После двух часов отдыха они снова двинулись в путь. Из-за травмы ноги Е Сина поочерёдно несли то Сан Сюй, то Хань Жао. Время от времени на их пути попадались скелеты — один, иногда два, прислонённые к холодным стенам коридора. Никто не останавливался и не показывал, что замечает их; каждый был слишком сосредоточен на дороге вперёд.
Примерно через час в темноте впереди мелькнула тонкая полоска света. Решив, что это выход, Шэнь Чжитан не выдержал и побежал вперёд, но, выскочив из узкого прохода, резко остановился, поражённый открывшейся картиной.
Сан Сюй и Хань Жао вышли следом — и тоже застыли. Перед ними раскинулось огромное каменное пространство, похожее на внутренность башни. Высокие стены, сплошь покрытые резьбой, были изрешечены нишами. В каждой неподвижно восседал древний мертвец в старинных одеждах. Сложенные в мудрах руки делали их похожими на монахов, ушедших в вечную медитацию.
На первый взгляд всё это напоминало вход в подземный буддийский грот, где отшельники, завершив свой путь, встретили смерть в покое. Но стоило приглядеться, и спокойствие мгновенно оборачивалось тревогой: в каждой нише, рядом с мёртвыми фигурами, на каменных стенах были высечены имена.
Сан Сюй скользнул взглядом по ближайшим надписям:
Сан Лижо. Сан Хуайчжэнь. Сан Чжэннань…
Сердце ёкнуло. Эти имена были теми самыми, что он видел на поминальных табличках в доме старика. Неужели они оказались в фамильном склепе рода Сан?
— Достопочтенные дяди и прадеды, мы все хорошие люди, — прошептал Е Син, сложив руки в мольбе. Голос его дрожал, и каждое слово звучало так, будто он боялся разбудить мёртвых. — Пожалуйста, не причиняйте нам вреда. Не вставайте из могил, не говорите, не шевелитесь… Позвольте нам забрать Пилюлю починки неба и тихо уйти.
Шэнь Чжитан метнула в его сторону раздраженный взгляд. Е Син тут же осёкся, прижал ладонь к губам и больше не произнёс ни слова.
Словно боясь нарушить покой мертвецов, все двигались крадучись, осторожно переставляя шаги, пока не добрались до противоположной стены. Там высилась массивная древняя дверь, а по обе стороны от неё замерли каменные изваяния — воины в тяжёлых доспехах, каждый ростом более двух метров. Их головы были склонены, и казалось, будто каменные стражи внимательно следят за каждым, кто решится пройти мимо.
Над дверью висела огромная табличка, на которой было начертано всего два слова:
Врата Мёртвых.
У Е Сина по спине пробежал холодок, кожа покрылась мурашками.
— Это же… не настоящие Врата Мёртвых?
— Вы можете не верить, — тихо ответила Шэнь Чжитан, — но мне кажется, что они самые настоящие. Ведь именно Богиня правит подземным царством. И если кто и способен открыть путь к Вратам Мёртвых — то только она. Это вполне логично.
— Да чтоб тебя… — Е Син широко распахнул глаза. — А если мы войдём… получится ли потом вернуться?
— Деревня Гуймэнь, Врата Мёртвых… Разве вам не кажется, что все эти трупы — словно стражи у ворот? — Она обернулась и кивнула в сторону древних тел. — Посмотрите сами: они все обращены лицом к нам.
Сан Сюй тоже посмотрел назад — и сердце у него ёкнуло. Действительно, головы у всех мёртвых были повернуты под одним и тем же углом. И если бы в глазницах ещё теплилась жизнь, их взгляды устремлялись бы прямо на врата.
В душе Сан Сюя шевельнулось тяжёлое предчувствие: словно все эти тела и впрямь охраняли Врата.
— Думаю, клан Сан почитал Богиню, — продолжала Шэнь Чжитан, медленно ведя взглядом по стенам. — Более того… не исключено, что сам род Сан был её земным проводником.
— А почему же тогда нынешние Сан наверху оказались в таком состоянии? — спросил Е Син.
Шэнь Чжитан покачала головой:
— Неизвестно. Возможно, их постигло великое несчастье. А может, сама Богиня отвернулась от них. Если беда пришла извне, нам повезло — спустившись сюда, мы уже в безопасности. Но если источник беды — сама Богиня…
Её голос стал тише, почти шёпотом:
— Тогда всё куда серьёзнее.
— Но я скорее склоняюсь к первому, — произнесла она, слегка пожав плечами. — В конце концов, едва мы принесли кровь в жертву, Богиня открыла нам врата.
Хань Жао и Е Син без возражений кивнули.
Сан Сюй огляделся: иного пути не существовало, единственная дорога вела прямо за Врата.
Но Хань Жао нахмурился и вдруг заговорил:
— Вам не кажется странным?.. В завете ведь сказано совершенно ясно: «С наступлением темноты — не зажигать свечу. Под луной — не встречаться с людьми. В храме — чтить небесную деву, принести в дар кровь и пищу. На мосту — не оборачиваться. Через десять дней — вернуться домой». Мы поклонились небесной деве, принесли дары, перешли мост. Разве следующим шагом не должно быть возвращение? Почему же теперь нас ведут к Вратам Мёртвых?
Глаза Сан Сюя сузились. В одно мгновение его пронзило резкое, холодное осознание, от которого сердце сжалось.
— Мы поклонились не тому, — глухо сказал он.
— Ч-что? — Е Син задрожал, будто от ледяного ветра. — Как это — не тому поклонились?
Сан Сюй уже разворачивался.
— Это ошибка. Нам нельзя туда входить. Быстро назад!
Остальные, потрясённые, переглянулись, но всё же поспешили за ним. Они вернулись к месту, где вошли в башню… и оцепенели. Прохода больше не было. Исчез. Каменная стена стояла гладкая и глухая, как будто туннель никогда не существовал.
Они обошли основание башни кругом — впустую. Никаких следов входа.
— Я схожу с ума? — прошептал Е Син, задыхаясь. — Мы ведь пришли сюда по длинному тёмному туннелю… разве нет?.. Я же не выдумал это?..
— Слушайте, — вмешалась Шэнь Чжитан, голос её звучал холодно и уверенно, — Сан Сюй лишь выдвинул догадку. Почему вы готовы поверить ему больше, чем мне? Я убеждена: Богиня сама открыла нам путь. И он ведёт туда, куда должно.
Но три иероглифа — 鬼门关, Врата Мёртвых — пугали слишком сильно. Никто не хотел идти туда, где по логике вещей начиналось «по ту сторону».
— Давайте сперва разберёмся, куда исчез вход, — предложил Хань Жао.
— Вход точно существует, — упрямо возразил Е Син. — Мы не могли оказаться здесь на пустом месте. Может, в воздухе какой-то газ, и мы все поддались галлюцинации?
Сан Сюй закрыл глаза и пошёл вдоль стены, осторожно скользя ладонями по холодному камню. Он обошёл башню кругом, но так и не нащупал ни малейшей щели, ни единственного признака прохода.
Он остановился, опустил руки. С каждой минутой сердце наливалось тяжестью.
С той самой ночи, как они вошли в деревню Гуймэнь, ничто больше не подчинялось законам логики. Всё происходившее здесь не вписывалось ни в какие рамки науки. И единственное объяснение, которое хоть как-то складывалось в голове, было чудовищным:
выход исчез не сам по себе. Его скрыл кто-то… или что-то.
Преследующее их привидение? Не Чжоу Ся ли это? Но у Чжоу Ся не было причин играть с ними в такие игры.
— Хи-хи-хи…
Неожиданно в гнетущей тишине раздался смех — тонкий, пронзительный, раздирающий уши.
Все разом обернулись. В одной из ниш дрожал древний труп: мелко, судорожно вздрагивал, словно его тело тряслось от невыносимого, беззвучно-надрывного веселья. Смех доносился именно оттуда.
— Всё… конец… он ожил… — зубы Е Сина стучали так, что слова вырывались отрывисто.
Хань Жао, ещё недавно державший его на плече, успел спустить его на землю. Теперь Е Син, обезумев от страха, вцепился обеими руками в Сан Сюя, будто надеялся удержаться и не быть брошенным, если придётся бежать.
— Это не труп, — медленно проговорил Сан Сюй, глядя на дёргающееся тело. — За ним кто-то есть.
Хань Жао поднял свечу. Пламя дрогнуло и озарило плечо мертвеца — и тогда все увидели: за его спиной вырисовывалась чёрная тень. Она медленно подалась вперёд, и в зыбком свете проступило лицо. Лицо Ань Хэ. Изрешечённое, словно после пытки, оно было до ужаса чужим: если бы не одежда, никто бы не узнал её.
Когда она вышла из тени, Сан Сюй успел различить её черты — и тут же почувствовал, будто по вискам скользнуло лезвие. Голова болезненно сжалась, сознание на мгновение потемнело.
— Чёрт побери! — завизжал Е Син. — Как она вообще сюда попала?!
— Не смотрите на неё! Бегом! — Хань Жао вскинул оружие и выстрелил в сторону Ань Хэ. — Открывайте врата! Я прикрою!
По его лицу уже стекали кровавые струйки из глаз.
Шэнь Чжитан, не раздумывая ни секунды, рванула к Вратам Мёртвых.
Сан Сюй сорвал с себя куртку и со всей силы метнул её — ткань накрыла голову Ань Хэ, заслонив её взгляд. Хань Жао благодарно метнул на него короткий взгляд и продолжил стрелять. В этот миг Сан Сюй подхватил Е Сина и вместе с Шэнь Чжитан бросился к дверям. Все трое, напрягаясь до предела, налегли на каменные створки — и сумели сдвинуть их ровно настолько, чтобы могла проскользнуть человеческая фигура.
Шэнь Чжитан юркнула первой, за ней — прихрамывающий Е Син.
Хань Жао отступал к ним шаг за шагом, не переставая стрелять, держа Ань Хэ на расстоянии. Сан Сюй крикнул, что проход открыт.
— Иди первым! — донёсся голос Хань Жао.
Сан Сюй стиснул зубы, коротко кивнул — и проскользнул в узкую щель.
За Вратами его встретила кромешная тьма. Ни малейшего проблеска света: без свечи здесь и правда можно было выколоть глаза. Е Син и Шэнь Чжитан исчезли, словно растворились.
— Шэнь Чжитан? Е Син? — несколько раз позвал он в пустоту.
Ответа не было. Лишь бездонная тишина, вязкая и глухая.
Минуты тянулись мучительно долго, и Сан Сюй понял: он потерял их.
Оставаться одному в таком месте — дурной знак. Сан Сюй в спешке метнулся назад, пытаясь нащупать дорогу к выходу, но пальцы наткнулись не на холодный ровный камень дверей, а на шероховатую, ледяную поверхность, никак на них не похожую.
И тут он понял: исчезли и выстрелы Хань Жао. Когда именно это случилось — он даже не заметил.
Очередная аномалия. Очередное исчезновение входа.
Сан Сюй замер. Всё происходящее вновь ускользало за пределы здравого смысла.
Он несколько раз глубоко вдохнул, заставляя себя удерживать хладнокровие, и прислушался. Тишина была абсолютной, вязкой, и в этой тьме, казалось, кроме него самого не оставалось ничего живого.
С осторожностью он достал из сумки свечу — ту самую, что взял у алтаря Богини, — и зажёг её зажигалкой.
Пламя дрогнуло, затрепетало, и узкий круг света осветил пространство вокруг. Перед ним оказался каменный столб. На гладкой поверхности были вырезаны слова:
Лавка Мэнпо.
А ниже, мелкими иероглифами:
«Восемь ли вперёд — и вы придёте к Павильону Снятия Одежд».
«Лавка Мэнпо», «Павильон Снятия Одежд» — две из восьми достопримечательностей Иньшань*, метки самого Подземного мира.
Сан Сюй нахмурился: выходит, за Вратами Призраков и правда начинался загробный мир.
Он медленно обернулся — и за каменной стелой увидел гроб.
«Неужели… это Мэнпо?» — мелькнула в голове нелепая мысль.
Он невольно усмехнулся про себя: вряд ли судьба могла быть настолько злой шутницей. Подойдя ближе, он вгляделся в узор на крышке. В древностях он не разбирался, но память у него была отличная — эти узоры он видел раньше, на нишах у входа в Врата Мёртвых. Значит, здесь покоился кто-то из предков рода Сан. И точно не Мэнпо.
Эта догадка успокоила его.
Он уже собирался отвернуться и продолжить путь, как вдруг…
Щёлк.
Крышка скрипнула, и из-под неё медленно показались несколько иссиня-лиловых пальцев.
Эти пальцы не могли принадлежать живому человеку. Сан Сюя насквозь прошил холод, но он мгновенно пришёл в себя: схватил с пола тяжёлый камень и со всей силы придавил крышку. Пальцы исчезли в темноте, но изнутри тут же раздался скрежещущий звук — острые ногти царапали древесину.
Жуткий, липкий скрежет проникал прямо под кожу, и мурашки волной прокатились по его спине.
— Ха… — за спиной раздался короткий, ледяной смешок.
Сан Сюй резко обернулся — никого. Он снял очки, и в размытой дымке проступила фигура в алом, с маской Хуо на лице.
Это был Чжоу Ся.
В завете говорилось: «В храме чтить небесную деву, принести в дар кровь и пищу».
Но у местных был сильный акцент. Когда текст переводили на путунхуа, допустили роковую ошибку — всего одна буква оказалась искажена.
Подлинные слова звучали иначе: «В храме чтить Хуо, принести в дар кровь и пищу».
Они должны были поклоняться не Небесной Деве… а Чжоу Ся*.
— Простите, — едва слышно произнёс Сан Сюй. — Простите за прежнее неуважение. Мы обидели вас.
Чжоу Ся прищурился за маской, разглядывая его. Его голос прозвучал холодно, чуждо, словно принадлежал не человеку:
— Но я не вижу в тебе ни капли раскаяния.
— Я ошибся, — повторил Сан Сюй и низко склонил голову.
— Хм.
— Вы знаете, как отсюда выбраться? — спросил он тихо.
Чжоу Ся скрестил руки на груди и чуть наклонил голову:
— С какой стати мне говорить тебе?
Сан Сюй на миг замолчал, затем произнёс едва слышно:
— Разве… мы не муж и жена?
Алый силуэт вдали растаял, и в ту же секунду маска возникла прямо перед ним.
Длинные ресницы Сан Сюя дрогнули. Он ясно почувствовал — Чжоу Ся разглядывает его. Смотрит пристально, почти с благоговением, как изучают редкий нефрит. Взгляд был горяч, обжигающе сосредоточен, и от него по коже Сан Сюя побежали мурашки, будто пламя касалось самого сердца.
— Я помню, ты не хотел жениться на мне, — холодно усмехнулся Чжоу Ся. — Но твои желания ничего не значат. Семья уже отдала тебя мне. У тебя нет права сопротивляться.
И тут в памяти Сан Сюя всплыли слова таинственного абонента… Голос, звучавший в эфире «Ночного кошмара», уверял, что семья отдала его ему.
Неужели Чжоу Ся и был тем человеком?
Сердце болезненно сжалось. Сан Сюй спросил, почти шёпотом:
— Это ты звонил в эфир «Ночного кошмара»?
— Какой ещё звонок? Какой «эфир»? — в голосе Чжоу Ся прозвучало искреннее недоумение.
Сюй замолчал. Нет. Не он.
Тот голос был другим — липким, злым, чужим до отвращения. Совсем не похожим на этого.
— Ничего… Я хотел сказать… — Сан Сюй поднял глаза, всмотрелся в зловещую маску и отчётливо произнёс: — Я согласен стать вашим супругом.
Чжоу Ся щёлкнул языком, будто сомневаясь:
— Правда?..
Глаза Сан Сюя оставались ясными, чёрными, до странности искренними. Обычно человек, лгущий, отводит взгляд, но не он. Слишком чистые глаза для лжи… разве что он прирождённый лгун.
— Я понял, насколько вы сильны, — заговорил он мягко, с вкрадчивой почтительностью, свойственной лишь тем, кто склоняется перед хозяином. — И приношу извинения за своё невежество. Вы заботились обо мне, защищали, терпели мою дерзость… а я был слеп и не видел вашей доброты.
Чжоу Ся снова холодно усмехнулся. Очевидно, он не верил.
Но Сан Сюй и не рассчитывал на доверие. Он лишь опустил голову и покорно произнёс:
— Прошу, дайте мне возможность служить вам. Я буду дорожить этим вдвойне.
— Слова у тебя красивые, — в глазах за маской вспыхнула опасная искра. — Но помни: поклонение духу Хуо требует кровавой жертвы.
— Какая жертва угодна Древнему? — смиренно спросил Сан Сюй.
Чжоу Ся чуть склонил голову, и сердце Сюя болезненно сжалось, предчувствуя беду.
Красная серьга-кисточка на его ухе колыхнулась, и в ту же секунду Чжоу Ся наклонился ближе и прошептал:
— А ты как думаешь?
В тот же миг Сюй понял: жертвой должен стать он сам.
Горло сжало, дыхание сбилось.
Скрежет когтей внутри гроба давно стих — с появлением Чжоу Ся всё, что скрывалось в нём, будто умерло окончательно. В гулкой тишине подземелья звучало лишь сердце Сан Сюя: глухие удары, тяжёлые и отчётливые, один за другим.
Жизнь дороже целомудрия. В этом кошмаре он не питал иллюзий: без помощи Чжоу Ся выжить невозможно.
Умилостивить его. Вырваться из сна.
Вот план, который он держал в уме с самого начала.
Пять секунд. Столько потребовалось, чтобы решиться.
Сан Сюй глубоко вдохнул, поднял голову, закрыл глаза… и встал на цыпочки.
Чжоу Ся не шевелился. Лишь наблюдал — как молодое лицо, белое, словно освещённое лунным светом, приближается к нему, как оно дрожит не от холода, а от сдержанного страха.
Холод коснулся кожи Сан Сюя. Он понял: между ними не осталось ни малейшего расстояния. И хотя Чжоу Ся был не человеком, его дыхание чувствовалось отчётливо, обжигая куда сильнее, чем любое пламя.
Время застыло. Секунда растянулась в вечность.
И в этой, бесконечно долгой вечности губы Сан Сюя коснулись ледяной поверхности маски.
…….
⚰️ Примечание переводчика
Дорогие читатели, загробный мир в Поднебесной устроен не хуже, чем в других культурах. Всё чётко: со списком обязательных достопримечательностей, ака «Восемь видов Иньшань». Позвольте, я вас по ним проведу.
1. Врата мёртвых (鬼门关). Главный вход в подземное царство. Тут обычно стоят грозные стражи и проверяют билеты на одноразовое путешествие.
2. Лавка Мэнпо (孟婆店). Здесь старуха Мэн разливает суп Забвения. Выпил — и все воспоминания о прошлой жизни как рукой сняло.
3. Павильон снятых одежд (剥衣亭). Точка контроля багажа: всё земное снимается и сдаётся. В загробный мир — только налегке.
4. Мост Безысходности (奈何桥). Переправа через реку забвения. Название моста можно перевести как «Ничего не поделать».
5. Терраса тоски по дому (望乡台). Смотровая площадка для последнего взгляда на родину.
6. Деревня злых псов (恶狗村). Собачья реальность для грешников.
7. Гора разбитых монет (破钱山). Богатства, которые человек копил всю жизнь, здесь превращаются в бесполезный хлам.
8. Кровавый пруд (血污池). Финальный «спа-комплекс»: искупался — и все телесные грехи с тебя смыли.
И только после всех этих радостей душа попадает на суд к царям Яньлуо, где они решают, куда её отправить дальше: на новое перерождение или на дополнительный «курс перевоспитания».
📑 Примечание 2
Теперь пару слов о персонаже с весьма странным именем — Чжоу Ся (周瑕). Автор, скорее всего, подбирал имя с умыслом.
周 (Чжоу). «Завершённость», «всеобъемлющее». Плюс это ещё и фамилия с древней историей — династия Чжоу.
瑕 (Ся). Очень редкий иероглиф. Базовое значение — «изъян, трещина на драгоценном камне»: не просто дефект, а несовершенство внутри чего-то красивого и ценного. В литературе — метафора «идеальное с пятном».
Имя Чжоу Ся можно условно перевести как «Вечность с изъяном». То есть существо, связанное с вечным циклом, но внутри у него заложена трещина, тёмное искажённое начало.
http://bllate.org/book/14554/1289363
lara1966_ (читатель)
15 января 2026 в 10:35
1
