Тёмно-серый костюм шёл ему так же хорошо, как и чёрный. Металлические часы, видневшиеся из-под рукава, дополняли образ. Со Хо делал вид, что равнодушен к вещам, однако на деле у него был тонкий вкус. Он точно знал, что ему подходит.
В отличие от него, Чону Со Хону обычно нравились вещи, которые ему не шли. «Познай самого себя»*, да? Только вот это не так легко, как кажется. Стоило ему оказаться рядом с Со Хо, как он терял уверенность. Прошло уже много времени с тех пор, как на запястье адвоката не было его любимых синих часов, которые, казалось, одни только удерживали его на плаву.
_____________
*Древнегреческий афоризм, высеченный на храме Аполлона в Дельфах и ставший широко известным благодаря Сократу.
_____________
– Поужинаем вместе? – сказал Со Хо, подходя к своему столу.
– Ты ещё не ужинал?
– Поем ещё раз. Ты ведь ещё не ел.
Чон Со Хон задался вопросом, откуда ему это известно.
– Откуда вы знаете?
Он подумал, не следит ли за ним Со Хо. Предположение, сделанное по незнанию – это одно, но говорить так уверенно – совсем другое. Когда Чон Со Хон собирался снова заговорить, Со Хо перебил его:
– Я прекрасно знаю твой характер. В таком состоянии у тебя еда бы в горло не полезла.
А… Вот оно что. Чон Со Хон шумно выпустил воздух из лёгких. Вот он точно смог бы сыграть нервного персонажа – причём куда лучше, чем Чо Ин.
***
Если бы Со Хо снова предложил поесть жареной рыбы, Чон Со Хон бы поклялся, что больше не притронется к ней как минимум год. Если президенту что-либо нравилось, он упрямо настаивал на этом и ни на что другое не соглашался. Хотя сейчас адвокату всё равно не хотелось чего-то конкретного. Он и так не особо любил поесть, а в моменты нервного напряжения, как справедливо отметил Со Хо, совсем терял аппетит.
Чон Со Хон взглянул на синюю фарфоровую чашу, доверху наполненную чампоном. В ней плавала куча мидий, креветок, моллюсков и прочих морских обитателей, какие только могли выползти из ила. Со Хо разлил по тарелкам бульон с морепродуктами из чаши в центре стола. Назвать это чампоном можно было лишь с большой натяжкой: там не оказалось лапши.
– А где лапша?
– Принесут, когда мы закончим есть.
– Вкуснее есть её с морепродуктами.
– Давно ты такой знаток?
Теперь Чон Со Хон знал наверняка: Со Хо не в духе. Он, конечно, понимал, что слухи о романе адвоката с Чо Ин не соответствуют действительности, но его настроение всё равно испортилось.
А вот Чон Со Хон, напротив, был доволен. Значит, мелочность присуща не ему одному. К тому же, это ещё одно подтверждение тому, что Со Хо его любит.
Всё время пребывания в больнице они были по-своему ласковы друг с другом, но теперь, когда у обоих постоянно возникали всё новые дела, им не удавалось проводить много времени вместе. Чон Со Хон чувствовал себя беспокойно. Когда его жизнь висела на волоске, он мог думать лишь о Со Хо.
Чон Со Хон не любил моллюсков, но сказать об этом у него язык не поворачивался. Со Хо очистил ему несколько мидий и подал мякоть. Лицо адвоката покраснело. Что ж, по крайней мере кое-что между ними точно изменилась.
– Ешь.
– Спасибо.
Стоило ему откусить кусочек, как его рот мгновенно онемел. Чон Со Хон решил запить морепродукты бульоном, но в горле тут же стало жечь, словно его поцарапали наждачной бумагой. Суп оказался таким острым, что на его глаза навернулись слёзы. Изо рта едва не потекли слюни, но Со Хо только рассмеялся. Чон Со Хон залпом выпил стакан воды и опустил ложку в тарелку.
– Вы специально заказали острое блюдо?
– Я не знал, что ты не можешь есть острую еду.
– Просто эта – слишком острая.
Казалось, в этот бульон закинули не меньше тридцати перцев чхонъян.
– Говорят…
– Что?
– …что острая еда снимает стресс.
Чон Со Хон отодвинул от себя суп и взялся за морепродукты.
– С такой остротой стресс только усилится. Но морепродукты неплохи.
– Хоть это радует.
Со Хо зачерпнул бульон из миски и резко поморщился. Чон Со Хон едва успел закусить губу, чтобы заглушить приступ смеха.
– Остро, да?
– Настолько, что я хочу сматериться.
На этот раз Чон Со Хон не выдержал и рассмеялся. Эти слова никак не вязались с образом Со Хо.
Похоже, острота пропитала даже морепродукты из бульона – губы адвоката начало покалывать. Однако рука словно против воли тянулась за новой порцией, так что такая еда определённо вызывала привыкание. Возможно, в словах Со Хо была доля правды: если они хорошенько вспотеют, то это поможет снять стресс.
Чон Со Хон отставил тарелку после того, как съел половину морепродуктов и выпил воды.
– По поводу Чо Ин.
– Слушаю.
Губы Со Хо выглядели ярче обычного. Чон Со Хон подумал, что возбуждаться из-за острой еды – это как-то слишком, и поспешил продолжить:
– Она попросила меня продать ей десять тысяч акций Mokyo.
– Хорошо, что не потребовала.
Шпилька в его адрес, хоть и была правдой, всё равно задела Чона Со Хона.
– Намекаете, что я так сделал? Я тоже ничего не требовал. Мы совершили обмен, не так ли?
– Остынь.
Чон Со Хон приоткрыл рот от изумления. С его губ сорвался резкий выдох, наполненный жаром от острой еды.
– В любом случае, мы с ней договорились. Я продам ей десять тысяч акций, и она вернётся в White.
Чон Со Хон хотел подчеркнуть, что приложил большие усилия, чтобы привлечь к ним Чо Ин, и даже понёс некоторые убытки.
– Притворяешься, что схватываешь всё на лету, но до настоящего бизнесмена тебе ещё далеко, – Со Хо цокнул языком.
– Что вы хотите этим сказать?
– Что Чо Ин перешла бы в White, даже если бы ты не продал ей акции Mokyo.
– Я и сам это знаю. Но она согласилась не выдвигать никаких условий, кроме зарплаты своих менеджеров.
– Если бы она выдвинула другие условия, мы бы просто отказали ей. Распределение прибыли и так один к девяти.
– Она прекрасная актриса, так что любое агентство предложило бы ей такие условия, если не лучше.
Иногда ради известности агентства шли на контракты с артистами, в которых соотношение долей было 10:0. Естественно, подобные сделки могли себе позволить только звёзды высшего уровня. И Чо Ин, по мнению Чона Со Хона, относилась как раз к таким, поэтому заслуживала особого отношения.
Конечно, White Entertainment – уже устоявшееся агентство, которое не нуждалось в том, чтобы идти на подобные уступки в контрактах со знаменитостями. Если бы Чо Ин не была союзницей Со Хо, передававшей ему информацию о Samjo, Чон Со Хон отказал бы ей в невыгодном контракте с распределением доли 9:1. Но он считал, что эти двое стоят по одну сторону баррикад, и потому решился на этот шаг.
– Ты знаешь, сколько денег мы в своё время вложили в Чо Ин? То, чего она сейчас достигла, полностью наша заслуга. И соотношения восьми к двум было бы более чем достаточно.
– И почему же тогда она решила уйти и основать своё агентство?
– Ты прекрасно знаешь ответ.
Со Хо сделал глоток воды и посмотрел на Чона Со Хона.
Конечно, он знал. Чо Ин намеренно разорвала связи с Со Хо, чтобы шпионить за Samjo, так что считать это предательством нельзя.
– Но ведь госпожа Чо Ин помогала вам? И она сестра господина Ли, не так ли?
– Да.
Конечно, следует избегать убыточных сделок, но для бизнесмена важнее не то, как избежать потерь, а то, как получить максимальную выгоду.
Какую бы помощь ни оказывала президенту Чо Ин, Чону Со Хону не следовало принимать это во внимание. Ведь они встретились как президент агентства и актриса. Однако подавлять эмоции и сохранять голову холодной не всегда бывает просто. Если бы он был таким расчетливым, то не смог бы встречаться с Со Хо. Им бы двигало исключительно желание наживы.
Конечно, адвокат мог просто разделиться на две части: быть холодным в делах и страстным наедине с партнёром, однако это бы означало в прямом смысле разделить себя на двух разных людей, как доктор Джекил и мистер Хайд.
Чон Со Хон полагал, что именно от этого пошла поговорка «разделяй личное и публичное». Только вот он не был уверен, что может это сделать. И ему не хотелось отказываться от новых чувств, что он испытывал рядом с Со Хо. Он бросился спасать его, когда сам был в смертельной опасности. Чон Со Хон никогда не думал, что эгоист вроде него способен на подобную жертву. Со Хо – единственный, ради кого он готов был совершить такой поступок.
– Мы уже договорились на девять к одному, пути назад нет.
– Это не так уж и плохо.
– Почему вы всё время меняете свою позицию? Заставляете меня нервничать.
– Ты справляешься лучше, чем я ожидал, но я стараюсь не питать больших надежд.
– Что вы сказали?
– Когда ожидаешь слишком многого, потом обязательно разочаруешься.
Эти слова, как и все до них, напрочь отбили у адвоката аппетит. По правде говоря, обычно Со Хо был крайне заботливым, когда они оставались наедине. Пока Чон Со Хон работал независимым директором и юристом в агентстве, они с президентом почти не пересекались и потому не решали какие-либо рабочие вопросы вместе. Но теперь, когда он стал вторым президентом White Entertainment и дело коснулось бизнеса, Со Хо начал вести себя на работе холодно и отстранённо. Конечно, так по идее и должно быть, но ведь доносить свою точку зрения можно по-разному. В отличие от адвоката, Со Хо умел чётко разделять личное и публичное. Просто прекрасно.
Пока Чон Со Хон язвил про себя, Со Хо наловил в тарелку ещё морепродуктов и подал ему.
– Если бы я тебе не доверял, то не стал бы обменивать пост президента на акции. Я не из тех людей, кто позволит кому-то сомнительному управлять моей компанией.
Серьёзность его слов заставила адвоката почувствовать укол совести из-за саркастических замечаний, которые он только что проговорил про себя.
– Просто… я чувствую отвращение к себе.
Потому что Чону Со Хону хотелось всё делать идеально.
С самого детства он всего добивался сам. Похвала взрослых, которые называли его вундеркиндом, была само собой разумеющейся, и он неуклонно шёл по восходящей траектории, пока его не уволили из Core. Признание окружающих было целью его жизни.
После скандала в Core адвокат впервые столкнулся с серьёзными трудностями, но затем всё же смог устроиться юристом в крупное развлекательное агентство. Даже если Со Хо нанял его из-за своих эгоистичных целей, это всё равно годилось для сохранения репутации адвоката перед юридической фирмой, где он раньше работал.
А теперь, когда рядом появился мужчина, которому Чон Со Хон впервые открыл своё сердце, желание быть признанным им стало ещё большим, чем прежде.
– Не нужно пытаться сделать всё идеально. Потому что никто не идеален.
– По-вашему, я перфекционист?
– Очевидно, что это так.
Со Хо едва слышно сказал это покрасневшему от острой еды Чону Со Хону. Из-за тонкой кожи лицо и шея адвоката быстро наливались румянцем, стоило ему только разволноваться. Иногда, когда Со Хо открывал записи с камер видеонаблюдения в его кабинете, то замечал, как Чон Со Хон совершает всякие глупости, однако в остальное время он усердно учился. Он изучал книги по юриспруденции и менеджменту, чтобы избежать проблем с контрактами.
Но Со Хо не сказал этого вслух.
– Ты нравишься мне не потому, что ты успешный бизнесмен.
– …
Чон Со Хон поджал губы. К этому моменту жар добрался и до его лба. Казалось, Со Хо скрыл за словами нечто большее: что адвокат может положиться на него, когда ему будет нужно. Но он не привык полагаться на других. Это Сон Джи был тем, кто всегда полагался на него. Наверное, такова участь старшего брата – быть опорой, даже когда для тебя это в тягость.
– Раз уж мы заговорили об этом… Ваше первое впечатление обо мне было, мягко говоря, не лучшим, да?
Со Хо слегка наклонил голову.
– Нет. Первое впечатление о тебе было весьма неплохим.
– Я ведь назвал вас головорезом?
– Это не было нашей первой встречей.
– Мы встречались до этого?
– Ты меня не видел.
Но где? Чон Со Хон по инерции отпил бульона, но поперхнулся. Легко понять, почему это блюдо иногда называют «адским супом».
– Где вы меня видели?
– Почему тебе это так интересно?
– Вы специально сказали это так интригующе.
В этот момент в частную комнату ресторана зашёл сотрудник, и Со Хо обратился к нему:
– Подайте нам еду.
Чон Со Хон очень хотел поесть риса. Надо было хоть как-то нейтрализовать остроту.
– Я увидел тебя в день суда над Ли Чан У.
Адвокат ожидал, что Со Хо сменит тему, но тот вдруг ответил на вопрос.
– Это разве не в тот день, когда я назвал вас головорезом?
– Нет, раньше. Ты тогда ударил дверь моей машины и уехал.
Чон Со Хон нахмурился. Он хотел бы возразить, что не делал подобного, но не мог вспомнить тот день.
– Ты оставил свою визитку.
Может, что-то такое и правда случалось. Или нет. Тогда он был настолько опьянён собственным успехом, что не запоминал подобные мелочи.
– Вы звонили мне насчёт ремонта машины?
– Нет, с машиной всё было в порядке. Я тогда просто забрал твою визитку. Адвокат Чон, не слишком ли легко ты разбрасывался своим номером?
– Все вокруг зовут меня президентом. Как долго вы собираетесь называть меня «адвокатом Чоном»?
– Хочешь, чтобы я называл тебя «Чон Со Хон»?
– Вы скорее умрёте, чем назовёте меня президентом, да?
– Это обращение тебя старит.
Чон Со Хон опешил от неожиданности.
– Тогда, может, мне тоже перестать называть вас президентом?
Со Хо слегка кивнул, предлагая ему поступать так, как он сочтёт нужным. Затем он улыбнулся, и его лицо сразу стало чертовски обаятельным.
«Вот же зараза! А я хотел назвать его так разок из вредности», – подумал адвокат, как вдруг в комнате раздался стук, и дверь снова открылась. Им подали еду.
На стол выложили овощи, способные смягчить остроту, и множество неизвестных зелёных растений. Собираясь наконец-таки приступить к еде, Чон Со Хон расстегнул запонки на манжетах и закатал рукава. Его запястья были голыми – ничего, кроме гладкой кожи.
– Может, после ужина сходим тебе за часами?
Чон Со Хон посмотрел на свои запястья. Не так чтобы он демонстративно не носил часов, но ему почему-то стало неловко. Хотя в таких случаях можно побыть наглым.
– Хотите купить мне часы?
– Куплю, какие захочешь.
– Тут и рассуждать не о чем.
Конечно, это будут его любимые Rolex Submariner. Он может примерить и что-то другое, но всё равно останется верен этим часам.
***
Торговый центр, куда они пришли, был тем самым, где Чон Со Хон впервые купил свои синие Rolex. И тем самым, где У Джэ Ён разбил их – правда, в тот раз они находились в бутике другого бренда.
Чону Со Хону нравилось освещение в магазинах часов. Мягкий рассеянный свет дарил ощущение покоя. Как только они с Со Хо вошли в бутик, их сразу же проводили во внутреннюю VIP-комнату, где они опустились на диван.
Менеджер вёл себя особенно осторожно: Со Хо впервые привёл кого-то с собой. Клиент рядом с ним мог оказаться новым крупным покупателем.
– Могу я порекомендовать вам то же, что и в прошлый раз?
Похоже, он здесь частый гость. Чон Со Хон бросил взгляд на Со Хо.
– Нет. Сегодня часы себе подбирает президент Чон Со Хон.
Адвокат усмехнулся про себя, услышав его слова. Впрочем, слово «президент», сказанное Со Хо, его ничуть не смутило.
– Понял. Господин впервые в нашем магазине?
Взгляд менеджера метнулся к руке Чона Со Хона. Оба запястья пустовали, но он предположил, что клиент, пришедший с Со Хо, всё же будет весьма щедрым.
– Нет, не впервые.
– О, прошу прощения, что не узнал вас. Я попрошу подготовить для вас лёгкие закуски.
От острой еды у него до сих пор жгло язык, поэтому адвокат не стал отказываться. Пока другой сотрудник собирал им закуски, менеджер судорожно искал в базе данных клиента с именем Чон Со Хон. Поскольку имя было не особо распространённым и этот человек действительно покупал у них часы, найти его не составило труда. Через пару минут менеджер увидел в системе покупку Rolex Submariner с синим циферблатом. Учитывая, что президент Чон знаком с президентом Со, история его покупок оказалась чрезвычайно скудной. Однако менеджер быстро отогнал эту мысль: за такое долгое время человек вполне мог стать успешным бизнесменом.
– Ах, теперь я вспомнил, вы действительно покупали у нас синие Rolex Submariner. Кажется, что тогда я сам вас обслуживал, верно?
Чон Со Хон улыбнулся менеджеру, который принёс им закуски.
– Возможно, так и было.
На самом деле Чон Со Хон этого не помнил. Он был так сосредоточен на часах, что даже не обратил внимания на то, кто их продал. Адвокат положил в рот печенье и медленно прожевал. Его нёбо и язык всё ещё покалывало.
– Если у вас на примете есть конкретная модель, пожалуйста, дайте мне знать. Или, если позволите, мы подберём вам что-нибудь подходящее.
– Нет, благодарю. Я возьму ту же модель, что покупал ранее.
– Вы имеете в виду Submariner?
– Да, именно.
Менеджеру пришлось приложить немало усилий, чтобы не показать своё разочарование. Хотя часы, без сомнения, были дорогими, он ожидал, что клиент выберет что-нибудь ещё дороже.
– Понял. В таком случае я проверю, есть ли они в наличии. Пока вы ожидаете, позвольте нам показать вам и другие товары. Поиск может занять некоторое время.
– Спасибо.
Как только менеджер вышел из комнаты, Чон Со Хон подался ближе к Со Хо.
– Ты действительно собираешься купить мне их?
– Ты ведь потратил все свои сбережения на акции Mokyo, верно?
– Это так, но всё же…
– Можешь посмотреть и другие модели.
– Мне не нужна другая модель.
– Почему ты настаиваешь именно на этих часах?
– Мне нравится их цвет. Они не тяжёлые и, как кое-кто недавно выразился, не «старят» меня. К тому же… это будет третья моя покупка этих часов, так что тут уже дело принципа. У Джэ Ён ведь как-то разбил их. Я слышал, этот псих притворяется паинькой в следственном изоляторе.
Поскольку У Джэ Ёну ещё не вынесли окончательный приговор, он находился в одиночной камере в следственном изоляторе.
– Не думай об этом.
– Кто сказал, что я об этом думаю? В любом случае, если его осудят условно, по возвращении он первым делом сместит меня с поста независимого директора. Но знаешь, что меня утешает? Что человек, который жил на всём готовом, сейчас дрожит где-то там, в одиночной камере.
Чон Со Хон сощурил глаза. Затем, словно ощущение остроты резко к нему вернулось, сунул ещё одно печенье в рот. Со Хо достал из кармана костюма вибрирующий телефон. На этот мобильный обычно звонили по важным вопросам, поэтому Чон Со Хон машинально посмотрел на его руку.
– Возьми трубку.
– Подожди минутку.
Со Хо встал с дивана и направился к занавешенной зоне. Зайдя за занавеску, он принял звонок.
– Да.
[Здравствуйте, президент Со. Это Ким И Чжон.]
– Знаю.
Ким И Чжон в настоящее время находился в Канаде, куда уехал сразу после того, как его мама внезапно потеряла сознание. Она упала в обморок, когда узнала, что он передал Со Хо сведения о подставных банковских счетах У Джи Тэка.
– Вашей маме стало лучше?
[Да, намного, но она до сих пор сильно переживает.]
– Я возьму на себя ответственность. Опасных ситуаций больше не возникнет.
[Вы ведь знаете, насколько безжалостен зампредседателя. Говорят, что даже нашу поездку в Канаду председатель У организовывал в тайне от него.]
Отправляя их в Канаду, У Джи Тэк подарил им щедрую сумму денег. Должно быть, он навещал их, чтобы дать ещё. Лишь к старости он смог наконец взять власть над Samjo в свои руки, а до этого долгие годы жил под гнётом родственников со стороны супруги.
[Господин адвокат в порядке? Происшествие в тот день было очень серьёзным, верно? Вы поехали на виллу из-за меня и пережили такое испытание…]
– Верно. Вы могли бы связаться со мной напрямую, однако решили действовать через адвоката Чона.
Ким И Чжон неловко усмехнулся, смущённый резким ответом президента.
[Я не ожидал, что вы сможете найти документы о передаче акций, которые спрятал председатель. Если бы этого не произошло, я бы не стал привлекать адвоката Чона. Он был мне интересен лишь потому, что является старшим братом Сон Джи, которого очень ценил председатель У. Но я не знал, что он связан с вами, президент Со.]
– Звучит правдоподобно.
[...Мне ведь тоже надо было как-то выживать. Никто бы не подумал, что председатель умрёт так внезапно.]
По итогу решение не обращаться к Со Хо напрямую оказалось правильным.
Ким И Чжон был озадачен поведением президента Со, который позволил Чону Со Хону завладеть документом о передаче акций и перевести эти акции на счёт Сон Джи. Ему казалось, что Со Хо мог легко отобрать у адвоката эти бумаги. Однако он фактически помог их найти. Более того, У Джэ Ён впоследствии совершил ещё один непонятный Киму И Чжону поступок, назначив Сон Джи моделью для рекламы нового автомобиля Samjo. Ситуация складывалась весьма странная.
Сон Джи получил эту роль не потому, что был любовником У Джи Тэка, а потому, что зампредседателя хотел загнать Чона Со Хона в ловушку. Когда Ким И Чжон под видом секретаря У Джэ Ёна встретился с Сон Джи, он в этом окончательно убедился. А если в ловушке находился Чон Со Хон, то в неё неизбежно попадал и Со Хо.
Так Ким И Чжон выдвинул гипотезу: Чон Со Хон был «хвостом, что виляет собакой».
http://bllate.org/book/14526/1286832
