Сан Сюй поспешно подтянул к себе рюкзак Чжэн Шитоу, выудил складную лопатку и стал копать мясо, начиная от пояса вниз. Первым же движением он отгрёб приличный кусок и увидел: нога цела, на месте, не тронута. Сюй шумно выдохнул — облегчение всегда кажется слишком коротким.
Он поднял голову. Вокруг беспорядочно валялись чужие рюкзаки и мешки.
Не могли же они бросить его вот так…
Оставленные вещи говорили об обратном. В груди нехорошо заныло. Или?.. Неужели всех их закопало прямо в это мясо?
Мысль не успела оформиться — один из мешков вдруг вздрогнул.
Сан Сюй резко повернул голову, всматриваясь в тёмный силуэт.
Горловина оказалась плохо завязана. Шорох — и наружу высунулась гнилая ладонь. Длинные ногти тут же впились в мясо. Вслед за этим из мешка поползло затяжное шипение: «сссссс…»
По спине пробежал холодок. Слишком знакомое чувство — как тогда, у Врат Мёртвых, когда перед ним оказались те четырёхголовые древние трупы. Сюй поспешно вынул из кармана салфетки, заткнул ими уши и принялся копать быстрее.
Из мешка вылезла ещё одна почерневшая рука, и мёртвая тварь выбралась целиком. На шее её вздулись и распахнулись опухоли: четыре глаза, все кроваво-красные, светились в темноте, как зыбкие призрачные огоньки.
Лоб Сан Сюя покрылся холодным потом. Если заметит… что будет? Подбежит обниматься, как родня?
Саркастическая мысль не принесла облегчения — скорее, сделала ещё хуже.
Он прижался к кухонной стойке, стараясь спрятать тело наполовину, и отчаянно продолжил копать. Левая нога уже выбралась наружу, оставалась правая.
А в гостиной чудовище ползло, опираясь на руки. Двигалось оно, как огромное насекомое, заполняя тесное пространство, и принюхивалось. Его наросты — будто уродливые головы — вращались медленно, осторожно, точно что-то выслеживая.
Неужели ищет его? — подумал Сан Сюй.
Лопата вгрызалась всё глубже, и в мясной массе уже торчала лишь одна его стопа. Он копал, а сам украдкой поднимал голову, следя за чудовищем. Свет походной лампы был мутный, дрожащий; в гостиной клубилась тень, а жертвенное мясо росло, расползалось по стенам, пуская вниз сосудистые лозы — будто грязные космы пыли, свисающие с потолка.
Взгляд Сюя скользнул по комнате.
Чудовище исчезло.
Он выдернул последнюю лопату мяса и освободил правую ногу. В рюкзаке Чжэн Шитоу нащупал пистолет, медленно выпрямился. Сначала проверил за спиной — пусто. Ну хоть не прямо за плечом, спасибо и на том. Тихо, на цыпочках, двинулся к гостиной. Из спальни донёсся тихий шорох.
Заглянув внутрь, он увидел: тьма уже поглотила почти всю комнату, мясо расползлось, заняв половину пространства. Луч фонаря высветил чудовище. Четырёхголовый труп стоял к нему спиной, согнувшись, и яростно что-то выкапывал. Мысль мелькнула: пока оно занято, можно уйти. Но у двери любопытство пересилило. Ну и что же ты ищешь, уродец?
Сюй вернулся к порогу и решил ударить первым. Прицелился в центральную голову, нажал на спуск.
Грохнуло — и мимо. Стрелял он явно хуже Хань Жао.
Тварь резко обернулась и издала визг, пронзающий, будто ржавым ножом по стеклу. Сан Сюй выстрелил ещё дважды. Существо толкнулось руками и с чудовищной быстротой взмыло на потолок, метнувшись к нему, словно гигантский паук. Сюй вжал руки в пистолет, палец не отпускал курок. Очередь вырвалась одна за другой. В тот миг, когда чудовище почти рухнуло сверху, пуля пробила его череп.
Оно рухнуло на пол. Остальные три мясистые головы продолжали вертеться, будто тянулись оживить тело. Сан Сюй вдавил каблук в его грудь, сменил обойму и, не мешкая, расстрелял наросты один за другим. Только после этого тварь застыла окончательно.
Сан Сюй прошёл в спальню и присел возле дыры, которую успело вырыть чудовище. Оно прорвало не только слой жертвенного мяса, но и доски пола. Следуя тому же направлению, Сюй сделал несколько ударов лопатой, откинул доски — и на свет показался резной сандаловый ящик.
Ящик… Он осторожно поднял его, прижал к себе, рассматривая.
Тот был точь-в-точь как урна с прахом Чжоу Ся. Только заметно старее: тогдашняя урна сияла чистотой, дед специально выбрал. А этот — потемневший, местами облупленный, горловина запечатана старым жёлтым талисманом. Что же там внутри?
Неужели это и есть та самая реликвия Сан, которую ищет клан Чжоу?
Ящик выглядел куда весомее, чем горшки и миски.
Сан Сюй не решился открывать сразу. А вдруг и правда выскочит какой-нибудь очередной пращур? Лучше подождать Чжоу Ся и вскрыть вместе. А пока — чтобы тварь больше не дёрнулась, Сюй добил все её наросты, изрубил тело и затолкал останки в мешок.
Мешок — для отчёта Чжоу. А вот сандаловый ящик он собирался оставить себе.
Он достал рацию и попробовал выйти на Чжоу Ся и других Чужаков:
— Есть кто живой?
Рация зашипела. В помехах снова пробился голос Го Хунцзяня:
— Она ищет тебя…
Сан Сюй нахмурился:
— Кто?
— Сунь Ваньцин…
— Пусть оставит это, — коротко отрезал он. — Ты знаешь, где мои спутники?
Голос в рации дрейфовал, колыхался, будто эхо в пустом коридоре:
— Так много людей ищут тебя…
— Это мои спутники? — уточнил Сюй.
— Нет… — донёсся ответ Го Хунцзяня. — Это твои отец, мать, дедушка и бабушка…
Сразу после этих слов треск усилился. Сквозь помехи прорвался едва различимый зов:
— Сяогуай…
— Сяогуай…
Сан Сюй щёлкнул выключателем, обрубил звук.
Он уже не был уверен, кто с ним говорил. Был ли это вообще Го Хунцзянь? В этом доме слишком много чуждого; ничуть не удивительно, если голоса мёртвых находили дорогу через радиосигнал.
А те, что «идут за ним»…
Вероятно, речь о том чудовище, что носило лица его отца, матери и бабушки с дедушкой.
Сан Сюй не верил, что это могли быть они. В ту ночь, когда дом охватил пожар, мать, обдирая руки в огне, думала только об одном — вытолкнуть его наружу. И теперь кто-то пытается выдать себя за неё? Что за мерзость могла надеть на себя облик его семьи?
В памяти всплыло чудовище с четырьмя головами. Не связано ли это с верой клана Сан?.. Внутри рождалась безумная догадка, но он не осмеливался её закрепить.
Пусть так. Сейчас не время закапываться в мысли. Главное — найти Чжоу Ся. В одиночку он долго не протянет; здесь одиночество равносильно смерти.
Он вынул затычки из ушей, проверил «Пилюли починки неба», маску хуо, остальное снаряжение. Пистолет сунул за пояс, закинул за спину рюкзак, поднял на плечо мешок. Уже тянулся к двери, чтобы выглянуть наружу, как вдруг с той стороны донёсся сухой, ритмичный стук.
Он не ответил.
— Цзяньго, это ты? — с той стороны донёсся знакомый голос.
Сан Сюй нахмурился. Шэнь Чжитан?..
Сомнение кольнуло — а вдруг подмена? Он не подал голоса, только прижался ухом к двери, проверяя: засов на месте.
— Я слышала твой разговор с Лао Го по рации, — тихо сказала Шэнь Чжитан. — Понимаю, у тебя есть сомнения. Можешь проверить меня, задать вопрос.
— В прошлый раз, во сне, я спрашивал тебя о ком? Что ты тогда сказала? — голос Сюя был сухим и настороженным.
— О Духе Непостоянства.
— Мы встретили Го Хунцзяня. Он утверждал, что ты пропала. Как это понять?
— Я не пропадала, — возразила Шэнь Чжитан. — Я пряталась. Лао Го — мерзавец, склонный к домогательствам. Боялась, что он доберётся и до меня, поэтому ушла в тень. Когда вы с остальными вошли в 1817, я наблюдала за вами через прибор. Вы уже спали, и я не рискнула показаться. Цзяньго, вы совершили роковую ошибку.
— Ошибку?
— Да. Хочешь знать, в чём она? А как со мной расплатишься за эту информацию?
Сан Сюй прищурился. Это точно Шэнь Чжитан.
Сан Сюй открыл дверь. На пороге, съёжившись, сидела Шэнь Чжитан, грязная с головы до ног. Она выглядела измождённой: губы обескровлены, под глазами тёмные круги. Когда-то красивая девушка теперь напоминала оживший труп.
— Цзяньго, — тихо сказала Шэнь Чжитан, — я расскажу тебе всё, что знаю, а ты поможешь мне выбраться. Я здесь уже девятый день. Ещё несколько часов — и будет десять. У меня почти не осталось времени.
— Срок слишком короткий. Я не уверен, что смогу, — нахмурился Сан Сюй.
— Но если ты пообещаешь, ты попробуешь, — ответила Шэнь Чжитан. — Среди Чужаков я доверяю только тебе и Ханю.
Сделка выглядела выгодной: даже если Сан Сюй не успеет помочь ей за эти часы, сам он ничего не теряет. Но по её виду было ясно: Шэнь Чжитан загнана в угол.
— Ладно, — согласился он. — В чём же наша ошибка?
— Вам нельзя было засыпать.
Она показала ему часы. Сан Сюй заметил: они уснули в семь вечера, и сейчас снова было семь вечера.
Невозможно. Время остановилось?..
Нет. Не остановилось. Просто их сон длился куда дольше, чем он думал.
— Сколько мы проспали? — спросил он.
— Ровно три дня.
Шэнь Чжитан достала телефон и показала записи с тепловизора. Всё это время она следила за ними сверху, не подходя близко, и поэтому Чжоу Ся её не заметил. На видео пять красных точек оставались в квартире 1817. Эти точки и были Сан Сюй, Чжоу Ся и остальные.
Сан Сюй внимательно рассмотрел точки на экране. Самая верхняя — это он. Ниже три — Вэнь Юань, Фан Ланьцзэ и Чжоу Ся. Ещё ниже — Чжэн Шитоу.
После того, как он вернулся от двери, его точка так и оставалась неподвижной. Остальные иногда меняли положение, но чаще замирали — все спали. Шэнь Чжитан прокрутила запись вперёд: спустя два часа четыре точки, кроме его собственной, в одно мгновение исчезли. Просто — раз, и нет.
Раньше Сан Сюй думал, что их, как и Го Хунцзяня, поглотило растущее жертвенное мясо, пока они спали.
Он ошибался. Их не поглотили. Они исчезли, как лопнувшие мыльные пузыри — в одно короткое «пах».
А потом он остался один. И так проспал три дня.
http://bllate.org/book/14554/1289401
