, что кажется, она очень счастлива съесть наши члены.
– Ты разбрызгал так много молока, как будто приглашаешь нас выпить его, так что нам нужно выебать тебя досуха, чтобы снова разбрызгать молоко, верно?
Непрерывный поток непристойных слов разносился по всему двору, что заставило Цюй Фаня моментально покраснеть на своем посту, и только тогда он заметил, что оба члена «отцов» вставлены в женское влагалище его «матери».
Возможно ли на самом деле съесть два одновременно?
Глаза Цюй Фаня были широко раскрыты от шокирующего его зрелища, в то время, как он продолжал внимательно наблюдать за двумя членами, засосанными в крошечную дырочку его «матери», чьи и без того ярко-красные, и даже местами блестевшие от выделившейся смазки половые губы были прекрасны. «Ее» красные лепестки совсем не потемнели, и выглядели так, будто бы оттуда никогда не выходили шестеро детей.
«Свекровь» начал целоваться по-французски с одним из мужчин, и сцена была настолько горячей, что она была даже более интенсивной, чем просмотр GVs(2), потому что обмены между этими людьми среднего и преклонного возраста были настолько интенсивными, что Цюй Фань не мог не увидеть почти огромную лужу жидкости на их летнем спальном коврике (3).
Через некоторое время «матушка» начала стрелять, и его крошечная дырочка, казалось, засасывала в себя двух его «отцов» еще интенсивнее, потому что Цюй Фань видел, как они хватали ртом воздух, когда два их орудия столько раз входили и выходили в эту прекрасную дырочку, прежде чем выстрелить семенами в его матку.
«Свекровь» обеспокоенно воскликнул:
– Я думал, мы договорились между собой, что никто не будет стрелять в меня… ву-у-у, а что, если у нас будет еще один ребенок?
– С чего бы, мы приняли лекарство, это невозможно.
«Мать» некоторое время поплакала, прежде чем они возобновили свои тихие поцелуи на диване. А когда мужчины вытащили свои секс-устройства из мягкой и влажной дырочки жены, супруга немедленно перелез и протянул язык, чтобы очистить оба члена от остатков их развратных действий, грубо вылизывая их, пока эти два ствола снова не затвердели. Что положило начало их второму раунду группового секса.
И на этот раз эти два пениса вошли в ярко-красный задний проход «свекрови», который растянулся до невероятной степени, Цюй Фань даже подумал, что на это даже больно смотреть.
Секс во дворе продолжался около получаса, прежде чем, наконец, прекратился, что привело к тому, что «свекровь» обессиленно лежал на диване и с трудом приходил в себя. Он просто лежал абсолютно голый, раздвинув ноги, обнажая обе дырочки. Его голый лобок позволял Цюй Фаню ясно видеть, как сперма просто безудержно вытекает из этих крошечных дырочек.
Когда они все наконец зашли в дом, Цюй Фань бесшумно спустился с дерева. Его шаги были мягкими, а походка взволнованной, он был встревожен от разыгравшегося перед ним зрелища и беспомощен перед открывающимися перспективами.
Его трусы промокли насквозь, пока он смотрел порнографический сеанс родителей своих мужей в прямом эфире, от которого его бросало в краску.
Может ли быть так, что он тоже будет похож на свою «свекровь»? Совершать все эти сексуальные вещи со своими двумя мужьями одновременно… или даже тремя?
__________
Сноски:
(1) Есть уксус – означает ревновать.
(2) GVs; AVs; Автор на самом деле написал GVs в raw. Был ли это цензор? Так как я думаю, что он/она имел в виду видео для взрослых (AVS). Недавно один комментатор сказал, что, возможно, это относится к гей-видео.
(3) Летний спальный коврик – это коврик из переплетенного расщепленного бамбука
—
Примечания переводчика:
"Йо~ Я думаю, лус... я имею в виду, что любовь слепа. Представьте себе на самом деле, если бы вы случайно наблюдали такую пикантную сцену, как эта, среди пожилых пенсионеров… Или если вам напомнят о том, как вы впервые научились этому материалу. То, что здесь только что произошло, – это не просто секс втроем/3p, но и двойное проникновение. Фу, такой извращенный. 🙈🙉🙊🤭
Просто упомяну, если я правильно помню, что подвергание детей воздействию r18+ (например, секс в прямом эфире/порно) может гарантировать судебный процесс за жестокое обращение с детьми, это правда? Или только в том случае, если это делается только со злым умыслом?
Будьте здоровы и будьте здоровыми, ребята.
Наслаждайтесь~
Специальные предложения:
"...темперамент Мяо Цзинжуна, который лишь казался человеком с отчужденной и суровой внешностью, но на самом деле он был таким чистым и невинным в вопросах любви, скрывая это за серьезностью в других вещах, что пытался действовать холодно, но при этом постоянно уступая своей жене, балуя ее".
http://bllate.org/book/14556/1289576
