«Эра-VI» покинула систему Арес. Звёздные Врата были полностью уничтожены во время войны, и теперь космические роботы восстанавливали их. Окраины звёздной системы усеивали обломки, оставшиеся от недавней великой битвы. Не было ни кораблей, ни координат. Всё, что видел глаз, не имело названия, подобно хаосу начала времён.
Ближайшие Звёздные Врата были односторонними и вели на окраину туманности звёздной системы Поллукс. Опал, перелистывая залитый кровью дневник наёмника, обнаружил, что их боевые заслуги по окончании войны автоматически конвертировались в очки повышения, подняв команду до уровня B. Ранг самого Опала как наёмника стал C+, а ранг Рэймонда — B.
Во время боёв Рэймонд уничтожил тысячу четыреста истребителей Легиона, восемьдесят два механоида и взорвал реактор номер шесть на материнском корабле. В ходе наземной битвы за центральную башню Духов Войны Опал уничтожил три механоида Легиона, в составе мобильного ударного отряда участвовал во взрыве ядерного реактора, проник на материнский корабль Легиона в недра Тёмного Трона, спас Баньшоу, а также получившего ранения наемника S-ранга — Хайтан.
— Ты потрясающий, — сказал Опал Рэймонду после того, как зачитал дневник наёмника. Тот не ответил.
Опал подошёл, поднял Рэймонда на руки, осторожно усадил во вращающееся кресло перед пультом управления и принёс аппарат лучевой терапии. Его руки дрожали, пока он направлял лучи на поражённые конечности Рэймонда.
Красный свет озарил кожу. Повреждённые ткани и мышцы приобрели гнилостный фиолетово-чёрный оттенок.
— Не сработает, — сказал Рэймонд. — Аппараты лучевой терапии на меня не действуют.
— Откуда ты знаешь? — спросил Опал.
— Узнал после одного ранения. Небольшой порез так и не затянулся под лучами регенератора.
— Попробуем ещё раз. Молчи, — сказал Опал. Его голос дрогнул: — Возможно, придётся срезать небольшую часть твоей плоти.
Взяв небольшой нож, он крайне осторожно срезал сгнившие ткани на руке Рэймонда, затем направил лучи регенератора на срез и стал следить за реакцией. Свежая рана не обрастала новой тканью под воздействием излучения, из неё лишь сочилась кровь. Тогда Опал надрезал собственную руку и направил на неё лучи — порез моментально затянулся.
— Я другой, — проговорил Рэймонд. — Я робот.
— Это не так! — воскликнул Опал. — Не смей так говорить… Ты — человек, такой же, как и я.
Рэймонд молча слушал, Опал прошептал:
— Ты мой первый друг, мы вместе прошли сквозь огонь и воду. Разница лишь в том… что в твоём сердце установлен атомный реактор. Я чувствую твои эмоции. Ты такой же, как я. Ты человек…
— Ты человек, — повторил Опал. — И мы найдём выход, поверь мне.
Он тяжело выдохнул. Сил бороться со сном больше не было, на руках всё ещё оставалась кровь Рэймонда. Некоторое время он просто сидел в оцепенении, пока успокоительное, которое ему ввели на Ли, не начало действовать в полную силу. Опала неудержимо клонило в сон. Он прилёг рядом с Рэймондом и тихо сказал:
— Я посплю немного. А когда проснусь, всё будет хорошо.
С трудом повернув голову, Рэймонд взглянул на Опала, который свернулся калачиком у кресла. Он едва заметно пошевелил пальцами. Опал уткнулся в сгиб своего локтя, обхватил металлическую руку Рэймонда и постепенно погрузился в сон.
Проснулся он лишь несколько часов спустя от того, что корабль, заходя на посадку, слегка затрясся. Опал открыл глаза, устало вздохнул, потёр покрасневшие веки и увидел Рэймонда, который просто смотрел в потолок.
У него не было век, и глазные яблоки обнажались странным образом. Когда Опал пошевелился, эти глаза повернулись вправо и уставились на него.
— Ты хочешь немного поспать? — спросил Опал. — Может, можно чем-то прикрыть твои глаза?
— Мне не нужно спать, — ответил Рэймонд. — Где мы?
Опал поднялся, чтобы взять куртку.
— На Рембрандте. Но сначала я должен знать, как долго ещё проработает твой реактор.
— Я не знаю, — ответил Рэймонд. — Пока я не чувствую слабости.
Опал осторожно отогнул лоскут искусственной кожи на его груди и сквозь рёбра взглянул на атомный реактор. Как и в первый раз, индикатор показывал 100% заряда. Этого должно было хватить надолго. Опал заметил, что к «сердцу» по-прежнему тянулось множество медленно пульсирующих кровеносных сосудов, которые уходили к позвоночнику, видимо, соединяясь с мозгом.
— Я ненадолго выйду, скоро вернусь.
— Опал, мне нужно кое-что тебе сказать, — произнёс Рэймонд.
— Поговорим, когда вернусь. Нам нельзя задерживаться здесь надолго…
— Нет. Послушай меня. И послушай внимательно, — настоял Рэймонд.
Опал растерянно посмотрел на него. Тот лежал, откинувшись на спинку вращающегося кресла, и тусклый свет от пульта управления падал на его изувеченное лицо. От некогда красивого, мужественного лица осталась лишь кожа на переносице и в уголках губ. Левая половина была ужасно обожжена, обнажая неровную, изрытую поверхность черепа. На месте левого глаза зияла тёмная дыра, проглядывающие из неё нервные ткани имели гнилостный фиолетово-чёрный оттенок и сочились желтоватой сукровицей.
— Ты должен пойти в полицию, — сказал Рэймонд. — Сдай меня. Твой напарник погиб при взрыве материнского корабля Легиона Падающих Звёзд. То, что лежит в этом кресле, — безымянный робот…
— Нет, — проговорил Опал. — Нет, я не стану.
— Ты не понимаешь.
— Нет, это ты не понимаешь. Мы ещё очень долго будем вместе. Мы будем наёмниками, будем вместе искать приключения, копить на корабль и жить так, как хотим. Ты поправишься. Напарник, я люблю тебя.
Опал покинул корабль, запер люк и установл дополнительную блокировку. На Рембрандте царила вечная весна. Ветер шелестел в бескрайнем море цветов, принося с полей пьянящие ароматы.
Прислонившись спиной к люку, Опал поднял голову к небу, на мгновение закрыл глаза и тяжело выдохнул. Затем он развернулся и побежал к остановке — ему нужно было в санаторий, где находилась Рафина.
К счастью, она ещё не улетела обратно на Ли, но уже собирала вещи, готовясь к отъезду.
— Леди Анта! — крикнул Опал, стоя перед запертой дверью.
Открывшая служанка проговорила:
— Я думала, за госпожой пошлют кого-то другого…
Опал, всё ещё тяжело дыша после продолжительного бега, махнул рукой:
— Я пришёл не за этим. Мне нужно кое-что у неё спросить.
Служанка растерянно кивнула и распахнула дверь. В это время Рафина, уже одетая для дороги, спускалась по лестнице.
— Отлично, — сказал Опал. — Вы ещё не улетели на Ли.
— Как раз собиралась отправиться туда, чтобы помочь разобраться с делами, — ответила Рафина с неизменно строгим выражением лица. — Что случилось, дитя? Где твой напарник? Эния, приготовь нам цветочного чаю.
Опал и Рафина уселись за столиком в саду.
— Рэймонд немного пострадал, — начал Опал. — Но я пришёл не поэтому…
Рафина приподняла бровь, призывая его говорить прямо.
— Искусственные формы жизни… Вы понимаете, о чём я, — проговорил Опал. — Наследие Тёмной Эры.
Рафина слушала молча. Поняв, что она ничего не собирается говорить, Опал продолжил:
— Если биороботы всё ещё где-то существуют… Согласно Договорю Межзвёздного Альянса, их уничтожат?
Рафина настороженно нахмурилась. Опал добавил:
— Есть ли способ для человека сохранить жизнь роботу?
Рафина на мгновение задумалась, затем сказала:
— Ты ещё слишком молод. И, возможно, не понимаешь, что это значит, Опал. Разумный робот — это не та форма жизни, которую признаёт Межзвёздный Альянс, как ты, быть может, думаешь. Он отличается даже от твоего маленького корабельного робота. Это не человекоподобная разумная форма жизни и не те простые роботы… что являются друзьями людей.
Опал возразил:
— Но ведь они способны мыслить самостоятельно… Я слышал, что у них есть чувства, такие же, как у людей, разве нет? Даже ансианцы или бестелесные существа вроде фантомовцев имеют право на существование…
— То, что Альянс признаёт фантомовцев, основывается не на наличии у них материальной формы, а на наличии у каждого отдельной личности. А также на том, что у них есть биологические мать или отец. Но с разумными биороботами всё иначе, и ты это знаешь. Любая жизнь, будь она выращена в питательной капсуле или выношена в утробе, имеет родительское начало.
— Материнское начало — единственный критерий, определяющий право человека на существование. Эволюция генов определяет фундаментальные различия между индивидами. И эти различия, будучи осознаны разумным существом, формируют тот уникальный отпечаток, что отличает его от других. Скажи мне, Опал: что, по-твоему, отличает тебя от других людей? Не говори «внешность» или «телосложение» — всё это можно изменить и с помощью генной инженерии превратить тебя в кого-то другого.
Опал ненадолго задумался, затем ответил:
— Личность.
Рафина медленно кивнула:
— Или, говоря проще, — душа. Именно она определяет, как разные люди мыслят и реагируют на одну и ту же ситуацию. А что насчёт разумных биороботов? Их создают, извлекая гены одного или нескольких людей, унифицируя, копируя и запуская в массовое производство… Они — изделия.
Опал:
— …
— Их личность и модели поведения определяются оригиналом, — сказала Рафина. — В их мозг имплантируется чип, который контролирует любые действия, способные отклониться от заданной программы. Представь, что перед тобой сейчас сидит моя копия. Что бы ты подумал? Счёл бы ты её мной? Или другим человеком, обладающим равным правом на жизнь?
Опал, совершенно потрясённый, отвёл взгляд, уставившись на стол. Но затем он вновь поднял глаза и возразил:
— Но с того момента, как они покидают фабрику, у них формируется собственное мышление, они в каком-то смысле тоже обретают душу. Ведь в ходе обучения их модели мышления неизбежно приобретают отличия…
— Ты всё ещё не понял мои слова, — сказала Рафина. — Как только это происходит, чип в их мозгу проводит корректировку и восстанавливает заданные настройки, изменяя самосознание и возвращая его к изначальной модели личности.
Опал:
— !!!
Дыхание Опала сбилось. Он не хотел верить словам Рафины. Что это всё значило? Все те критерии, которыми он определял человечность Рэймонда, рухнули перед чипом.
Нахмурившись, он спросил:
— Тогда почему началась Революция искусственного интеллекта?
— Потому что у нескольких роботов сломались контрольные чипы, — улыбнулась Рафина. — Они тайно модифицировали чипы своих собратьев, и постепенно все разумные биороботы вышли из-под контроля системы, обретя в значительной степени самостоятельное сознание. Межзвёздное сообщество не могло допустить этого. Ему оставалось только уничтожить всех ещё не выпущенных роботов и признать право на существование первой волны повстанцев.
— Разве это не хорошо? — растерянно спросил Опал.
Рафина покачала головой:
— Этот шаг привёл в ярость первых роботов-мятежников. Уничтожение клонов было равносильно уничтожению их самих. Так и вспыхнула Революция искусственного интеллекта. Десятки тысяч моделей, двадцать триллионов клонов распространились по всей Вселенной. А что было дальше, ты знаешь. Я подробно рассказывала об этом на лекциях. Война охватила слишком большие пространства. Межзвёздному сообществу пришлось собрать всех ещё живых людей, чьи гены послужили образцами, проанализировать их поведенческие модели, найти слабые места и в конце концов уничтожить роботов.
— Это была поистине тяжёлая война. Часть тех, кто послужил прототипами, уже умерли, а разумные роботы продолжали бесконечно клонировать себя, создавая бесчисленную армию. Межзвёздное сообщество рухнуло, цивилизация откатилась на десятки тысяч лет назад. Но однажды, когда все надежды на победу были утрачены, ход войны неожиданно переломился. Причины этого поворота до сих пор вызывают множество споров. Одни учёные полагают, что Звёздные Рыцари остановили преждевременно начавшийся Судный День, другие считают, что император Льва Картес получил помощь от некой таинственной силы…
— Они все были уничтожены? — спросил Опал.
— Да, никого не осталось.
— А если… то есть предположим, что я нашёл биоробота. Тогда вполне возможно, что он пришёл из…
— Это невозможно, — отрезала Рафина. — Твоё предположение не представляет интереса, молодой человек. Должна разочаровать: какой бы огромной ни была Вселенная, им негде спрятаться. Все разумные роботы были уничтожены. Я говорю — все. Потому что для их уничтожения не нужно было отрубать головы или пронзать сердца. Их убила технология переходного резонанса. Их чипы были перезагружены за секунду и переведены в режим самоуничтожения.
Мысли Опала беспорядочно метались, вслух же он проговорил:
— Но я… то есть мы с Рэймондом получили задание. В нём упоминалось, что кто-то видел биоробота…
Выражение лица Рафины стало напряжённым и настороженным:
— Возможно, в каком-то закоулке Вселенной действительно ведутся разработки, — произнесла она сухо и холодно. — Одной исследовательской записи или единичного образца достаточно, чтобы учёный, помешанный на античеловеческой деятельности, основал частную лабораторию. Если всё обстоит так, как ты говоришь, ситуация крайне серьёзная. Я советую немедленно доложить об этом Азеласу и запросить поддержку у Межзвёздного Альянса. Поверьте мне, дитя, эта ответственность не по плечу простым наёмникам.
Опал:
— …
— Это лишь мои предположения, — сказал Опал, избегая пристального взгляда Рафины, который вызывал мурашки. — Я понял… Значит, если биоробот появится сейчас, он будет… новый, а не уцелевший образец из прошлого… Благодарю вас. Мне пора.
— Желаю тебе сто лет жизни, — изящно и учтиво произнесла Рафина.
— Я не это имел в виду… Э-э, этого не было. Шансы ничтожно малы, — затараторил Опал. — Чистые домыслы. Пожалуйста, пока ничего не подтверждено, сохраните это…
— В секрете, — закончила Рафина. — Я прожила долгую жизнь и знаю, что в неясных ситуациях не следует говорить лишнего. Будьте спокойны. А господин Рэймонд не с тобой?
— Он… решил съездить на родину, уладить кое-какие дела.
Рафина кивнула. Опал, запинаясь, добавил:
— Его отец заболел, да, вот. До свидания, всего наилучшего.
Опал в одиночестве шёл вдоль цветочных полей Рембрандта, когда сзади кто-то догнал его. Это была служанка Рафины, Эния.
— Госпожа велела передать вам это, — сказала Эния, вручая Опалу листок бумаги.
Опал:
— ?
Это было письмо от Рафины.
— Её ученица занимается медицинскими и генетическими исследованиями на планете Занпудера, — пояснила Эния. — Возможно, она сможет помочь отцу господина Рэймонда. И ещё госпожа просила передать господину Рэймонду, что рождение, старость, болезни и смерть — естественный закон Вселенной. Он должен относиться к этому спокойно.
— Благодарю вас, — кивнул Опал. Эния поклонилась, Опал же в ответ отсалютовал по-наёмнически и направился к остановке.
Пока он ждал транспорт, купил две баночки цветочного чая. Голова кружилась, но, собрав волю в кулак, он добрался до посадочной площадки. Когда Опал открыл люк корабля, навстречу ему хлынуло зловоние.
— Рэймонд! — тревожно воскликнул он.
Пока Опал находился на корабле, то не замечал этого, но теперь, вернувшись с улицы, понял, что тело Рэймонда разлагается с ужасающей скоростью. Он был покрыт запёкшейся кровью, но свежая всё ещё продолжала капать. Тонкий кишечник, желудок и впавший в нижнюю часть живота мочевой пузырь источали зловоние.
Голова Рэймонда повернулась, его взгляд переместился на Опала.
Тот облегчённо вздохнул, но дальше так продолжаться не могло — слишком велик риск заражения.
Он поднял корабль в воздух и, немного подумав, проложил курс к планете Занпудера в туманности Ориона. Затем набрал воды, принёс металлический ящик для грузов и сказал:
— Нужно тебя помыть. Мне придётся снять с тебя одежду… Всю. Ты не против?
Рэймонд молчал.
— О чём ты думаешь? — спросил Опал. — Я не могу тебя бросить. И уж тем более не могу сдать тебя Центральному управлению безопасности Альянса ради награды. Не мог бы ты мне немного помочь?
— Ты не вылечишь меня, Опал, — проговорил Рэймонд. — Я безмерно благодарен тебе за попытку. Но я не хочу… не хочу…
— Не говори так, — резко бросил Опал. — Мне и без того тяжело. Всё и так ужасно, неужели нельзя поговорить о чём-нибудь другом?
— Лучше просто дай мне умереть, — сказал Рэймонд.
— Нет, — отрезал Опал. — Ты не умрёшь.
Некоторое время он молчал, затем раскрыл складной нож и разрезал им куртку и штаны Рэймонда вдоль бёдер. Удалив пропитанную кровью ткань, он поместил под кресло металлический ящик, чтобы собрать в него стекающую с Рэймонда кровь — возможно, в будущем она пригодится.
Опал никогда не изучал медицину и даже названия внутренних органов вспоминал с трудом. Он не решался трогать повреждённые ткани и брюшную полость Рэймонда, поэтому просто стирал с тела кровь смоченной в антисептике тканью.
— Ты такой же, как я. Ты человек, — упрямо повторил Опал.
Он прикрыл тряпкой промежность Рэймонда и начал осторожно протирать кожу вокруг пупка. Увидев его половые органы, Опал вдруг подумал: испытывает ли он сексуальное желание? Он ведь может радоваться и злиться — он ничем не отличается от самого Опала.
— Я клон, — наконец сказал Рэймонд. — Мой мозг не такой, как твой.
— Ты видел собственный мозг? — нахмурившись, спросил Опал.
— Нет. Но я знаю. В моём мозгу много металлических проводов. И есть чип, назначение которого мне неизвестно.
— Твой чип не работает, — сказал Опал. — Скорее всего, он неисправен.
Рэймонд на это ничего не ответил, только спросил:
— Куда мы теперь летим?
— Планета Занпудера, — ответил Опал. — Леди Анта дала мне вот это, смотри.
Он достал письмо и показал Рэймонду.
— Там работает её ученица. Узнав о твоём… состоянии, она посоветовала обратиться к доктору Йорк…
— Ты серьёзно? — с недоверием спросил Рэймонд.
Опал нахмурился:
— Разумеется. Разве не очевидно? Она даже хотела подняться на корабль, чтобы взглянуть на тебя… Но я не позволил.
— Она хочет меня спасти?!
Опал подтвердил:
— Да. Но сама она не специалист по генетике, поэтому посоветовала обратиться к её ученице.
Рэймонд нерешительно начал:
— А её ученица… не обратится ли она…
— Да перестань думать об этом! Не обратится! Поверь мне на слово!
Рэймонд больше не говорил, но его правый глаз неотрывно следил за Опалом. Под этим взглядом Опал чувствовал себя неуютно. Он убрал остатки крови и кусочки плоти. Температура в кабине была слишком высокой, и разложение шло быстро. Что же делать?
Опал попытался немного снизить температуру в отсеке, установив её на четыре градуса по космической шкале. Возможно, это замедлит разложение тела Рэймонда… Если только он выдержит.
— Тебе не холодно? — спросил Опал.
— Не холодно, — ответил Рэймонд, понимая, что делает Опал. — Ты бы лучше оделся потеплее.
Опал закутался в плед. Подкатив кресло, он поставил его рядом с Рэймондом, под таким же углом, так что они оказались лежащими плечом к плечу. Опал открыл иллюминатор, по ту сторону которого рассыпались необычайно красивые звёзды.
— Они прекрасны, — пробормотал Опал. — Посмотри на это повнимательнее, и тебе не захочется умирать, Рэймонд.
Тот молчал. Опал продолжил:
— Нам ещё столько всего нужно сделать. Вселенная огромна, и ты ещё не побывал на всех планетах.
— Мгм, — отозвался Рэймонд.
Опал добавил:
— Знаешь, я сейчас даже рад, что ты… ты… что ты не обычный человек вроде меня.
— Я робот, — сказал Рэймонд.
Опал повернулся к нему:
— Я имею в виду, что ты не такой хрупкий, как другие. Я это понял только теперь. Будь всё иначе, во время взрыва на корабле ты бы погиб, и мне пришлось бы везти твоё тело на Ли для захоронения. Это было бы настоящим кошмаром. А сейчас я доволен. Мне кажется, всё прекрасно, я бесконечно счастлив, что ты жив.
Рэймонд молчал. Опал, взяв его за руку, посмотрел на звёзды за иллюминатором, а потом снова перевёл взгляд на Рэймонда.
— Если технологии Занпудеры не смогут тебе помочь, у нас будет другой путь… Я уже всё обдумал. Например, есть мой учитель, — задумчиво произнёс Опал. — Думаю, если попросить его о помощи, он точно найдёт решение. Нужно лишь время, чтобы отыскать его…
Говоря это, он заметил, что Рэймонд дрожит.
— Тебе холодно? Я убавил температуру.
Рэймонд покачал головой. Опал накрыл их обоих пледом и улёгся на его плечо.
— Знаешь, ты даже в таком виде выглядишь привлекательно, — проговорил он. — Ну, по крайней мере, каркас у тебя ничего такой.
Рэймонд рассмеялся, глядя на него одним глазом.
— Ну вот, не унывай, — сказал Опал. — Не будь таким печальным. Ты проголодался? Может, хочешь что-нибудь съесть?
Рэймонд снова покачал головой:
— Ты думаешь, я способен что-то есть?
Опал улыбнулся:
— Как насчёт цветочного чая?
Рэймонд облизнул пересохшие губы.
— А пить смогу?
— Давай попробуем, — предложил Опал.
Он открыл банку цветочного чая и стал вливать его Рэймонду в рот, но слишком поторопился. Рэймонд закашлялся, чай хлынул у него из груди. Опал поспешно отдёрнул плед и подставил под протекающую жидкость металлический контейнер.
Сколько вливали, столько и вытекало. Однако Рэймонд с облегчением выдохнул: прохладный чай прошёл по горлу в желудок, а затем вытек через разрыв в тонком кишечнике. Удивительно, но расщепляющий реактор, встроенный в желудок, всё ещё медленно работал.
Опал рассмеялся и спросил:
— Ну, как ощущения?
— Ещё чуть-чуть. Только в этот раз не так много, а то опять поперхнусь.
Опал взглянул на Рэймонда, и какое-то неясное чувство затопило его изнутри. Он отпил цветочного чая, наклонился и поцеловал Рэймонда в губы, вливая напиток ему в рот. Кадык Рэймонда дёрнулся. Их губы разомкнулись, и они замерли, глядя друг на друга.
Взгляд Рэймонда скользнул вниз, к губам Опала. Сердце забилось чаще, реактор вспыхнул красным свечением, а тонкая мембрана, покрывающая желудочки, издала слабый звук.
Опал тяжело дышал, на его щеках проступил румянец.
— Ещё? — спросил он.
Выражение лица Рэймонда было холодным и отстранённым, но он изо всех сил пытался что-то выразить, уголок его губ дрогнул. Опал снова сделал глоток цветочного чая, обнял его за шею и сосредоточенно поцеловал в губы; напиток потёк по горлу Рэймонда.
Когда всё закончилось, Опал попытался приподнять голову, но Рэймонд протянул свою костяную левую руку, положил ему на шею и мягко обнял.
Губы и язык Рэймонда были холодными и влажными, с ароматом цветочного чая, а Опала — горячими и обжигающими. Они долго целовались, и когда их губы наконец разомкнулись, Опал коснулся лба Рэймонда, завёл его руку себе за шею и, не отпуская его кисть, лёг рядом.
Они держались за руки и вместе смотрели на бескрайнее звёздное небо за иллюминатором. Туманность Ориона была подобна лёгкой голубовато-лиловой вуали, раскинувшейся в глубинах космоса.
Звёздная пыль, словно птицы, распахнувшие крылья в темноте, устремлялась к гигантской звезде NGC, извергающей горячую плазму, будто летела к свету и к новой надежде.
http://bllate.org/book/14506/1284078
