Сумерки. Изможденная фигура шатаясь шла вперед.
Он был выше двух метров ростом, одетый в рваный соломенный плащ, которому было уже несколько столетий. Волосы и борода злого духа были совершенно белыми, а лицо пронзала одна глубокая чёрная дыра.
Он остановился среди безликой толпы и медленно повернул шею, выбирая новую жертву – связанного и лежащего на земле человека.
Этот человек был покрыт ранами: одна нога сломана, у другой отсутствовал кусок икры. Казалось, он сдался. Он лежал там, едва дыша, запах свежей крови был особенно соблазнительным. Злой дух в соломенном плаще знал, что если он убьет этого человека, то завтра ему не придется страдать от слабости.
Скрыв свое присутствие, злой дух выгнул спину, как червяк, и внезапно прыгнул к уязвимой и беспомощной добыче.
Вжух!
Прямо в тот момент, когда он набросился, из темноты показалась веревка, заставив человека мгновенно исчезнуть.
Одновременно с этим из толпы на противоположной стороне выскочила гигантская зеленая змея, и два злых духа столкнулись лоб в лоб, издав глухой звук.
Злой дух в соломенном плаще попытался отступить, но гигантская змея тут же с яростью набросилась на него. Шипя и щелкая языком, змея обвилась вокруг своего противника. Злой дух в соломенном плаще наклонил голову вперёд. Из черной дыры на его лице вырвался поток голубовато-белого ледяного воздуха, мгновенно замораживая змею.
В мгновение ока их «авария» превратилось в битву не на жизнь, а на смерть. Гигантская змея душила злого духа в соломенном плаще, а злой дух в соломенном плаще, в свою очередь, рвал руками потрескавшуюся от мороза кожу змеи. Холод пронзал всё вокруг, на земле образовался слой инея, а куски льда и черной крови разлетались во все стороны.
Примерно в десяти шагах Фан Сю с восторгом наблюдал за схваткой:
– Рви его! Рви сильнее!
Бай Шуанъин:
– …
Изначально он оттачивал навык маскировки, чтобы спрятаться от всего остального мира, когда был не в духе. Прожив с Фан Сю меньше десяти дней, он стал свидетелем сотни с лишним беспринципных способов использования маскировки. Какие еще абсурдные трюки придумает этот человек? Бай Шуанъин даже почувствовал лёгкое предвкушение.
Но это была последняя пара злых духов на этой пешеходной улице.
Так же, как Бай Шуанъин не понял прелести контакта рот в рот, так и злые духи не смогли его постичь. Когда их «лица» столкнулись, они не отправились в брачный чертог, вместо этого они устроили кровавую бойню.
Лао Цзинь отлично справился с ролью «яблока преисподней», успешно отправив пару могущественных злых духов к Желтым источникам.
– Фан-гэ, разве не лучше оставить в живых несколько злых духов? А вдруг время истечёт... – позади них нерешительно произнес Гуань Хэ.
Фан Сю сеял раздор среди людей, а затем подстрекал злых духов, стремясь одним махом уничтожить и людей, и призраков. Этого было достаточно, чтобы он почувствовал себя немного не в своей тарелке, наблюдая за всем этим.
– Не волнуйся. «Е» этого места уничтожить будет несложно, – успокоил его фан Сю.
– Понимаю, ты не уйдешь сейчас, потому что хочешь спасти желтоволосого и остальных! – глаза Гуань Хэ загорелись.
Он знал, что Фан Сю, в конце концов, работает на правительство. Фан Сю утверждал, что не хочет спасать всех живых людей, но на самом деле был мягкосердечным.
На этот раз Фан Сю медлил с ответом. Он беспомощно посмотрел на Гуань Хэ:
– Если ты так думаешь... тогда конечно.
Время шло. Два злых духа впереди слабели.
Они были равны по силе, и оба уже понесли тяжёлые потери. Но пока ни один из них не хотел отказываться от своей силы, поэтому они продолжали обмениваться ударами.
Фан Сю передал поводок лао Цзиня Гуань Хэ и пошел заканчивать дело. Он схватил консервную банку с каким-то напитком, взял ее как кирпич, и направился прямиком к злому духу в соломенном плаще.
Бай Шуанъин тоже встал. Ему до кончиков волос было скучно, поэтому он решил побыть хорошим другом и помочь Фан Сю убить другого злого духа. Но как раз когда Бай Шуанъин собирался последовать за Фан Сю, тот прижал свою руку к его груди.
– Они мои. Не вмешивайся, – серьёзно сказал Фан Сю. Бай Шуанъин посмотрел на тонкие руки Фан Сю, на его лице отразилось недоумение. Фан Сю, словно уловив его скепсис, согнул руку. – Не обманывайся тем, как я выгляжу. У меня есть мускулы!
– Гуань Хэ было легче тащить за собой лао Цзиня, чем тебе Дашуня, – Бай Шуанъин не пощадил его достоинства.
Фан Сю сделал вид, что не расслышал и взмахнул своим импровизированным кирпичом:
– В любом случае, не вмешивайся. Посмотри, как выглядит настоящий крутой парень...
Не имея выбора, Бай Шуанъин остался на месте, наблюдая, как Фан Сю использует алюминиевую банку, чтобы усмирить демонов. Двух несчастных могущественных злых духов по одному прижали к земле и били консервной банкой. Их боль было трудно передать словами.
Вместо того чтобы рыбак извлекал выгоду из битвы моллюска и бекаса*, это больше походило на то, что рыбак воспользовался потерями моллюска, чтобы подобрать объедки. По крайней мере, у моллюска была раковина, а Фан Сю был сплошной мягкой плотью.
*Идиома, означающая, что пока главные стороны заняты своим спором, хитрая третья сторона может воспользоваться возможностью получить преимущество или прибыль
Если подумать, предыдущие четыре могущественных злых духа также были убиты Фан Сю. Каждый раз он бросался вперед и молотил целую вечность, иллюстрируя принцип «вода камень точит».
Как бы тяжело ни были ранены злые духи, Фан Сю не мог прикончить их одним ударом. Трудно было сказать, были ли это убийства из милосердия или жестокой пыткой. Увидев, как это повторяется раз за разом, Бай Шуанъин почувствовал усталость, он словно наблюдал, как детеныш какого-то животного пытается съесть слишком жесткую добычу.
Полугора, находящийся поблизости, тоже наблюдал за действиями Фан Сю, но было сложно понять, какие чувства испытывал этот полубессмертный призрак.
Наконец, на пешеходной улице не осталось других злых духов, кроме Полугоры. Фан Сю не спешил на его поиски. Он плюхнулся на выступ клумбы и, потягивая напиток, небрежно спросил:
– Сяо Гуань, насчет того несчастного случая с твоим братом, не мог бы ты рассказать мне подробности?
Его голос звучал отчетливо, не заглушаемый оживленной музыкой улицы.
Облегчение на лице Гуань Хэ исчезло. Он сжал губы, выражение его лица стало немного мрачным.
– Я не против, – прошептал он.
Гуань Хэ был из города Фэнчжоу в провинции Гуй, недалеко от города Тайи, в котором жил Фан Сю. Когда Гуань Хэ было шесть лет, его отец погиб в автокатастрофе. В то время его мать была беременна его младшим братом, и уровень жизни семьи резко упал.
В день смерти младшего брата Гуань Хэ исполнилось одиннадцать лет. Его мать была так занята работой весь предыдущий год, что совершенно забыла о дне рождения Гуань Хэ. В тот год она не вернулась домой, даже к вечеру. Гуань Хэ, разозлившись, решил вместе с младшим братом сбежать из дома.
Он назвал это побегом, но на самом деле это был всего лишь небольшой протест. Его брат был слишком мал, и он планировал немного побродить по улицам, а потом вернуться домой.
К тому времени уже окончательно стемнело. На улице кто-то продавал блестящие шары и гирлянды. Его младший брат не мог оторвать от них глаз и потребовал, чтобы Гуань Хэ купил ему один шар. Гуань Хэ, увидев, что продавец шаров начал собирать вещи, повел брата через улицу на красный свет.
Гуань Хэ шел широкими шагами, а младший брат, сжимая его руку, немного отставал. Машина, которая и стала причиной трагедии, мчалась на огромной скорости. В один момент Гуань Хэ почувствовал, как его рука внезапно опустела, а его младший брат пропал из виду, он даже не успел отреагировать.
Автокатастрофа в очередной раз опустошила семью Гуань Хэ.
Мать продолжала сутками пропадать на работе, а Гуань Хэ после смерти младшего брата переехал в общежитие. Мать продолжала оплачивать его обучение, но с того дня, за исключением простых поздравлений на Новый год, мать и сын почти не разговаривали.
Праздник середины осени не был исключением. Особенно Праздник середины осени…
Гуань Хэ считал, что мать, должно быть, ненавидит его. Он не знал, как ладить с матерью, а мать не знала, как смотреть в лицо сыну. Пять лет прошли точно один день, и вот шестнадцатилетнего Гуань Хэ затащило в Пагоду помощи при бедствиях.
Фан Сю, наклонив голову, внимательно его слушал:
– Ты намеренно повел брата на красный свет?
– Что? – Гуань Хэ был слишком ошеломлен, чтобы разобрать вопрос.
– После рождения брата твоя жизнь превратилась в хаос. Тебе не только пришлось заботиться о нем, но и твоя мама, очевидно, больше времени стала уделять ему... Когда ты повел его на красный свет, ты втайне надеялся, что его не станет?
– Конечно, нет! – от гнева дыхание Гуань Хэ участилось.
– Понятно. Извини, – искренне извинился Фан Сю. – А как насчет наркоторговца, который вел ту машину? Ты помнишь его имя?
– Ду Баоцай, – тут же сказал Гуань Хэ. – Его застрелили.
Брови Фан Сю дернулись.
Он раньше не слышал этого имени, но фамилия была интересной.
Гуань Хэ все еще немного злился, но вспомнив о том, кем был Фан Сю, он сдержался.
– Я любил своего брата. Я никогда не хотел, чтобы его не стало. Мамы не было рядом, поэтому мы зависели друг от друга, – он сделал глубокий вдох, стараясь, чтобы его голос не дрожал. – За что мне его ненавидеть? Ему было всего четыре года. Он ничего не знал... Если уж на то пошло, то это он должен ненавидеть меня... Это возмездие, – не мог не пробормотать он. – То, что я оказался здесь, должно быть, мое наказание...
– Это не может быть правдой. Твой грех не так уж велик, – Фан Сю похлопал его по спине. – Могу только сказать, что способ выбора «жертвоприношений» дал сбой.
– Способ выбора жертвоприношений? – Гуань Хэ поднял глаза.
– Правильно. Посмотри, с какими людьми мы сталкивались здесь. Это не может быть совпадением. У подземного мира явно есть какие-то критерии, – произнес Фан Сю и подтолкнул лао Цзиня ногой. – Сначала я предположил, что критерий – долг человеческой жизни.
– А разве не так? – спросил Гуань Хэ, снова опустив голову.
– Подумай сам. Множество героев убивали людей. Если бы подземный мир хватал всех оставшихся в живых героев войны для жертвоприношений, то между Инь и Ян разразилась бы война. Но мир живых закрывает на это глаза. Реальный критерий отбора должен быть строже, например, долг крови, но без какой-либо меры добродетели.
Долг крови и никакой добродетели.
Такой фильтр должен был отсеивать тех, кто причинил вред другим из корыстных побуждений и тех, кто стал причиной смерти по неосторожности.
Если подземный мир применял такой критерий, то все выглядело логично.
Некоторые люди сбрасывают предметы с высоких зданий, тем самым убивая прохожих, некоторые садятся пьяными за руль, что приводит к авариям, в которых погибают другие, высокомерные родители тащат своих детей в опасные места, подвергая их опасности, подлые люди искажают факты и манипулируют общественным мнением, вынуждая других совершать самоубийство.
У всех этих людей не было явного намерения убить другого человека, и законы мира живых могли и не осудить их за убийство. Но с точки зрения кармы, неразумно было бы утверждать, что они не запятнали себя долгом крови.
В конце концов, для уничтожения «E» требовались живые люди. С точки зрения мира живых, эти люди были «самой выгодной ценой». Так называемые «жертвоприношения», вероятно, являлись компромиссом между миром живых и подземным миром.
Но в мире с бесчисленными кровавыми долгами было невозможно, чтобы каждый выбор жертвоприношений подвергался тщательному контролю. Поэтому такие люди, как Гуань Хэ, оказались в этой системе трагическими ошибками.
Гуань Хэ внимательно слушал, без особой реакции, спокойно принимая реальность. Возможно, потому что его так долго мучило чувство вины, он не ощущал себя невинным. Фан Сю похлопал его по плечу и допил свой напиток.
– Итак, даже в такой ситуации, можешь ли ты принять это? По-твоему, заслуживает ли этот ребёнок здесь смерти? – Фан Сю бросил банку в мусорное ведро, затем резко повысил голос. – Ты все это время подслушивал, не так ли, о почти бессмертный призрак?
Бай Шуанъин инстинктивно посмотрел в сторону местонахождения Полугоры. Фан Сю взглянул на своего призрака и тоже изменил позу.
Полная луна по-прежнему ярко сияла в небе, на улицах кипело веселье, однако, даже после этих слов Фан Сю так никто и не отозвался.
– Я просто хочу поговорить с тобой лицом к лицу, – вздохнул Фан Сю. – Я могу в любое время разрушить «E», но я предпочитаю не уходить, не сказав ни слова. Ты должен знать, что как только я сломаю «Е», подземный мир будет защищать нас безоговорочно. Тогда ты ничего не сможешь сделать... Я не думаю, что ты хочешь, чтобы это стало твоим концом.
Полугора продолжил молчать, оставаясь в тени.
– Говорить пустые слова бессмысленно, – Бай Шуанъин толкнул Фан Сю. – Ты действительно думаешь, что Полугора будет доверять тебе, просто понаблюдав за тобой все это время?
Фан Сю не знал, что сказать, он мог лишь подумать: «Что ты имеешь в виду, выражайся яснее!» Но, поразмыслив немного над словами Бай Шуанъина, Фан Сю понял, что тот прав. После долгой паузы он в отчаянии потер лицо и тихо пробормотал:
– Ладно...
Он действительно не был настроен сражаться. Несмотря на поддразнивания, Бай Шуанъину было любопытно, что произойдёт дальше. Но на всякий случай он молча встал позади Фан Сю, готовый в любой момент схватить его, если ситуация станет критической.
Фан Сю наступил на окровавленного и изуродованного лао Цзиня и вытащил его позолоченную зажигалку.
Щелк.
Пламя вспыхнуло, и снова заплясали крошечные огненные шары. Однако Фан Сю только что закончил убивать злых духов, и его кожа была влажной от пота, поэтому ожоги были гораздо слабее, чем прежде. Фан Сю уставился на танцующее пламя, не гася его.
– Если искренние слова не сработали, то я покажу тебе причину, – он глубоко вздохнул. – Табу «E» абсолютны, их нарушение вызывает немедленный эффект. Но это «табу огня» отличается. С момента возгорания до появления огненных шаров есть небольшая задержка. Это вовсе не табу – это заклинание, которое ты используешь, чтобы ввести нас в заблуждение, не так ли? – с этими словами Фан Сю улыбнулся. – Хорошая тактика. В конце концов, если бы кто-то открыл третье… нет, настоящее первое табу, было бы легко угадать истинную форму «E». Жаль, что я уже знаю, что это за первое табу. Твой акцент на запрете открытого огня только подтвердил мои подозрения.
Огненные шары продолжали обжигать кожу Фан Сю. Зажигалка нагрелась, но он не погасил пламя. Слушая, как Фан Сю разговаривает с воздухом, Гуань Хэ пришел в замешательство:
– Что ты имеешь в виду, говоря о настоящем первом табу?.. Разве оно не звучит, как: «Без четверти полдень забрать одну жизнь».
– Перед началом каждого ритуала второй этаж Пагоды адаптируется к месту проведения жертвоприношения. Сяо Гуань, ты должен это помнить.
– Да, я помню, – Гуань Хэ на пару секунд задумался.
– На этот раз второй этаж принял форму лестничной клетки жилого дома со старомодной входной дверью. Но какая в этом связь с нынешней пешеходной улицей? Когда мы вошли в жертвоприношение, возникло вращение и странное замораживание. Скорее всего, нас перенесло от реального жертвоприношения, и мы оказались в ловушке в каком-то отдельном измерении.
Мягкий, чистый голос Фан Сю разнесся далеко.
– Что еще интереснее, так это то, что в то время как «E» обычно привлекает всевозможных злых духов, те, что здесь, жестокие и кровожадные, как будто их отобрали специально. Мы же, «грешники», были лично отобраны подземным миром, наши души вселились в магическое оружие, так что мы сами стали наполовину злыми духами. «E» с радостью заперло нас здесь. Я думаю, что настоящее первое табу звучит как: «Ни один злой дух, имеющий долг крови, не может уйти». А теперь добавь к этому пункт, что без четверти полдень нужно отобрать одну жизнь, и ты получишь идеальное место казни. Опасные личности вынуждены убивать друг друга, и никто не может выжить.
Затем Фан Сю сделал паузу, чтобы перевести дыхание.
– Увлекательно, правда? А теперь хорошие новости: это «E» защищает невинных. Плохие новости: оно защищает невинных от «нас».
– Ты уверен, что это отдельное измерение? Если мы в ловушке, как нам найти «E»? – запаниковал Гуань Хэ.
– Сяо Гуань, подумай. Помимо иллюзии, что еще напоминает эта улица?
Голос Фан Сю все еще звучал достаточно громко, как будто его слова были адресованы все еще скрытой Полугоре. Гуань Хэ тяжело сглотнул, пытаясь собраться с мыслями.
– Это место довольно маленькое, его границы странные. Оно совершенно не похоже на место из нашего предыдущего жертвоприношения. Небо никогда не меняется, на нем всегда висит полная луна, и все отмечают Праздник середины осени. Еда и напитки здесь не имеют вкуса. Прохожие – просто манекены, повторяющие одни и те же действия.
– Верно. Но позволь мне добавить еще один момент, – Фан Сю вновь щелкнул зажигалкой. – Когда наступает ночь, сцена снаружи полностью замерзает, и гигантское лицо смотрит сверху вниз. Если оно тебя увидит, ты умираешь.
«Бесконечная ночь Праздника середины осени, мир, который может замереть в любой момент, гигантское лицо, глядящее с неба, и это фальшивое табу о том, что нельзя разводить огонь… Подождите, может ли это место быть?..» – Гуань Хэ тупо уставился на Фан Сю.
В руке Фан Сю все еще тихо горел огонь зажигалки. В какой-то момент эти маленькие огненные шары перестали его обжигать. Они кружились вокруг него, как крошечные светлячки.
Словно услышав мысли Гуань Хэ, Фан Сю спокойно продолжил:
– Такое реалистичное измерение не могло появиться из воздуха. Я подозреваю, что с самого начала этого жертвоприношения мы заперты внутри фотографии. С другой стороны, все табу «E» основаны на этом месте. Поэтому я подозреваю, что фотография Праздника середины осени и является «E».
У ног Фан Сю лао Цзинь издал слабый стон.
– Но... у людей на улице нет лиц... – выражение лица Гуань Хэ постепенно изменилось.
– Это настоящая подсказка, которую лао Цзинь, вероятно, хорошо знает. Есть люди, чьи лица лучше не запечатлевать на фотографиях. Иначе, это может стоить им жизни.
А как можно быстро уничтожить фотографию?
Правильно, просто сжечь ее.
Фан Сю поднял зажигалку, словно желая произнести тост:
– Господин почти бессмертный призрак, вы тоже здесь в ловушке, но вы так синхронизированы с «E»... Может быть, когда вы были живы, вы были своего рода информатором?
– Хаа.
Наконец, раздался вздох, и в лунном свете материализовалась фигура.
Бай Шуанъин прищурился и положил руку на плечо Фан Сю. Фан Сю успокоил его, нежно сжав рукав, затем повернулся к вновь прибывшему.
Полугора выглядел как любой другой человек, за исключением того, что его лицо, в отличие от безликих прохожих, имело обычные, отчетливые черты. Он выглядел молодым, возможно, чуть старше двадцати, и был невысокого роста, с обычными чертами лица. Разве что, в его позе чувствовалась какая-то резкость.
– Я не информатор. Я не настолько бескорыстный, – Полугора рассеянно играл с незажженной сигаретой, бросая на лао Цзиня многозначительные хмурые взгляды. – Если говорить словами этого претенциозного идиота, я неудачник, опустившийся на самое дно... Просто мне удалось обрести довольно хорошего друга.
http://bllate.org/book/14500/1283273
