Среди наемников часто встречались те, кто не мог вернуться к мирной жизни после выполнения заданий. Кто-то страдал от паранойи, что враг нападет даже в собственной постели, кто-то не мог смотреть людям в глаза, опасаясь, что они первыми нанесут удар, а кто-то терял сон, потому что убитые являлись им в кошмарах. Симптомы были разными. Некоторые не могли сдержать переполнявшую их ярость и творили бесчинства.
Но я никогда не был таким. После первого убийства я чувствовал лишь стыд, но не испытывал других эмоций. Я четко разделял работу и повседневную жизнь. Не тосковал по полю боя, не боялся и не видел кошмаров.
А теперь... вот уже несколько дней я заперся в своей комнате и схожу с ума. Кроме походов в таверну на первом этаже гостиницы, я никуда не выхожу. Я в депрессии. Раньше я никогда не знал скуки и меланхолии, а теперь погружен в них по уши. И во всем виноват этот проклятый Герцог.
К счастью, последние дни мне не приходилось видеть его лицо.
- Какое-то время я не смогу встречаться с тобой по утрам, — сказал Герцог, когда мы прибыли в замок. В тот момент я был измотан — после всего, что произошло, я хотел просто выйти из кареты и уйти с рыцарями, но он не отпустил меня. Долгое время в одном помещении с ним выжало меня как лимон.
После того, как он заставил меня сделать ему глубокий минет, а он поигрался с моей грудью, сексуального контакта не было, но напряжение не спадало — я никогда не знал, когда этот сумасшедший извращенец снова нападет. Каждый раз, когда его янтарные глаза медленно скользили по мне, по коже бежали мурашки, и мне хотелось бежать. Но, конечно, я не мог.
- Будешь скучать без моего молока? — у Герцога была привычка использовать неприлично соблазнительную улыбку, когда он дразнил людей. Он улыбался так и сейчас, видя, как я колеблюсь, не зная, что ответить. - Жаль, но придётся потерпеть. Тебе нужно научиться терпению.
Он даже не подозревал, что я уже проявляю предельное терпение, отчаянно сдерживаясь, чтобы не ударить или не убить его в любой момент и не прикончить на месте.
«…чёрт возьми…»
Но почему я снова думаю о Герцоге? Когда я один, мне не хочется видеть его лицо даже на секунду, но оно все равно всплывает в памяти. Ведь именно этот извращенец стал причиной моей меланхолии. В итоге все мои мысли так или иначе возвращались к Герцогу. Его лицо было настоящей проблемой — его проклятый взгляд был настолько ярким, что невольно всплывал в памяти.
Я перевернулся на кровати, вздыхая от досады. Я не знал, что делать с этим проклятым ублюдком. Вчера я пытался отвлечься, упражняясь в одиночестве в своей комнате, но это не слишком помогло. Сколько бы я ни думал, перед сном перед глазами все равно возникало искаженное лицо Герцога, и я мог только вздохнуть.
«…чёрт возьми…»
Я стиснул зубы, глядя на темно-синюю стеклянную бутылочку у изголовья. В конце концов, с отвращением сжал её в ладони. Пузырёк был размером с детский кулак, но одна мысль о жидкости внутри заставляла зубы стучать. Уже несколько дней... Что раздражало меня больше всего, так это не постоянные воспоминания о Герцоге, а именно эта маленькая бутылка.
«Пожалуйста, наноси аккуратно» - прошептал Эрцгерцог, прежде чем я вышел из кареты, При этом он грубо сжал мой сосок... Если быть точным, он с силой провёл по нему пальцем перед тем, как добавить: «Если будешь послушным – получишь награду».
Даже сейчас, когда возбуждение давно прошло, место, которое он тер, покалывало сильнее обычного.
Нет... Это было не из-за настроения. Оно онемело.
"Тьфу..."
Проклятое зелье не было одноразовым. Была причина, по которой Герцог велел мне использовать его самостоятельно. Это чертово масло... чем больше его применяешь...
"Черт..."
Ужасная штука. Оно делало саму эрогенную зону гиперчувствительной. Даже легкое прикосновение ткани рубашки заставляло вздрагивать.
Когда я двигался, и край одежды скользил по груди, по лицу разливалось жгучее возбуждение, заставляя краснеть. Герцог, должно быть, проверял меня... Я фыркнул про себя, спрашивая, откуда он мог знать, но способ подтверждения был. Я сразу понимал, насколько стал чувствительным.
"М-мх..."
Как только я нанес масло на соски, по позвоночнику пробежало покалывание. В первый раз эффект проявлялся медленно, но теперь тело дрожало и реагировало мгновенно. В один миг глаза затуманились, жар разлился по телу, а голова закружилась. Невероятно… Прикосновение собственных рук к соскам вызывало интенсивное удовольствие.
" А-ах... уууу..."
Даже стиснув зубы, я не мог сдержать горячий стон. Стыд сжигал разум, но рука, растирающая соски, двигалась все быстрее. Я не мог остановиться, хотя было так стыдно, что, увидь меня кто-нибудь, пришлось бы убить свидетеля или самоубиться. Я лишь немного тер грудь, но член стоял так сильно, что в штанах стало тесно.
"Ох, чёрт подери..."
Как я дошел до такой жизни? Однако по мере роста желания чувства депрессии, отчаяния, стыда и унижения исчезали. Я расстегнул штаны, словно рвал их. Огромный, набухший член выпрыгнул и подпрыгнул. Я хотел схватить его и начать дрочить немедленно. Если бы это не помогло, я бы продолжил тереть грудь, пока не кончу. Это, должно быть, выглядело отвратительно, но я не мог остановиться.
"Вот... вот... Чёрт!!"
Но мне, несчастному, пришлось прерваться. Желание, накапливавшееся снова и снова, вот-вот готово было вырваться наружу - я продолжал теребить соски, жаждал прикоснуться к члену, но вынужден был убрать руки.
"Мммф!.. Ах... Хх-хх..."
Я крепко зажмурился, оторвал руку от груди и стиснул зубы. Крошечные соски, которые я тер, не могли избавиться от возбуждения и дрожали. Все тело покрылось липким потом. Но удовольствие, не перешедшее порог, только сильнее сводило с ума. . С кончика члена стекала вязкая жидкость и капала на живот. Я хотел усилить наслаждение и кончить, но... приходилось сдерживаться.
Я не мог кончить. Нет, мне было это запрещено.
"Не смей кончать без моего разрешения."
Низкий голос, шепчущий в ухо. Янтарные глаза, скользящие по моему дрожащему телу. Это липкое, тёмное желание, сжатое в тиски... Я никогда не забуду этот проклятый момент. Все мои действия, даже инстинкты, были ограничены.
Я содрогнулся от щекочущего удовольствия. Было так больно, что хотелось закричать, а тело извивалось само по себе. Я задыхался, уткнувшись затылком в подушку, жаждая освобождения. Соски горели, будто их кололи крошечными иглами. Сознание затуманивалось от болезненного наслаждения. Я хотел кончить и чувствовал, что вот-вот это произойдет. Но я должен был терпеть.
"Мы проверим, насколько густым оно будет."
Его манера речи, необычайно властная, казалась театральной. В тот момент Герцог явно наслаждался происходящим. В его янтарных глазах было не просто извращенное желание. Великий Герцог был безумцем. Он притворялся нормальным, но безумие светилось в его взгляде.
Эти опасные глаза все еще преследовали меня. Сонная фигура после секса, горячее дыхание после страстных движений, озорное лицо во время оргазма... Нет, нет. Почему я об этом думаю? Только угроза в его глазах. Только угроза.
Странные видения мелькали в сознании, вызывая головокружение и хаос в мыслях, но я отчаянно пытался выдержать. Все тело напряглось, судорожно сдерживая желание взорваться. Я не мог расслабиться, боясь, что если ослаблю хватку, все кончится сразу. Было так больно, что я боялся повредить мышцы от напряжения. Я выгнул спину, зафиксировал таз, готовый дернуться, крепко зажмурился и стиснул зубы.
"Большой... горячий... тьфу... после... уууу..."
На пике волны наслаждения в ушах звенело. Тело было таким горячим, что, казалось, от кожи вот-вот пойдёт пар. Ощущение, будто долго не мог дышать, голова кружилась. Всё тело покрылось липким потом.
"Ах..."
Но внизу живота все еще тлел неприятный, горький жар. Я поднял голову, посмотрел на член, торчащий из расстегнутых штанов, и тяжело вздохнул. Назвать это везением или неудачей? Болезненно эрегированный пенис все еще стоял гордо. Жидкость на кончике была слегка мутной, но еще не спермой.
"Не кончать... серьезно?"
Я хочу кончить. О, как я хочу кончить. Как мужчина, я ставил сексуальное желание выше всех остальных, и теперь злился, что не могу его удовлетворить. Я закрыл потное лицо ладонями. Черт, лучше бы я заплакал. Было еще более жалко, что я уже не подросток, чтобы плакать и надеяться, что после тридцати станет легче.
"Да...!"
Стон вырвался, когда я случайно провел рукой по груди. Тело сразу дернулось. Поскольку я уже был на грани, еще немного — и я бы кончил. Соски все еще были твердыми. Даже без прикосновений они пульсировали, а от легкого касания удовольствие разливалось волнами. В таком состоянии казалось, что стоит потереть их чуть сильнее — и я взорвусь. Поэтому я хотел прикоснуться, несмотря на злость, унижение и муку. Щипки, кручения, трение — и оргазм...
"Ах, черт...!!"
Я понял, что сойду с ума, если останусь в постели, и встал, чтобы облить тело холодной водой. Холодная вода наконец усмирила мой взбешённый, неудовлетворённый член.
Каждый раз одно и то же — ужасно неприятное чувство, когда хочешь, но не можешь кончить. Спасибо, что заставил меня чувствовать себя грязным.
Вся грудь под рубашкой покалывала. Особенно когда ткань касалась сосков — казалось, я сойду с ума. Может, потому что соски твердые, а может, я сам виноват, что они стали больше... Ох, я хочу прикоснуться и кончить. Хочу избавиться от этого. Дрожа от наслаждения, я хочу выплеснуть все, что накопилось. Я бы... Хочу переспать с кем угодно, пожалуйста...
Но реальность была жестокой.
Я посмотрел на кровать, где только что корчился в попытках достичь оргазма, вздохнул, поправил одеяло и вышел из комнаты. Было неопределенное время для еды, но в последнее время я избегал людей, поэтому всегда ел один в странные часы.
Рыжеволосая официантка в таверне, служившей убежищем для наемников, была очень популярна... Раньше мне нравились ее кошачьи глаза, но сейчас она казалась еще привлекательнее. Наверное, мужчина действительно управляется тем, что ниже пояса. Желание возникает не из-за симпатии, а просто потому, что на фоне возбуждения любая женщина кажется красивее. Было больно осознавать, что в голове только одна мысль, от которой я хотел избавиться больше всего. И еще более жалко.
- Эй, Иллик!
Когда я подошел к таверне, кто-то окликнул меня. Услышал ли он мои мысли? Я обернулся и увидел, что рыжая официантка переходит улицу, загруженная покупками. Видимо, она ходила за продуктами для кухни. Ноша казалась тяжелой, поэтому я подошел и взял часть у нее.
- У Иллика хорошие манеры для наемника.
Девушка восприняла мою помощь как должное и широко улыбнулась. Некоторые считали ее хитрой, пытающейся обвести мужчин вокруг пальца, но, как и Майлз, я находил ее привлекательной — она смело жила в этом мире. «Эта женщина снова в моей постели...» Нет, я окончательно спятил. О чем бы я ни думал, все сводится к одному.
- Что-то гложет тебя в последнее время?
- Да нет, ничего.
- Заперся в комнате? Наёмники поговаривают...
- О чём ты? Наверное, ржут, что я, закоренелый полевой волк, заперся в четырёх стенах.
- Ого, да ты как будто подслушал! И откуда только знаешь?
Она весело рассмеялась. Я фальшиво рассмеялся в ответ, хотя внутри меня все переворачивалось.
- С наемниками тяжко, а?
- Да уж. Грязные, вонючие, грубые.
- Ну ты и предатель! Слушать тебя — так ты сам себе наёмник перебежчик. А мне в тебе нравится именно эта лёгкость. Не гоняешься за женщинами, но и не отталкиваешь тех, кто приходит. А когда помоешься — вообще красавчик.
- Это что, комплимент? Спасибо, что так высоко ценишь.
- С Илликом даже можно обсудить бабьи грязные проблемы. Что добрых мужей на этом свете не водится.
- Да разве при выборе не всё едино? Находишь одного — и под венец. Все так делают. Главное, денег накопить, чтоб семья не голодала.
- А если нарвешься на извращенца? Талантливые-то как раз чаще всего и бывают с причудами.
- Какие у тебя предрассудки…
Да уж, какие предрассудки... Конечно, встречаются мужчины-недотепы, забывающие прокормить собственных жен и детей. Но сколько тех, кто по-настоящему предан семье - добропорядочных, здравомыслящих. Даже если человек кажется чудаковатым... Разве не важнее, чтобы он был надежным и дельным?.. Я попытался возразить, но слова застряли у меня в горле.
Надёжный и дельный человек. Ох, если подумать, то только Великий герцог Миросский был именно таким. Недавно прибыв в герцогство, он в мгновение ока прибрал к рукам местную знать, вознёс Мирос на небывалую высоту, развязал войну с Серивовым и отхватил лакомый кусок Вербани. Молва гласила, что его налоговые реформы не только улучшили жизнь простого люда, но и до отказа наполнили казну герцогства.
Среди современных властителей континента, если ранжировать по способностям, он, несомненно, занимал первое место. Второе же, пожалуй, принадлежало Папе — тому самому, что возродил рассыпающуюся на глазах церковь.
Не знаю насчет Папы, но Великий Герцог... да, талантлив. И более чем способен... к извращениям... Черт... Если такой подлец встретится на моем пути — мне конец. Я стиснул зубы, чувствуя, как соски снова наливаются.
- ...Иллик?
Видимо, мое выражение лица стало мрачным. Девушка удивленно посмотрела на меня. Я хотел сделать вид, что все в порядке, и спокойно ответил:
- Да... В мире полно извращенцев... Есть и такие, что превосходят любые фантазии. Лучше уж жить одному.
После этого она сказала что-то вроде «Иллик не такой, как другие» и «умеет уважать людей», но мне было не до комплиментов. Все это — лишь горький опыт. Я чувствовал себя жалким. Встретив одного извращенца и пострадав от него, я понял, насколько они страшны... Лучше бы я никогда этого не осознавал.
Конец Первого тома
︵‿・❉・‿︵
http://bllate.org/book/14541/1288132
