«Кровавая ночь», внутри базы.
Кажется, дела пошли на лад, так как сегодня вечером тяжелое дыхание не совершало своих обычных обходов. С какого-то момента оно стало проходить мимо базы гораздо реже. Никто не знал, куда оно делось.
Перед тем как уйти, Фан Сю послушно оставил большой запас еды. Цзя Сюй, сунув в рот конфету, почувствовал себя немного лучше.
Сейчас Фан Сю проводил расследование от имени всех, поэтому Цзя Сюю не нужно было рисковать. Это было похоже на то, как если бы он отправился на самолете по делам или ждал на автомойке, удобно устроившись в машине – законное удовольствие от времяпрепровождения.
Цзя Сюй прекрасно понимал, что и по психологической выносливости, и по интеллекту Фан Сю превосходил его. Но что с того, что Фан Сю был сильнее? В компании было много успешных людей, более способных, чем босс, но им все равно приходилось полагаться на него при ведении переговоров и распределении бонусов.
Для лидера самым важным навыком было умение управлять людьми.
В любом случае, даже без Фан Сю, у Цзя Сюя была своя роль.
Прочистив горло, Цзя Сюй посмотрел на лао Цзиня:
– Поскольку мы все равно бездействуем, давайте поговорим о предыдущем жертвоприношении, которое мы пережили. Чем больше информации, тем лучше.
– Конечно, – рассмеялся лао Цзинь.
Затем он замолчал, явно позволяя Цзя Сюю говорить первым. Цзя Сюй не отказался и вкратце рассказал о жертвоприношениях в деревне Вэйшань.
По его словам, именно он перехитрил брата Шрама, раскрыл уловки местных злых духов и разгадал табу. Фан Сю был не более чем его последователем, просто в самом конце ему повезло, и он первым съел эту конфету.
В конце концов, Фан Сю уже рассказал многое. Цзя Сюю нужно было только немного подправить. Прямо сейчас Фан Сю играл роль послушного подчиненного, а Цзя Сюй помогал ему поддерживать это прикрытие.
Все могли заметить, что что-то не так. Но даже желтоволосый не стал выдавать одного из своих перед лао Цзинем, поэтому никто ничего не сказал. Только Гуань Хэ, спрятавшись за Чэн Сунюнь, мысленно произнес несколько проклятий.
Лао Цзинь, внимательно слушавший, сказал:
– Выходит, это «ненормальное изменение» оказалось хорошей вещью. Я мог бы поддаться обману, если бы был там.
– Именно так, – кивнул Цзя Сюй. – Я тоже почти поддался. А что насчет вашей группы?
– Это долгая история…
Лао Цзинь нащупал пачку сигарет и сунул одну в рот.
Поскольку окна были тщательно закрыты, и тяжелое дыхание не появлялось, он достал зажигалку, планируя покурить.
Щелк.
В тот момент, когда он щелкнул зажигалкой, вспыхнувшее пламя превратилось в бесчисленное множество крошечных огненных шаров. Рука лао Цзиня дрогнула, и его дорогая зажигалка упала на пол.
Маленькие огоньки, размером с кончик сигареты, со всех сторон прожигали кожу на его руке. В сопровождении шипящих звуков, лао Цзинь едва смог сдержать болезненный крик. На его ухоженной коже появилось бесчисленное множество ожогов, как будто о нее одновременно потушили сразу несколько зажженных окурков.
Выругавшись себе под нос, лао Цзинь поспешно убрал незажженную сигарету. Цзя Сюй был так потрясен, что вместе с упавшей зажигалкой чуть не упал на пол.
– Это... нарушение табу?
– Похоже на то, – раздраженно прорычал лао Цзинь. Он пнул зажигалку в сторону Рябого. – Попробуй ты.
Ничего не сказав, Рябой поднял зажигалку и щелкнул ей. Как и ожидалось, бесчисленные языки пламени прожгли его кожу настолько сильно, что он тут же выронил зажигалку.
Цзя Сюй был взволнован.
Третье табу, это должно было быть третье табу!
Деревня Вэйшань была просто исключением. В конце концов, он все еще был нужен им.
Но это могло быть подстроено лао Цзинем, поэтому Цзя Сюй заставил себя успокоиться и серьезным тоном произнести:
– Нам следует все тщательно проверить. Мы тоже попробуем.
Он попросил желтоволосого и Мэй Лань оторвать кусочки этикетки от банки с консервами и взять их в руки, затем он поднял зажигалку.
Едва Цзя Сюй успел щелкнуть зажигалкой, как отбросил ее в сторону, отделавшись лишь небольшим ожогом. Сначала пламя охватило клочок бумаги в руке желтоволосого, и прежде чем желтоволосый выругался, Цзя Сюй уже использовал зажигалку, чтобы поджечь клочок бумаги в руке Мэй Лань.
Мгновение спустя Мэй Лань издала вопль, ее обожгло более чем в дюжине мест.
Она тут же швырнула клочок горящей бумаги на землю, стремясь как можно быстрее затоптать горящее пламя.
– Похоже, дело не только в зажигалке. Дело в огне. Любой, у кого есть огонь, нарушает табу, – заявил Цзя Сюй, игнорируя яростный взгляд Мэй Лань. – Очевидно, третье табу заключается в том, что здесь запрещен огонь.
Желтоволосый потер ожоги на руке и раздраженно сказал:
– Что за ерунда? Прямо снаружи есть палатка с барбекю!
– Это фальшивый огонь, как и само барбекю. Это все иллюзии, – объяснил Цзя Сюй. – Если не веришь, то можешь пойти наружу и посмотреть, сможет ли уголь поджечь бумагу в твоих руках.
Желтоволосый взглянул на занавешенное окно.
– …я не хочу умирать. Я подожду до рассвета.
Впрочем, кое-что он всё же вспомнил: уличные мангалы выглядели раскаленными, но почти не давали настоящего тепла.
Цзя Сюй сел за пустой стол и принял задумчивую позу.
– Фан Сю осталось выяснить второе табу. Как только у нас будут все три табу, мы наконец сможем вывести причину и следствие этого «E». Есть какие-нибудь идеи?
Лао Цзинь взял банку миндального молока и прижал холодный металл к ожогам.
Цзя Сюй задумался.
– Первое табу заставляет нас убивать друг друга, второе заставляет нас оставаться в помещении ночью, а это третье запрещает любое открытое пламя... Учитывая внешнюю ситуацию, я думаю, что это «E» может быть связано с огнем.
– Огнем? – спросил желтоволосый.
– Это всего лишь мое предположение. Может быть, фейерверк или окурок стали причиной пожара, и по какой-то причине многие люди сгорели в помещении заживо. А кто-то перед смертью захотел отомстить обществу, и это породило «E». Может, «Е» хочет, чтобы мы испытали отчаяние от того, что оказались в ловушке и умираем.
Хотя Цзя Сюй говорил так, словно всего лишь предполагал, его голос звучал вполне уверенно.
Чэн Сунюнь, наполовину прикрывающая Гуань Хэ, нахмурилась:
– Это бессмыслица. Ты говоришь, что люди сгорели заживо, поэтому «Е» сочувствует им, но в то же время запрещает любой огонь? Разве это не противоречие, учитывая, что оно хочет, чтобы мы умерли таким же образом? А как насчёт первого табу, требующего убийства? А как насчёт безликих людей, заполонивших улицы?
– На самом деле, все просто, – ответил Цзя Сюй. – Когда начался пожар, люди оказались заперты в помещении. Если бы они не давили друг друга, то просто остались бы внутри, вдыхая ядовитый газ и ослабевая – это соответствует взаимной резне. Что же касается безликих людей, это указывает на то, что те, кто был снаружи, отказались помочь, отвернувшись от жертв. Это отражает отчаяние погибших и критикует безразличие общества.
Лао Цзинь молчал, его задумчивое лицо скрывала темнота.
Чэн Сунюнь все еще находила объяснение Цзя Сюя притянутым за уши и полным огромных дыр.
Когда Фан Сю объяснил правду о деревне Вэйшань, она почувствовала просветление: «Вот и все». Но чем больше она слушала болтовню Цзя Сюя, тем больше запутывалась.
Видя, что она молчит, Цзя Сюй слегка повысил голос:
– Думаю, здесь могут быть незаконные общежития для рабочих-мигрантов. Тот, кто создал «E», умер ночью, поэтому именно в это время суток и наступает «кровавые ночь». А звуки дыхания, патрулирующие улицы ночью, символизируют собой правительственных работников, которые расправляются с этими незаконными квартирами. Как только они их обнаруживают, они выгоняют бедных арендаторов. Это вынуждает организовывать эти общежития скрытно, что создаёт огромную пожарную опасность, – Цзя Сюй драматично вздохнул. – Запертые внутри, низшие слои общества нападают друг на друга, в то время как посторонние равнодушны, а чиновники бесчувственны... Увы, когда происходят такие вещи, неудивительно, что низшие классы жаждут мести обществу.
Чэн Сунюнь:
– …
Это объяснение было поистине надуманным.
За эти несколько дней они, по сути, прочесали каждый уголок пешеходной улицы и не нашли никаких следов пожара. У нее было предчувствие, что если она поднимет этот вопрос, Цзя Сюй скажет: «Ну, общежитие давно снесли, поэтому трудно найти доказательства».
Гуань Хэ наконец не выдержал:
– Даже если чиновники обнаружат квартиру с нелегалами, они никого не приговорят к смерти. Странно, что такое табу стало смертельным. А пресечение незаконного жилья необходимо для общественной безопасности, верно?.. – он мысленно представил официальное удостоверение личности Фан Сю, находя слова Цзя Сюя все более раздражающими. – К тому же Чэн-цзе спросила, почему, если пожар стал причиной гибели людей, нам запрещено разводить огонь. Это вообще никак не вяжется. И ты не объяснил, почему важно именно одиннадцать и три четверти. Все это кажется подозрительным.
Цзя Сюй помолчал, а после глубокомысленно ответил:
– Ты еще молод. Общество темнее, чем ты думаешь.
Гуань Хэ:
– …
«Блин, тогда хотя бы объясни!»
Он внезапно заскучал по своим учителям. Даже когда они были в плохом настроении, они методично объясняли все тонкости. Цзя Сюй просто выбрал те пункты, которые мог объяснить, и умолчал об остальных. Если бы Фан Сю не сказал ему молчать и притворяться раненым, Гуань Хэ до хрипоты спорил бы с Цзя Сюем.
– Нет смысла спорить. Давайте просто подождем, пока не вернется Фан Сю, – продолжил Цзя Сюй.
– Кто спорит? Я просто высказал обоснованную точку зрения! – Гуань Хэ попытался подняться, но Чэн Сунюнь мягко дернула его обратно.
– Нет смысла ссориться, мы подождем их... Если они еще живы, чтобы вернуться, – медленно вмешался лао Цзинь. – А пока взгляните на это.
С этими словами он вытащил из кармана маленькое зеркало Багуа. Зеркало было размером с ладонь, сделанное из латуни, оно потускнело и потемнело. Только его центр оставался блестящим. В темноте оно излучало слабое свечение, которое привлекло всеобщее внимание.
В следующее мгновение Гуань Хэ услышал тихий звук. И без того тихая комната стала еще тише: дыхание некоторых людей исчезло. Инстинктивно он потянулся к Чэн Сунюнь, коснувшись ее тонкой, костлявой руки. Она в ответ схватила его за запястье и нервно произнесла:
– Сяо Мэй? Сяо Ду? …Сяо Цзя?
Ответа не последовало.
В темноте лао Цзинь тихо усмехнулся. Затем все увидели, что в центре зеркала Багуа появились три искаженных силуэта. Чэн Сунюнь мгновенно притянула Гуань Хэ к себе, готовая в любой момент использовать «Щит свирепого призрака».
– Фан Сю сказал…
– Не нервничай, цзе-цзе. Я их не убивал. Я просто запер их.
Тон лао Цзинь оставался дружелюбным, но в нём чувствовалась необъяснимая зловещая нотка:
– Настоящий лидер вашей группы – сяо Фан, не так ли?
Чэн Сунюнь и Гуань Хэ промолчали.
Лао Цзинь щелкнул языком:
– Этот хитрый негодяй почти обманул меня, но, к сожалению, у этого Цзя нет настоящего таланта.
Чэн Сунюнь стиснула зубы. Лао Цзинь намеренно оставил только ее и Гуань Хэ, предположительно, чтобы использовать их в качестве козырей против Фан Сю. Она была невысокой и уже в возрасте, а Гуань Хэ был ранен. Их двоих было легче всего контролировать.
Тем временем «несотрудничающую» группу засунули в зеркало. Завтра к полудню те, кто находятся внутри зеркала, будут вынуждены нарушить табу, и потеряют способность к сопротивлению. Лао Цзинь сможет легко расправиться с ними, когда наступит время, выполнив квоту по убийствам.
– Посмотрим, насколько далеко готов зайти твой настоящий босс. Если он будет сотрудничать, мы сначала убьем тех, кто в зеркале. Если нет...
Лао Цзинь рассмеялся, но не закончил предложение.
Чэн Сунюнь сжала губы, слегка похлопав Гуань Хэ по спине. Она прожила достаточно долго, чтобы знать, что сопротивление в неподходящее время только спровоцирует еще больше насилия. Если ей придется нанести удар, ей нужен подходящий момент. Сейчас её важнейшей задачей было защитить Гуань Хэ, как и сказал Фан Сю перед уходом... Подождите?
«Чэн-цзе, позаботься о сяо Гуане», – она вспомнила, как Фан Сю специально напомнил ей об этом, когда уходил. Случайно или намеренно он это сделал. Может быть, это было не совпадением. Чэн Сунюнь медленно выдохнула.
Сейчас не время рисковать всем. Она была в этом уверена.
***
Тук. Тук. Тук.
Наконец, «кровавая ночь» закончилась, и зажглись огни. В тот же миг, как вспыхнули фейерверки, в дверь постучали.
– Это я, – раздался снаружи голос Фан Сю.
Внутри Чэн Сунюнь и Гуань Хэ были связаны по рукам и ногам, а их рты заткнуты старой одеждой, которая полностью лишала возможности говорить. Хотя это не помешало бы ей использовать «Щит свирепого призрака», Чэн Сунюнь все еще возмущенно извивалась на месте. Гуань Хэ что-то пробормотала ей и пару раз моргнул. Из-за его спины появилась маленькая сине-черная рука, неуклюже показав «ОК». Глаза Чэн Сунюнь загорелись облегчением. Ребенок-призрак идеально подходил для передачи сообщений, поэтому Фан Сю уже знал об их затруднительном положении!
В другой стороне магазина лао Цзинь сжал зеркало, обменявшись взглядом с Рябым. Рябой медленно подошёл к двери, прислонился к косяку, а после одним быстрым движением открыл ее. В тот момент, когда дверь открылась, Рябой бросился вперед, схватил фигуру снаружи и швырнул ее на пол. Он был уверен, что сможет сломать несколько костей, не убив человека. Но в тот момент, когда он завершил бросок, он понял, что что-то не так… С тошнотворным стуком труп Дашуня рухнул на пол, разбрызгивая вокруг капли крови.
– Не нужно быть таким грубым. Я только что понял в чем заключается смертельное табу, – вздохнул за дверью Фан Сю.
Он без видимых изменений в выражении лица взглянул на Чэн Сунюнь и Гуань Хэ, связанных в углу.
Раньше.
Сделав фото на память, Фан Сю потащил труп Дашуня обратно. Дашунь был невысоким, но Фан Сю был измотан этим тасканием, он чувствовал, что вот-вот умрет.
– Ха... Мне очень не хватает цепи, связывающей душу... – между прерывистыми вдохами пробормотал Фан Сю.
Бай Шуанъин ничего не сказал. Он всегда считал, что живые люди слишком слабы и не выносливы. Как этот человек смог выжить в одиночку с такой ограниченной выносливостью?
Таща это тяжелое тело, Фан Сю выглядел как детеныш зверя, пытающийся утащить свою добычу.
В конце концов, Бай Шуанъин не выдержал и закинул другую руку Дашуня себе на шею. Теперь они поддерживали его с двух сторон. Если бы не длинный кровавый след, тянущийся за ними, это выглядело бы так, будто они поддерживают пьяного друга по пути домой.
Прибыв на базу, Фан Сю остановился снаружи.
– Бай Шуанъин, иди первым и осмотрись. Не забудь остаться незамеченным.
«Теперь он хочет, чтобы я проскользнул в дверную щель», – подумал Бай Шуанъин.
Но затем он вспомнил, что внутри было два вкусных «лунных пряника», поэтому он быстро растворился в своей истинной форме и проскользнул через щель. Конечно же, он наткнулся прямо на притаившегося ребенка-призрака.
Через несколько минут Бай Шуанъин выскользнул обратно.
Он кратко изложил Фан Сю сложившуюся ситуацию: остальные были взяты в плен, а лао Цзинь использовал зеркало Багуа.
Бай Шуанъин с первого взгляда распознал в нем настоящее магическое оружие подземного мира. Его поверхность отражала любого, кто таил в себе враждебные намерения по отношению к владельцу зеркала, эффективно отличая друга от врага. Что касается ужасных обстоятельств внутри, у Бай Шуанъина не было четкого мнения.
То, были ли люди заложниками или нет, не имело к нему никакого отношения. Он только надеялся, что Фан Сю не станет сентиментальным, доставляя ему ненужных проблем... проблем?..
Бай Шуанъин с подозрением посмотрел на Фан Сю, он что-то неправильно понял? Потому что Фан Сю выглядел... довольным! Действительно, губы Фан Сю дергались, словно он едва сдерживал смех.
– Что смешного? – Бай Шуанъин внезапно почувствовал, что ему, возможно, придется еще больше понизить свою моральную планку, если она вообще у него была.
– Я все думал, как убедить всех рискнуть нарушить табу. Лао Цзинь по сути сделал всю работу за меня, – Фан Сю подавил смех. – И он даже активно проявил свои «необычные способности»… Это удобно…
После этого он притянул к себе растерянного Бай Шуанъина и зашептал ему на ухо свой план действий.
***
В настоящем.
Вновь войдя на базу, Фан Сю не пытался скрыть убийственную ауру, окружавшую его.
– Босс Цзинь, ты немного груб, – небрежно сказал он, поставив одну ногу на труп Дашуня.
Услышав, как он назвал его «Босс Цзинь», лицо лао Цзиня слегка дернулось:
– Ты тоже.
Оба мужчины выглядели слишком ленивыми, чтобы притворяться. В углу, широко раскрыв глаза, неподвижно лежал Гуань Хэ.
– Малыш, ты убил двух моих людей. А я ничего тебе не сделал, – лао Цзинь махнул рукой, давая Рябому знак пока подождать.
– Это уже слишком, – покачал головой Фан Сю. – Смерть Очков действительно была случайностью. Он сам спровоцировал злого духа, и я не был обязан его спасать, верно?
Лао Цзинь с сомнением фыркнул.
– Смерть Дашуня действительно моих рук дело, но это было для проверки табу. Это пошло на пользу всем нам, – Фан Сю пожал плечами. – Ты уже подозревал меня, когда посылал его. Ты не ждал, что он вернется живым, так что нет смысла говорить об этом.
Лао Цзинь прищурился:
– Кто ты на самом деле?
– Ты не считаешь, что я полицейский? – Фан Сю разочарованно почесал лицо.
Лао Цзинь презрительно усмехнулся:
– Я встречал много полицейских. Ни один из них не был таким безжалостным, как ты.
– Ладно, я не из полиции, – признался Фан Сю. – Я черный даос, совершающий ритуалы для тех, кто находится в подземном мире. Просто взгляни в свое зеркало – зеркало Багуа. Это удивительный инструмент, позволяющий отличить друзей от врагов.
Лао Цзинь направил зеркало на Фан Сю, но оно не отразило его изображения. Магическое оружие подземного мира никогда не лгало. В этот момент Фан Сю явно не имел враждебных намерений по отношению к нему. Брови лао Цзиня немного расслабились.
– Так ты черный даос.
Лао Цзинь занимался тем видом бизнеса, где нечистая совесть была обычным явлением, поэтому спрос на сомнительных практиков действительно был. Официальные экзорцисты не хотели обслуживать их, оставляя эту нишу для так называемых черных даосов или продажных монахов. Эти даосы и монахи часто шли по кривым путям, формально не признанные всем метафизическим сообществом.
Фан Сю, который смог с первого взгляда распознать зеркало Багуа, очевидно, обладал какими-то реальными способностями. Почувствовав интерес, Фан Сю двинулся вперед.
– Босс Цзинь, ваше имя известно по всей провинции Гуй. Я думал о том, чтобы найти возможность поработать с вами, но кто бы мог ожидать, что мы встретимся в таком месте.
Пока он говорил, Бай Шуанъин украдкой подошел к лао Цзиню и ударил по зеркалу. Зеркало вылетело из его руки и, пролетев по аккуратной дуге, надежно приземлилось в руку Фан Сю.
Небрежно помахав им, Фан Сю заметил:
– Видишь? Я владею телекинезом.
Бай Шуанъин:
– …
Фан Сю производил впечатление мелкого обманщика, разыгрывающего настоящее представление. Лао Цзинь не был сбит с толку его способностями, и просто сделал кислое лицо.
– Даже если у тебя есть это зеркало, ты не можешь освободить тех, кто внутри.
– Я знаю, – отозвался Фан Сю. – Это твоя необычная способность, верно? Ты можешь поймать любого, кто отразится в зеркале. Но я предполагаю, что ты ограничен и вынужден использовать только зеркальные поверхности.
– Черный даосский священник знает даже это? – пробормотал лао Цзинь.
Фан Сю загадочно улыбнулся, бросив зеркало обратно Бай Шуанъину, который скрыл его. В глазах лао Цзиня зеркало просто растворилось в воздухе.
Затем Фан Сю растопырил пальцы, и зеркало вновь появилось в его руке.
Глаза Чэн Сунюнь и Гуань Хэ загорелись надеждой, но Фан Сю поднял руку и перебросил зеркало обратно лао Цзиню.
– Считай это жестом сотрудничества. Как только мы уничтожим всех злых духов, мы будем относиться к этим людям как к общему ресурсу, – небрежно сказал Фан Сю, как будто те, кто оказался в ловушке, не были его товарищами. – Мы все на одной стороне, так что нет нужды нападать друг на друга прямо сейчас. Давай поторопимся и избавимся от «Е», чтобы как можно быстрее покинуть эту адскую дыру.
Лао Цзинь взглянул на Чэн Сунюнь и Гуань Хэ.
– О, запри там и эту старуху, – Фан Сю указал на Чэн Сунюнь. – Она старая и не слишком быстрая. Она просто утащит нас вниз.
– Так великодушно?
– Полагаю, Босс Цзинь, что вы не будете спешить убивать моих людей ради выполнения дневной квоты, – широко улыбнулся Фан Сю. – Снаружи все еще полно злых духов.
Действительно, Фан Сю был ценным даосом, , а мертвые подчиненные уже не оживут. Так что, пока не было нужды переворачивать стол.
Лао Цзинь причмокнул, затем посмотрел на Гуань Хэ:
– Тогда зачем оставлять этого мальчишку?
– Просто на всякий случай. Мне нужен кто-то, кого я могу убить в случае чего, – слова Фан Сю звучали совершенно разумно. – Не то чтобы я тебе не доверял, но человек должен думать о безопасности, верно?
– Ты видел, как все на него смотрят – он просто лишний багаж, – лао Цзинь вспомнил, как, узнав, что им, возможно, придется убить друг друга, желтоволосый и Цзя Сюй одновременно бросили взгляды на Гуань Хэ. Кроме того, у этого ребенка была травма головы, он действительно был обузой.
Решение Фан Сю было верным, на его месте лао Цзинь тоже выбрал бы Гуань Хэ своей первой жертвой. Так что этот черный даос холодно относился даже к своим собственным людям. Лао Цзинь внезапно нашел Фан Сю несколько симпатичным.
Чэн Сунюнь, однако, была очень обеспокоена.
Поведение Фан Сю казалось слишком реалистичным. Она не могла понять, был ли он действительно готов пожертвовать ими. Но она решила следовать за Фан Сю, поэтому, отбросив сомнения, схватилась за одежду Гуань Хэ.
Гуань Хэ впервые видел Фан Сю таким, и его разум пришел в смятение. Он помнил только, что Фан Сю был «чиновником», который дал ему замок долголетия – эта мысль была его единственным спасательным кругом, помогавшим сохранить рассудок.
– Я-я в порядке, – ему удалось издать несколько приглушенных звуков. – У Фан Сю определённо есть план…
Прежде чем он успел закончить говорить, он почувствовал, как человек рядом с ним исчез. Чэн Сунюнь больше не было, а в зеркале, которое держал лао Цзинь, появился еще один искривленный силуэт.
– У Фан Сю определённо есть план… – Фан Сю насмешливо передразнил тон Гуань Хэ. – Он всё ещё верит в меня. Как трогательно.
Гуань Хэ устремил взгляд на Фан Сю, ища хоть какой-то след утешения, но ничего не нашел. Фан Сю, улыбаясь, лишь холодно смотрел на него, но в его глазах не было ни тени улыбки. Он смотрел на Гуань Хэ так, как смотрят на животное, которого собираются зарезать.
«У Фан Сю действительно есть план?»
«Или его план заключался в том, чтобы, в желании уничтожить «Е», относиться ко всем остальным как к расходному материалу?»
«И стоит ли раскрыть, что именно Фан Сю был тем, кто убил Янь Хао? Но что, если Фан Сю действительно притворяется? Поверит ли ему лао Цзинь, если он все расскажет?»
Тёмные глаза Фан Сю потускнели, страх и смятение постепенно охватили Гуань Хэ. Позади ребенок-призрак вцепился в спину Гуань Хэ маленькими холодными пальцами, снова и снова повторяя какое-то движение. Только десять секунд спустя Гуань Хэ наконец это заметил.
Его призрак выводил какие-то слова на его спине.
Поскольку ребенок-призрак не умел писать, кто-то другой, должно быть, научил его этому. Слова гласили: [Верь мне].
Наконец, Гуань Хэ опустил голову.
Словно смирившись со своей судьбой, он, ничего не говоря, отвернулся.
_____________________________________________
Автору есть что сказать:
Поддельный мошенник – Цзя Сюй.
Настоящий мошенник – Фан Сю.
Теперь, когда территория очищена, пора отрываться √
Сяо Фан: «Кто сказал, что я не знаю никаких даосских искусств? Посмотрите на мою технику!» (принимает позу льва, поднимая истинную форму сяо Бая)
Сяо Бай: … (тихо возвращается в человеческую форму)
http://bllate.org/book/14500/1283270
