Он посмотрел на часы: уже десять вечера.
Чон Со Хон должен был поехать к председателю Киму Чо Уну, как только закончит с работой. С того злополучного дня он больше не появлялся на пороге дома в стиле ханок, но сегодня Со Хо лично попросил его навестить старика, так что у него не осталось выбора. Чон Со Хон нацепил на лицо угрюмое выражение и отправился к председателю. Старик наверняка ещё не спал: такие, как он, непременно должны мучаться бессонницей.
Ступив на гравийную дорожку, Чон Со Хон по обыкновению начал переживать о сохранности своей обуви. В сопровождении телохранителей он направился в гостевой дом, где обычно находился председатель.
Как бы сильно они не недолюбливали друг друга, приходить с пустыми руками было невежливо, поэтому адвокат Чон захватил с собой немного элитной корейской говядины. Небольшой кусок стоил дороже нескольких грамм золота, и мясо наверняка просто таяло во рту. Впрочем, Ким Чо Ун никогда бы не оценил этот подарок по достоинству, так что это была лишь пустая трата денег.
– Председатель, прибыл президент Чон.
– Какой ещё президент Чон? Он адвокат Чон!
Из-за раздвижных дверей раздался разгневанный голос. Чону Со Хону вдруг нестерпимо захотелось унести говядину обратно в машину.
– Я открою двери, – телохранитель оставался невозмутимым, несмотря на львиный рык своего хозяина.
Стоило дверям открыться, как за ними показался Ким Чо Ун – с раздутыми от злости ноздрями и буквально кипящий от гнева. Рядом с ним стояла женщина – Нын Со Хва, – та самая, что Чон Со Хон уже встречал здесь раньше. Адвокат подошёл ближе неспешными шагами, а затем поклонился.
– Надеюсь, вы пребывали в здравии.
– Зачем пришёл?
– У меня с собой отличная говядина, я подумал, что председателю захочется её попробовать. Рад снова видеть вас, госпожа Нын Со Хва.
– Хмпф, красиво стелешь…
«Этот старикашка… ещё и фыркает». Чон Со Хон передал говядину госпоже Нын.
– Скормите эту бесполезную говядину собакам!
Нын Со Хва, смотревшая то на председателя, то на Чона Со Хона, выглядела обеспокоенной и явно размышляла, как бы ей разрядить обстановку.
– Насколько я знаю, у председателя нет собак. В любом случае, если вы собираетесь отдать говядину собакам, лучше верните её мне.
– Что?! Думаешь, я позволю этому мясу попасть тебе в рот? Заберите его и приготовьте мне к завтраку!
Нын Со Хва наверняка считала председателя Кима по-настоящему хорошим человеком. Именно он выкупал незаконно работающие рестораны и помогал сотрудникам, которых там притесняли, с работой. Однако с Чоном Со Хоном он обращался крайне сурово. Зная об их отношениях Со Хо, Нын Со Хва понимала, почему председатель так себя ведёт, и с сочувствием в глазах смотрела на гостя. Их взгляды встретились, и губы Чона Со Хона слегка приподнялись в улыбке. Он словно давал ей понять, что ему всё равно на оскорбления председателя.
Как только Нын Со Хва вышла, раздвижные двери за ней закрылись. Поскольку председатель Ким не предложил ему сесть, Чон Со Хон остался стоять на ногах и заговорил первым:
– Я слышал, вас тоже вызвали в суд в качестве свидетеля.
– Хмпф! Какое это имеет к тебе отношение? И почему я должен смотреть на тебя снизу вверх?!
– Что ж, тогда я сяду.
Чон Со Хон опустился на подушку.
– Ах… бок…
Он нарочно сильно прижал рукой раненый бок.
– Вот же хитрый чёрт!
– Спасибо. Поскольку у президента Со довольно плотный график, он наказал мне самому к вам заехать. Я хотел бы попросить вас отказаться от участия в заседании суда в качестве свидетеля. Причиной можно указать состояние здоровья, так что беспокоиться об этом не стоит.
– Со Хо попросил тебя об этом?
– Да, он просил передать его просьбу. Возможно, суд захочет устроить проверку, вас не затруднит сесть в инвалидное кресло?
– Ах ты ублюдок! Даже если бы я сам был преступником, ни за что бы не сел в инвалидное кресло! Пусть я и отбывал срок в тюрьме по несправедливому обвинению, но всегда уважал закон!
«Ещё немного, и его хватит удар», – внутренне усмехнулся Чон Со Хон. Ким Чо Ун был очень крепким стариком. Но потом Со Хон вдруг задумался над его словами о несправедливом обвинении. Пока он размышлял над этим, в его голове вдруг всплыло воспоминание.
Кима Чо Уна однажды действительно приговорили к тюремному заключению.
«Тридцать лет назад он был председателем Oseong Financial Group. В то время У Джи Тэк находился под следствием по подозрению в подкупе депутата. Oseong Group хотели ограничить кредит Samjo, сократив срок выплаты по нему до двух месяцев. У Джи Тэк якобы дал взятку председателю Киму в обмен на продление срока кредитования. Только вот председатель Ким в итоге не получил ни копейки. Думаю, он попал в ловушку У Джи Тэка, но только они двое знают всю правду».
Это слова Ю Сон Джуна, сказанные адвокату Чону в телефонном разговоре после смерти Кима Ги Чжона.
– Почему… вы тогда продлили срок кредита? Вы ведь поначалу ограничили его.
Услышав этот внезапный вопрос, Ким Чо Ун нахмурил брови. Осознав свою ошибку, Чон Со Хон тут же замолчал и сделал вид, что ничего не говорил.
– Если так подумать, ты никогда не спрашивал меня о Со Хо.
– Потому что вам бы это не понравилось.
Очевидно, старик бы рассердился, если бы он спросил.
– Нет. Ты просто боялся услышать то, с чем не смог бы справиться. Думал, Со Хо был настоящим гангстером? Думал, он главарь мафиозной банды или что-то в этом роде? С другой стороны, хоть ты и называешь себя адвокатом, но нутро у тебя тёмное. Так велика ли разница между вашими профессиями?
– Сейчас не имеет значения, был ли президент Со гангстером или членом банды. Он ведь тоже не цепляется за прошлое.
– Не цепляется за прошлое?
– Я не верю в то, что президент Со хочет поглотить Samjo, чтобы отомстить за свою покойную мать. Почти уверен, что это ваше желание.
– Моё желание? – председатель Ким язвительно усмехнулся. – Я помогаю своему внуку исполнить его желание, а ты утверждаешь, что оно моё. Ты вообще не понимаешь, что Со Хо за человек.
– …
Чон Со Хон замер, услышав слово «внук».
Со Хо – внук председателя Кима?..
Он уже давно допускал такую мысль, но не думал, что она окажется правдой. Мать Со Хо умерла, но кто же всё-таки был его отцом?
– Хм, как я и думал, ты снова ничего не спросил. Ты не хочешь в это углубляться. Пусть сейчас между вами всё хорошо, но ты и сам понимаешь, что у двоих мужчин нет будущего, поэтому и не хочешь знать больше. Думаешь, я этого не понимаю? Мне жаль собаку, что мотается вслед за своим переменчивым хвостом.
Чон Со Хон хотел бы возразить, но было нечем. Он знал, что в такие моменты молчание – лучший выход. Но в этот раз всё же не смог сдержать слов. Если он – хвост, то Со Хо – собака, однако Чон Со Хон не собирался быть переменчивым.
– В ваших словах есть смысл. Может, подобные мысли есть и в моей голове, даже если я их не осознаю. Но я не стану их избегать. Я никогда не представлял себе счастливое будущее с каким бы то ни было партнёром, но, если честно, мне кажется, что такого человека, как президент Со, я больше никогда не встречу. И ради наших отношений я готов углубиться в его прошлое. В конце концов, времени у нас полно. Если мы будем узнавать друг друга постепенно, то не пресытимся и сможем быть счастливы. Я не из тех людей, кто ныряет с головой в мимолётные романы.
Ким Чо Ун, который уже собирался осыпать его проклятиями и закричать о том, что они с Со Хо непременно расстанутся, проглотил свои слова.
Чон Со Хон говорил от сердца, но в душе его всё равно царила тревога. Какой дедушка будет рад тому, что его внук собирается жить с другим мужчиной? Чон Со Хон прекрасно понимал, почему Ким Чо Ун вечно ругается и злится на него. Поэтому всякий раз, как старик нападал на него, он поднимал свой щит и отвечал ему тем же.
Если бы адвокат Чон вёл себя как виноватый, председатель Ким тотчас бы использовал это против него и куда настойчивее стал подталкивать их с Со Хо к разрыву. Уж лучше тогда Чон Со Хон будет наглецом, бесстыдным сопляком, но не перестанет говорить то, что должно, с гордо поднятой головой.
Он ожидал, что Ким Чо Ун выплеснет на него свою злость, но тот на удивление сидел молча. Чон Со Хон, не выдержав этого молчания, поднялся на ноги. В икрах покалывало, но он не подал виду и поклонился председателю на прощание.
– Насчёт судебного разбирательства: я буду считать, что вы меня услышали. Я ещё навещу вас позже.
Ким Чо Ун, который обычно вспылил бы и велел ему никогда больше сюда не возвращаться, лишь повернул голову вбок, отказываясь смотреть на Чона Со Хона. Но стоило только раздвижным дверям перед адвокатом открыться, как он тут же взглянул на его спину.
Его осанка оставалась безупречно прямой, и весь он с виду казался представительным мужчиной. Что там говорил Ю Сон Джун, когда председатель Ким пытался разузнать об адвокате Чоне побольше?
«Профессия адвоката не слишком подходит его характеру. Он мог бы оспорить своё увольнение из юридической фирмы Core как несправедливое, однако ушёл так, словно хотел напоследок плюнуть им в лицо – грязной и презренной компании, что решила избавиться от него... Как-то раз мы оказались вместе на одном судебном разбирательстве. В ходе нескольких заседаний он был абсолютно уверен в невиновности своего клиента, но на последнем слушании его взгляд дрогнул. Мне тогда показалось, что, если бы он знал о виновности подсудимого наверняка, то тут же отказался бы от его защиты. Конечно, бросать клиента посреди судебного разбирательства – это нонсенс для адвоката. Я не берусь судить о причинах, но, хотя вам, председатель Ким, не нравится адвокат Чон, мне он очень импонирует. Он всегда открыто высказывает свои мысли и, уверен, никогда не ударит в спину. Впрочем, это лишь моё мнение».
В тот день, услышав эту неожиданно высокую оценку, Ким Чо Ун крепко сжал руки в кулаки.
Прежде всего, разве Со Хо из тех людей, кто легко подпускает кого-то к себе? Раньше председатель Ким переживал, что из-за его маниакальной чистоплотности тот никогда не станет ни с кем встречаться. Так прошло несколько лет, но Ким Чо Ун убеждал себя, что Со Хо ещё молод и что у него всё ещё впереди. И вот, к изумлению председателя, его внук наконец кем-то заинтересовался, и надо же было объекту его интереса оказаться мужчиной...
Что там говорил Со Хо? Что его родила женщина, безумная от любви. Выходит, внук и вправду взял больше от матери, чем от отца.
В воспоминаниях о собственном сыне Ким Чо Ун не мог найти ни одного хорошего. Почему такая выдающаяся личность, как У Хи Гым, вдруг полюбила его, председатель не понимал. В лучшем случае он мог бы назвать сына бездельником, в худшем – неудачником.
С младенчества его сын был зарегистрирован в семейном реестре старшего брата председателя. Ким Чо Ун оставался холостым, хоть и пытался создать семью с женщиной, которую очень любил и даже завёл с ней ребёнка, но его родня яростно противилась их браку. Ему пришлось отдать сына на воспитание брату и его жене. Сегодня такую ситуацию трудно представить, однако раньше часто случалось, что многодетные супружеские пары отдавали своих детей на попечение бездетным родственникам.
Давным-давно, когда У Джи Тэк находился под следствием за дачу взятки одному из депутатов Национального собрания, Ким Чо Ун получил угрозу от анонима, в которой тот обещал убить его сына. Условием было снятие ограничений на срок выплаты по кредиту для Samjo. Поскольку его брат с невесткой уже давно отказались от этого ребёнка, Киму Чо Уну ничего не оставалось, кроме как вмешаться и решить вопрос самому. Поначалу брат с невесткой старались хорошо воспитывать мальчика, однако тот, узнав, что его настоящий отец – Ким Чо Ун, стал совсем неуправляемым.
Он регулярно вступал в драки, напивался и устраивал беспорядки. И так часто бывал в центрах заключения, что ходил к ним почти как к себе домой. Спасла его не кто иная, как У Хи Гым. Ким Чо Ун не знал, что за чувства возникли между ними, но его сын после встречи с ней стал совсем другим человеком.
Он начал всерьёз учиться делу и больше никогда не прикасался к алкоголю. Однако после того, как Кима Чо Уна посадили в тюрьму из-за интриг У Джи Тэка, они с У Хи Гым больше могли открыто показывать свои чувства друг к другу. Вдобавок ко всем свалившимся на председателя Кима бедам, его сын вскоре погиб в автокатастрофе, а У Хи Гым была вынуждена бежать, спасаясь от собственного брата и своих родственников, которые требовали от неё избавиться от ребёнка.
К несчастью, председатель Ким ничего не знал о её беременности. Сын, считавший, что биологический отец бросил его, ни разу не пытался с ним связаться – даже после того, как стал другим человеком.
Ким Чо Ун достал из ящика фотографии. Пара снимков с его сыном и бесчисленное множество – с Со Хо.
– Это всё… мой эгоизм.
В молодости он жил так, как диктовала ему семья. А теперь, состарившись, мечтал дарить Со Хо всё внимание и любовь, которых не смог дать собственному сыну. Ким Чо Ун признавал, что даже это стремление происходило из его эгоизма.
– Но всё равно… только не этот тип. Тц-тц, он совсем не разбирается в людях.
Признание Чона Со Хона – совсем другой вопрос. Когда он раскрыл свои истинные чувства, Ким Чо Ун вздрогнул от силы его слов. Чон Со Хон спорил с ним до хрипоты, но это означало лишь одно: похоже, не только Со Хо, но и этот парень был безумно влюблён. К тому же, Со Хо ведь уже давно не ребёнок...
Старику ничего не оставалось, кроме как сидеть здесь и надеяться, что всё уладится и судьба сама решит, как будет верно для всех.
Ким Чо Ун резко поднялся на ноги, широкими шагами подошёл к раздвижным дверям и распахнул их. Он вышел на веранду, заложил руки за спину и от души рассмеялся.
– Посмотри-ка, председатель У. Взгляни, как всё оборачивается. В конце концов, разве не я выйду победителем?
Ким Чо Ун почесал горло и удовлетворённо хмыкнул.
***
Бродя по району, он время от времени встречал мальчика, который был похож на беспризорника. Несколько раз он видел его возле арены. Мальчик жил в соседском приюте, и, поскольку был маленького роста, ему часто доставалось от злых соседских детей, называвших его «попрошайкой».
– Эй!
Ли Чан У слонялся по окрестностям с бейсбольной битой наперевес, когда вновь увидел этого мальчика и окликнул его. На самом деле, он взял с собой биту специально – на случай, если придётся спасать его от соседского хулиганья, которое издевалось над ним. Мальчик, похоже, и не подумал, что Ли Чан У обращался к нему, поэтому продолжал неподвижно сидеть на скамейке.
– Эй, ты!
– Я?
– Да, ты.
– Что?
Мальчик безучастно посмотрел на Ли Чан У, когда тот подошёл ближе. Ли Чан У сжал биту покрепче. Мальчик выглядел весьма жалко, но вот его глаза были словно у дикой кошки, готовой наброситься на любого, кто осмелится её спровоцировать.
– Ты сильный?
Вопрос Ли Чан У был по-детски прямолинейным.
– Не знаю.
Ли Чан У не мог определить, сколько мальчику лет, но, похоже, из-за того, что директор приюта кормил детей кое-как, он рос очень медленно.
– Почему не знаешь?
– Я никогда раньше не дрался.
– А-а, ясно, выходит, ты слабак, поэтому и не дерёшься? Если тебя кто-то обидит, я могу помочь. Будешь звать меня хёном?
Ли Чан У стал свистяще размахивать битой в разные стороны. Он хотел покрасоваться перед мальчиком и уже собирался сесть с ним рядом.
– Уходи.
– Чего?! Ты что, совсем? Хочешь со мной подраться?
В этот момент чья-то рука сзади резко ударила Ли Чан У по затылку.
– Я так и знала, что этим всё кончится, как только ты взял с собой биту! Ли Чан У! Ты что, бандит? Нуна же ясно тебе сказала: не вздумай подражать этим дуракам-взрослым!
Отец Ли Чан У был известным в этом районе бандитом. Арена для боёв стала для него своего рода дойной коровой, но помимо этого он ещё ходил по домам и собирал с людей деньги за то, что якобы «крышует» их. И в каждый из таких походов он брал с собой огромную собаку ростом с целого младшеклассника, что делало его ещё более опасным. Поэтому его прозвали Бешеным Псом. Он всегда был пьян, за исключением разве что времени, когда спал.
– Эй, нищий. Возьми это и уходи.
Ли Чо Ин небрежно протянула пакет с хлебом мальчику, который всё так же безучастно сидел на скамейке.
– Я не голоден.
– Не смеши меня. Каждый раз, когда я тебя вижу, у меня живот прилипает к спине. Дают – бери.
Тот день стал началом их дружбы. После этого всякий раз, когда соседские дети дразнили мальчика, Ли Чан У заступался за него, а Ли Чо Ин приносила ему еду. За всю свою жизнь мальчик не знал такой бескорыстной доброты. Может, поэтому в момент, когда на Ли Чан У вдруг напали пятеро или шестеро старших соседских хулиганов, он без раздумий бросился вперёд и вступил наконец в свою первую драку.
В той схватке они оба сильно пострадали.
С того дня Ли Чан У начал всех ребят, кто старше него, называть «хёнами». Мальчик на его месте поступил бы так же, чтобы не нарваться на ещё одну драку со здоровенными старшеклассниками.
Мальчика-сироту звали Со Хо, Со – по фамилии директора приюта. В приюте, помимо него, было много и других Со: Со Маль, Со Гён, Со Джо. Директор сам называл детей и использовал имена, состоящие из одного слога. Причина тому проста – ему было лень запоминать имена из двух слогов.
Даже в начальной школе Со Хо всё ещё оставался маленького роста. Из-за того, что директор слишком поздно оформил свидетельство о его рождении, ему пришлось пойти в школу на целый год позже, чем положено по возрасту. И даже несмотря на это Со Хо был заметно меньше своих сверстников.
Когда он пошёл в начальную школу, Ли Чо Ин время от времени приносила ему из дома лечебную мазь. Она наносила её на плечо Со Хо и говорила: «Поскорее бы зажило». Но на давно затянувшуюся рану мазь уже не действовала. И потому на его плече красовался уродливый шрам.
В тот день, когда Со Хо принёс с собой в приют подаренный Ли Чо Ин хлеб, директор рассёк ему плечо кочергой, решив, что тот украл его. Со Хо ничего не рассказывал, но Ли Чо Ин смутно догадывалась о происхождении этой раны.
Так и продолжались их дни втроём, пока однажды после полудня не произошло нечто неожиданное.
Во двор приюта один за другим въехали несколько чёрных роскошных седанов. Директор, кланяясь почти до земли, встретил и сопроводил внутрь одного мужчину, а тот, не обращая на него внимания, стал глазами искать среди детей одного конкретного мальчика.
Со Хо ещё по дороге из школы заметил поднимающиеся в гору чёрные машины. Он лишь мельком взглянул на них, не подозревая, что они приехали за ним. Как только Со Хо вернулся в приют, директор жестом подозвал его к себе и отругал за то, что он слишком долго возвращался. Со Хо проследовал за ним в кабинет, внутри которого сидел неизвестный ему пожилой мужчина.
Едва коротко остриженный мальчик появился в дверях, Ким Чо Ун нахмурил брови. Было ясно: ребёнку выбрили голову лишь потому, что ухаживать за его волосами показалось директору слишком хлопотным.
– На самом деле… наш Со Хо должен был отправиться в другой приют, не в «Дом ангелов», но каким-то чудом после всех перипетий оказался здесь.
Ким Чо Ун прищурил глаза. По словам директора, мальчик должен был уже учиться в начальной школе, но на вид ему было едва ли больше шести-семи лет.
– Не волнуйтесь, господин председатель. Даты рождения этого мальчика совпадают с теми, что вы мне сказали.
– Со Хо, значит? Подойди сюда.
Ким Чо Ун протянул руку ребёнку, который безучастно стоял рядом с директором приюта.
– Держи голову прямо! Поздоровайся как следует!
– Здравствуйте.
– Вы даже не представляете, сколько хлопот мне доставил этот сорванец. Он водится с этими хулиганами возле арены и вечно создаёт проблемы...
– Оставьте нас.
Директор хотел во что бы то ни стало угодить возможному спонсору приюта, но, наткнувшись на ледяной взгляд Кима Чо Уна, быстро поумерил свою жадность. Директор слышал, что председатель Oseong Finance отбывал срок в тюрьме, и нынешний его облик разительно отличался от того, что он когда-то видел по телевизору. Теперь в нём прослеживалась хищная жестокость.
Когда директор нехотя вышел из кабинета, Ким Чо Ун предложил Со Хо сесть напротив. Тот не сразу решился опуститься на диван. Если потрогать вещи без разрешения в кабинете директора, за этим последует вспышка ярости и насилия. Насилие Со Хо мог вытерпеть, куда страшнее было любое прикосновение к его коже. Чем ближе обычно подходил директор, тем сильнее становился идущий от него отвратительный запах.
– Можешь сесть. Я куда влиятельнее этого директора.
Ким Чо Ун легко понял по поведению ребёнка, что директор был далеко не добрым человеком. Лишь после этих слов Со Хо наконец опустился на диван.
– Тебе не любопытно, кто я?
Исхудавший ребёнок спокойно кивнул.
– Возможно, я твой дедушка.
Со Хо резко поднял голову. Его ранее пустые глаза мгновенно просветлели.
– Дедушка? А мои родители?..
– Если я и правда твой дедушка, то твоих родителей больше нет в этом мире.
– …Вот как.
Ким Чо Ун ожидал, что мальчик нахмурится и расплачется, но тот ответил на удивление спокойно. Наблюдая за его бесстрастным выражением лица, председатель вдруг осознал, каким тяжёлым, должно быть, было детство этого ребёнка.
– Со Хо, ты хочешь жить вместе со мной?
http://bllate.org/book/14526/1286836
