Один брошенный камень мог вызвать тысячу волн. Атмосфера в маленьком дворике мгновенно накалилась. Иметь «товарищей по команде, которые были просто какими-то неудачливыми незнакомцами со всей страны» – это одно, но иметь «товарищей по команде, которые были убийцами» – это совсем другой уровень. На этот раз даже обычно болтливый Цзя Сюй не стал спорить.
Тот факт, что «E» Праздника середины осени «очищало злых людей, используя табу», был не оспорим, а все команды, которые они встречали, действовали так по-человечески. Учитывая обстоятельства, было бы странно продолжать отрицать это.
Фан Сю играл рукавом своего призрака, выглядя совершенно непринужденно:
– Когда мне было девять, я случайно столкнул человека со скалы, а также заставил свою бабушку умереть от гнева. Так что, похоже, что у меня за плечами две жизни. Сяо Гуань уже признался: он вместе со своим младшим братом переходил дорогу на красный свет, в результате чего его младший брат погиб, будучи сбит автомобилем.
Услышав, что даже подобное «причинение смерти» считается за преступление, напряжение во дворе немного спало. Цзя Сюй явно расслабился, желтоволосый дважды щелкнул языком, а Мэй Лань низко опустила голову. Глядя сквозь свою слегка длинную челку, Фан Сю внимательно оглядел двор.
После короткого молчания Чэн Сунюнь медленно вздохнула:
– Ладно, я тоже расскажу. Я больше не могла терпеть поведение своего мужа и хотела преподать ему урок. Я нашла способ заставить его упасть с лестницы, и в итоге он умер.
Ее взгляд был прикован к краю стола, а голос от раскаяния дрогнул. Фан Сю видел, что Чэн Сунюнь все еще испытывала чувство вины.
– Я взяла семейную машину и случайно испортила тормоза, из-за чего мои родители попали в аварию, – следующей заговорила Мэй Лань, ее глаза немного покраснели. Сказав это, она снова крепко сжала руки и опустила голову.
Желтоволосый проглотил последнюю жареную палочку из теста, и произнес шутливым тоном:
– Что касается меня, то в моей деревне я ввязался в большую драку и в итоге избил человека до смерти.
– Полиция тебя не арестовала? – с любопытством спросил Фан Сю.
– Нам тогда было всего по одиннадцать или двенадцать лет, и, кроме того, дралась куча людей, никто не знал, что это я нанес смертельный удар. В конце концов, каждая семья собрала для погибшего немного денег, и на этом все, – голос желтоволосого звучал совершенно равнодушно.
Группа на некоторое время замолчала, все глаза устремились на Цзя Сюя. Он оставался единственным, кто еще не признался. Цзя Сюй обвел всех тяжелым взглядом, он выглядел довольно расстроенным.
– Моя бывшая девушка покончила с собой, и, вероятно, подземный мир решил, что это из-за меня.
– Что ты имеешь в виду под «решил, что это из-за меня»? – нахмурилась Мэй Лань.
– Не поймите неправильно. Я ничего ей не сделал, – Цзя Сюй быстро поднял обе руки в защитном жесте. – Мы просто расстались, но она отказывалась это принимать. У нее уже была тяжелая депрессия, так что я тут невинная жертва, – Фан Сю ничего не сказал, только с улыбкой покосился на Цзя Сюя. Под давлением этой улыбки Цзя Сюй наконец почувствовал себя неловко и неохотно добавил. – Ладно, признаюсь, при расставании я действительно сказал ей несколько резких слов. Но у меня не было выбора. Вы не знаете, сколько денег она пыталась вытянуть из меня, я просто боролся за свое.
– Понял. Папик, с которым она встречалась, хотел сбежать, поэтому она расплакалась, устроила сцену и пригрозила самоубийством? – хмыкнул желтоволосый.
Цзя Сюй не стал отрицать, он просто сменил тему:
– Неудивительно, что мы оказались в одной команде. Похоже, мы все подпадаем под категорию «случайное убийство».
– Точно, – произнес Фан Сю, сделав вид, что ничего не заметил.
Однако про себя он подумал: «Или нет...» Если отбросить всех остальных, преступление Фан Сю определенно не было «случайным убийством». Он не сказал им всей правды, так что другие тоже могли так поступить. Наблюдая за ними, Фан Сю пришел к интересному выводу: кроме Гуань Хэ и Чэн Сунюнь, остальные трое что-то скрывали. Пока лучше оставить все как есть, у них впереди еще много времени.
– Я вернусь к себе, чтобы хорошенько выспаться. Даже если небо рухнет, не будите меня, – встал со своего места Фан Сю.
Бай Шуанъин сначала подумал, что Фан Сю просто придумал оправдание, чтобы уйти, но неожиданно парень действительно вернулся, сходил в душ, а затем как убитый уснул. Он даже пропустил и обед, и ужин, и даже когда солнце зашло, он все еще не просыпался, явно планируя проспать до следующего дня.
Конечно, предыдущее жертвоприношение изрядно его истощило, но это было уже слишком!
Бай Шуанъин, лежа на потолке, понял, насколько хрупким может быть этот человек. Он должен был признать, что относительно их первой встречи, поза, в которой спал Фан Сю, была гораздо более непринужденной. Он лежал на кровати под странным углом, половина одеяла запуталась вокруг его ног, а огромная красная футболка задралась, обнажая живот, покрытый шрамами от ударов ножа. Его непослушная челка упала на одну сторону, открывая довольно невинное лицо. Наблюдая за ним, Бай Шуанъин не мог не вспомнить свои опасения по поводу печати.
В последний раз, когда печать ослабла, Фан Сю отчаянно жаждал компании друга, и Бай Шуанъин коснулся головы Фан Сю. В последние несколько дней он оставался рядом с Фан Сю как «друг», и он много раз похлопывал Фан Сю по голове, но печать оставалась неподвижной. Он подумал, что, возможно, проблема была не в физическом контакте, а в понятии «друг».
У Бай Шуанъина никогда раньше не было друга. Он понятия не имел, где все пошло не так. Поэтому, когда «E» Праздника середины осени разрушилось, он намеренно подошел, чтобы понаблюдать. Это «E» было тесно связано с понятием «друг», так что он наверняка мог узнать что-то новое. Но, хорошенько присмотревшись, он оказался еще больше сбит с толку.
У Ли Шуо и Линь-гэ не было ничего общего. Они не проводили каждый день, приклеившись друг к другу, и не поддерживали постоянную переписку. Все, что они делали, это делили трапезу на Праздник середины осени, эти двое не были так близки, как он и Фан Сю.
Возможно ли, что «настоящий друг» означает совместную смерть?
Бай Шуанъин вспомнил одно высказывание: «Да умрем мы в один год, в один месяц и в один день».* Но Фан Сю, похоже, не хотел умирать вместе. Когда что-то случалось, Фан Сю всегда первым бросался вперед.
*Эта строка из «Троецарствия», где Лю Бэй, Гуань Юй и Чжан Фэй стали назваными братьями.
Могло ли ослабление печати быть вызвано каким-то другим фактором?..
Бай Шуанъин никогда не сталкивался с таким сложным случаем. Он продолжал смотреть на лицо Фан Сю, словно пытаясь извлечь ответы из плоти и крови этого человека. Но в глубине души он знал, что, будучи полным новичком в метафизике, Фан Сю, вероятно, был еще более сбит с толку, чем он сам.
Под пристальным взглядом Бай Шуанъина Фан Сю пробормотал:
– Шашлык из баранины… жареная холодная лапша… Бай Шуанъин, тебе тоже стоит попробовать…
Бай Шуанъин удивленно посмотрел на него. Внезапно ему пришла в голову странная мысль. Ли Шуо и Линь-гэ всегда вместе обедали на Праздник середины осени. Фан Сю любил готовить для него еду. Может ли быть, что Фан Сю просто хотел «поесть с другом»? Но он был тем, кто обманывал и призраков и бессмертных просто ради интереса.
«Неужели его желание было таким простым?»
Щелк.
Словно служа ответом на его вопрос, лопнули невидимые цепи. На этот раз их было сразу восемь.
Бай Шуанъин был чрезвычайно удивлен: «Восемь цепей? Одновременно сразу восемь цепей!» Потрясенный, он чуть не упал с потолка. Он быстро схватился за воротник, снова и снова пересчитывая их. Ошибки не было: их было ровно восемь.
Значит, его предыдущие предположения были неверны. Ключ к снятию печати заключался не в том, чтобы вести себя как друг в присутствии Фан Сю или заслужить одобрение Фан Сю как друга. В конце концов, на этот раз он даже не прикоснулся к Фан Сю. А сам Фан Сю крепко спал, не подозревая ни о каких внешних изменениях.
Но что именно вызвало реакцию печати, оставалось для Бай Шуанъина неясным. Возможно, это было влияние жертвоприношения, а возможно, это было связано с движением звёзд. Сейчас информации было недостаточно, а причин – слишком много. Но первопричина, похоже, все еще каким-то образом заключалась в Фан Сю.
Движимый желанием ковать железо, пока горячо, Бай Шуанъин слегка опустился вниз и потянулся, чтобы погладить Фан Сю по голове. Сначала он похлопал очень нежно, затем несколько раз сильнее, но больше не лопнуло ни единой цепи. Хуже того, Фан Сю схватил его за рукав и крепко обнял во сне.
– Холодная лапша…
Бай Шуанъин:
– …
Бай Шуанъин потянул за рукав, но не смог освободить его.
Затем Бай Шуанъин совершил ужасную ошибку – он принял свою истиную форму и попытался вырваться из хватки Фан Сю. Но в тот момент, когда его форма изменилась, Фан Сю почувствовал изменение текстуры, инстинктивно сжав хватку и притягивая его к себе.
Теперь Бай Шуанъин стал настоящей подушкой, запертой в объятиях Фан Сю. Фан Сю даже рассеянно попытался откусить кусочек от его истинной формы, слегка покусывая, он, по-видимому, остался весьма довольный «вкусом».
Бай Шуанъин:
– …
Разве не ты говорил, что спишь весьма чутко? На мгновение Бай Шуанъину даже захотелось снова принять человеческий облик. Но затем он вспомнил те восемь сломанных цепей. Ему пока было лучше оставаться таким, какой он есть. Он не должен применять силу или зацикливаться на этом неуважении.
«Будет лучше просто считать это наградой за то, что Фан Сю сломал часть печати», – прекращая борьбу, подумал Бай Шуанъин с внутренним вздохом.
Кровать была приятной и мягкой, а тело Фан Сю – теплым. В целом, не так уж и плохо.
***
Фан Сю спал чудесно.
Перед сном его мысли были заняты походами по магазинам, он даже составил мысленно список еды, которую хотел бы съесть. Как говорится, то, о чём думаешь днём, ночью воплощается в снах, как только он закрыл глаза, ему приснилась улица с едой. В этом сне Фан Сю ел в свое удовольствие.
Больше всего он любил клейкие рисовые шарики: они были холодными и мягкими, с уникальной текстурой. Но как бы он ни кусал, он не мог оторвать ни кусочка. Его челюсть начала немного болеть. В полусне Фан Сю перевернулся, сдергивая одеяло.
Хм, неужели подземный мир улучшил его постельное белье? Одеяло было легким, как гусиный пух, шелковистым, как вода, совсем как истинная форма Бай Шуанъина…
Даже сквозь сон Фан Сю почувствовал, что что-то тут не ладно: «Подождите, эта текстура была слишком похожа на Бай Шуанъина». С трепетом он открыл глаза.
Конечно, то, что его укрывало, не было одеялом, а было неким злобным призраком. Бай Шуанъин, все еще сохраняя свою истинную форму, побежденный и распластанный, лежал на нем. Среди искажённых, переливающихся цветов резко выделялась кроваво-красная родинка.
Заметив, что Фан Сю проснулся, эта родинка приблизилась, храня в своей тишине бесчисленные невысказанные слова. Фан Сю медленно выплюнул часть «одеяла», которую он кусал, вынужденно узнав истинные ингредиенты своего «клейкого рисового шарика».
Участок тела Бай Шуанъина, который он жевал, теперь был теплым из-за того, что побывал в зубах Фан Сю...
К счастью, Бай Шуанъин не сразу вернулся в человеческую форму. Он медленно поднялся по стене обратно к потолку и уже там стал человеком. Один уголок его рукава был мятым и слегка влажным.
Фан Сю немного покраснел…
Бай Шуанъин:
– …
Фан Сю потер лицо, делая вид, что ничего не произошло:
– Доброе утро.
– Ммм… – отозвался Бай Шуанъин.
Бай Шуанъин, похоже, не обратил на это внимания, и это было замечательно. С другой стороны, Бай Шуанъин был на потолке, вне досягаемости Фан Сю, так что, очевидно, он подошел к нему первым, так что они были одинаково ответственны за случившееся!
Воодушевленный этим рассуждением, Фан Сю вскочил с кровати и провел свою обычную инвентаризацию.
Его нефритовый амулет Будды был все еще цел, талон на еду – невредим, маленький жетон и зеркало Багуа были не слишком полезны, но их можно было использовать, чтобы пополнить талон на еду.
Ранее с помощью Бай Шуанъин он превратил монеты пяти императоров Очков в замок долголетия для Гуань Хэ. Монеты лао Цзиня были уничтожены. Однако у Фан Сю были монеты, принадлежавшие Дашуню и Рябому.
Фан Сю выжидающе посмотрел на своего товарища Бая.
– Монеты пяти императоров привязаны к хозяину. Но поскольку ты принес их обратно в Пагоду, то можешь попросить бумажную фигурку очистить их для тебя, – без каких-либо эмоций объяснил Бай Шуанъин. – Они не слишком полезны и могут лишь сбить с толку слабых злых духов и частично их контролировать. Лучше всего использовать их для самообороны.
– Кажется, они мне не особо нужны, – встряхнув ими, произнес Фан Сю.
Можно было отдать их Чэн Сунюнь и Гуань Хэ. По крайней мере, эти двое честно признались в своих грехах.
– Оставь их, они могут быть полезны в будущем, – слегка нахмурился Бай Шуанъин.
– Зачем они мне, когда у меня есть ты. Твое умение скрывать все просто невероятно!
Бай Шуанъин перестал хмуриться:
– Ты прав... Они не так уж полезны.
Фан Сю не мог не усмехнуться. Затем он достал два последних предмета: маленький окровавленный свисток и фотографию Polaroid, которая была практически проклятым артефактом.
Один был первым подарком Бай Шуанъина, другая – памятным сувениром с их первого похода за покупками.
Технически Фан Сю мог бы использовать свисток или жетон, чтобы вызывать злых духов, когда обманывал лао Цзиня, но, помня, что Бай Шуанъин отдал ему свисток добровольно, Фан Сю не решился на это.
В конце концов, Фан Сю подпер фотографию свистком, поместив их на маленький алтарный столик возле двери комнаты. Прямо рядом с бумажным цветком с храмовой ярмарки.
Пока он спал, ваза для цветов была заменена с бутылки из-под газировки на белую фарфоровую, которую они выбрали вместе, что мгновенно преобразило вид.
Фан Сю осторожно отрегулировал угол наклона фотографии. Хотя при ближайшем рассмотрении она выглядела устрашающе, было в ней что-то теплое.
«Мило», – подумал Фан Сю.
Понаблюдав немного, Бай Шуанъин приблизился и немного поправил бумажный цветок, наклонив его в сторону фотографии.
«Да, так выглядит лучше», – подумал Бай Шуанъин.
***
В то утро бумажный человечек не стучал в двери. На завтрак Фан Сю с Бай Шуанъин вышли сами. Не успели они выйти, как во дворе увидели бумажного человечка. Все его тело было помято, краска на лице потекла от слез, из-за чего он выглядел очень хрупким, как будто даже легкий ветерок мог его сдуть. Увидев Фан Сю, бумажный человечек задрожал и поклонился:
– Мне... мне очень жаль. Я был тем, кто испортил жертвоприношение Праздника середины осени... извини, мне так жаль.
Учитывая ее прямолинейное поведение, казалось, босс сурово наказала бумажного человечка. Фан Сю на несколько секунд задумался, а после улыбнулся:
– Мы с твоим боссом уже обсудили компенсацию, и ты был наказан. Поскольку ты извинился, давай будем считать, что все в порядке.
Обрадовавшись, бумажный человечек отчаянно закивал головой:
– Э-э... теперь я вижу, что мое суждение было неверным, а у тебя действительно доброе сердце!
Он ожидал, что с хитростью Фан Сю ему придётся несладко. Но кто бы мог подумать, что он будет таким великодушным? Если даже Фан Сю был готов его простить, то, вероятно, госпожа А-Шоу не станет его наказывать еще больше... Вспомнив, как его на рассвете смяли в комок и пинали, бумажный человечек снова захотел плакать.
– Не нужно быть таким вежливым. Кстати, разве ты не должен наградить меня сегодня? – просиял Фан Сю.
Бумажный человечек выпрямился и взлетел на курильницу.
– «E» середины осени развеяно. Тот, кто развеял его, получит дополнительную награду... Его развеял Фан Сю, и награда на этот раз очень щедрая… – сказав это, он проигнорировал реакцию других людей и повернулся к Фан Сю. – Какую аномалию ты хочешь выбрать? Если ты не уверен, я могу объяснить их все...
– Я хочу способность Ли Шуо разжигать огонь, – заявил Фан Сю.
Вспомнив, что выбрал Фан Сю, развеяв «E» деревни Вэйшань, бумажный человечек на этот раз был более сдержан:
– Хм... подумай хорошенько. Ли Шуо мастерски контролировал пламя из-за своей связи с «E» Праздника середины осени. Овладев этим навыком, ты сможешь использовать его разве что для освещения или зажигания огня. Этого будет недостаточно, чтобы навредить злым духам.
Гуань Хэ усвоил урок и на этот раз промолчал.
Но желтоволосый не мог не высказаться:
– Точно, точно. Если хочешь разжечь огонь, просто купи зажигалку. Верно?
Усвоив урок последнего жертвоприношения, Цзя Сюй не хотел открыто сталкиваться с Фан Сю. Вместо этого он повернулся к Мэй Лань:
– Я считаю, что «заточение злых духов» или их «взаимное уничтожение» было бы практичнее, чем возможность контролировать огонь.
Мэй Лань тихо отвернулась, поставив свою тарелку с едой чуть дальше.
– Вполне достаточно, если я смогу создать пламя. Я думаю, что это действительно круто, – с полной серьезностью ответил Фан Сю.
На этот раз бумажный человечек не просил его подождать, очевидно, он давно подготовил план действий на случай непредвиденных обстоятельств. Его палец снова коснулся левой руки Фан Сю, оставив на ней алый символ триграммы Ли. Как и предыдущая триграмма Кань, она через несколько секунд погрузилась в кожу Фан Сю.
После дарования навыка бумажный человечек подробно объяснил:
– «E» Праздника середины осени относится к элементу огня. Все, что тебе нужно сделать, это представить пламя, и ты сможешь вызвать «Призрачный огонь». Это пламя может вспыхнуть в воздухе и не погаснет даже от воды… Но будь осторожен, если подойти слишком близко, все равно можно обжечься. Кроме того, как и предыдущий навык, эту способность можно использовать только до завершения всех жертвоприношений.
Фан Сю протянул правую руку, представляя фейерверки Праздника середины осени. Мгновение спустя на его ладони замерцало крошечное пламя. Оно взрывалось в воздухе, как фейерверк, рассыпая вокруг себя бесчисленные искры алого света.
– Точно так, как я и представлял! Это так круто, – довольный Фан Сю опустил руку.
– Лишь бы ты был доволен, – бумажный человечек виновато улыбнулся. – Кстати, твой мешочек Цянькунь уже изготавливается. Мы передадим его тебе до начала следующего жертвоприношения, – добавил бумажный человечек.
Увидев, что всё тщательно подготовлено, Фан Сю больше нечего было сказать.
Затем бумажный человечек вернулся к курильнице и громко объявил:
– Поздравляю всех! Второе жертвоприношение окончено, так что, пожалуйста, отдохните в свое удовольствие! После завтрака мы откроем для вас сокровищницу. Каждый сможет выбрать одно магическое оружие. Этот артефакт будет привязан к вам, и никто не сможет его украсть!
После упоминания магического оружия, у всех поднялось настроение. Довольный Фан Сю сел за стол и с удовольствием позавтракал.
Цзя Сюй добавил в свою миску вонтонов с креветками и украдкой взглянул на Фан Сю. Он заметил, что тот не предпринимает против него никаких особых мер, как будто вчерашние неприятности были забыты. Фан Сю действительно был достаточно проницательным и прагматичным человеком, понимающим, что в команде лучше не создавать разногласий. Но в то же время казалось, что теперь Фан Сю больше не склонен скрывать свои собственные возможности, и больше не позволит Цзя Сюю занимать место лидера.
Так не пойдет.
Цзя Сюй прекрасно понимал, насколько важно лидерство. Если его оттеснят на второй план, он сможет лишь выполнять поручения. А начав выполнять поручения, ему придётся столкнуться с опасностями передовой.
Он столько лет боролся, наконец, ухватившись за подходящий шанс и достигнув своего нынешнего положения в обществе. Он не мог позволить какой-то женщине сломить его, иначе все его усилия станут смешны.
Однако в первых двух жертвоприношениях он, даже не используя все свои силы, все равно прошёл их без происшествий, и даже получил компенсацию от подземного мира.
«Удача явно на моей стороне», – подумал Цзя Сюй.
Он просто не проявил себя наилучшим образом в первых двух жертвоприношениях. В следующий раз он покажет свои истинные навыки и вновь укрепит свои позиции в качестве лидера.
За другим столом.
– О чем ты думаешь? – Бай Шуанъин, только что разорвавший восемь цепей, еще сильнее заинтересовался Фан Сю.
– Я думаю, что Праздник середины осени только закончился, поэтому самое время кое-что предпринять…. – рот Фан Сю был набит лепешкой, поэтому его слова звучали немного приглушенно. – Это время года идеально для подрезки. Некоторые ветки растут криво и только мешают правильному росту растения.
________________________________________________
Автору есть что сказать:
Следующая глава: !!!
Неудивительно, что это трехдневный перерыв. Кажется, что у них много времени, чтобы расслабиться. Кроме того, эта команда из шести человек продержалась так долго, поэтому пришло время для некоторых потерь (……
Текущая версия сяо Фана: «Мой призрак такой вкусный, ням-ням».
Будущая версия сяо Фана: «Мой призрак такой вкусный, чмок-чмок».
http://bllate.org/book/14500/1283277
