– С-с-с... так холодно, – Фан Сю лежал на подстилке, хватая ртом воздух.
На земле в клетки лежало несколько тонких одеял, а еë крыша была накрыта соломенными матами, чтобы защитить их от моросящего дождя. Большая часть мяса и напитков была съедена, остались только кости и пустые банки.
Рядом с Фан Сю Бай Шуанъин с бесстрастным лицом наносил на его раны травяную пасту. Он размял травы в кашицу и, обмакивая в нее указательный и средний палец, прикладывал ее к следам от укусов и рваным ранам.
О, и к синякам тоже.
...Он отсутствовал совсем недолго, а Фан Сю снова был избит!
Судя по следам, кажется, кто-то сильно пнул его в живот.
«Люди действительно хрупкие», – безучастно подумал Бай Шуанъин, приложив чуть больше усилий кончиками пальцев. – «В мгновение ока они могут умереть у тебя на руках».
Фан Сю задрожал и театрально закашлялся.
– Не злись. Вот что произошло...
Не так давно.
После злорадного смеха Фан Сю потратил три-пять минут на оценку ситуации, прежде чем отправиться во внутреннюю комнату.
Узнав, что Брат Шрам и Доктор умерли, Четвертый Мастер пришел в ярость. Естественно, Фан Сю, который принес плохие новости, не очень-то повезло. Четвертый Мастер выпнул его из гостиной во внутренний двор, отчего тот выплюнул полный рот крови.
Четвертый Мастер немедленно последовал за ним на улицу. Ростом почти в два метра, с парой угрожающих глаз, он источал давление, сравнимое с давлением медведя гризли. К счастью, он не потерял рассудка. Он просто устремил свой холодный взгляд на Цзя Сюя.
– Объясни, – выплюнул он единственное слово.
Видя, что Фан Сю не может подняться с земли, Цзя Сюю ничего не оставалось, как стиснуть зубы и взять себя в руки...
– Мы хотим сотрудничества! – крикнул он.
По дороге сюда они с Фан Сю серьезно обговорили это.
Доктор был в ужасном состоянии и в любой момент мог сорваться. Если бы и Четвертый Мастер, и Доктор были в порядке, они бы притворились новичками, перепуганными до смерти. Если бы только Четвертый Мастер был в порядке, они бы пошли по пути «новички хотят быть полезными».
Цзя Сюй вспомнил сценарий, который разработал Фан Сю.
– Сегодня днем мы пошли на кладбище. Брат Шрам случайно нарушил табу и подвергся нападению злых духов... Мы оба чуть не погибли и едва-едва смогли сбежать.
Все это было правдой, просто несколько деталей было упущено.
Четвертый Мастер все еще выглядел разъяренным. Он скрестил свои мускулистые руки на груди и ничего не сказал.
— Вот цепи и фрагменты нефритового Будды. Мы возвращаем их, – Цзя Сюй выпятил грудь, стараясь казаться спокойным. – Мы впервые участвуем в ритуале. Мы ничего не знаем. Если бы мы выступили против вас, нас бы просто убили, и это было бы потерей для всех. Нам нужна помощь опытных людей, и вам было бы неудобно оставаться одному. Нам нет необходимости убивать друг друга, когда еда и питье больше не являются проблемой.
Закончив, Цзя Сюй подробно рассказал о встрече с Лао Фу.
Четвертый Мастер был спокойнее, чем они ожидали. По мере того, как он слушал, его брови хмурились все сильнее и сильнее, затем слегка расслабились.
Цзя Сюй воспользовался моментом:
– Мы также узнали второе табу. Если и на этот раз будет три табу, то осталось только одно...
– Отлично, по крайней мере, у вас двоих хватило ума вернуться, – наконец, Четвертый Мастер презрительно усмехнулся.
Он свистнул, и сковывающая души цепь соскользнула с рук Цзя Сюя, и, как змея, обвилась вокруг руки Четвертого Мастера.
– Сотрудничество – это хорошо, но вы двое все еще остаетесь взаперти, – он указал на Цзя Сюя. — Ты, подойди и объясни все подробно.
Холодный пот струился по спине Цзя Сюя.
Цепь легко перетаскивала людей, не обращая внимания на физические различия. Всего минуту назад он лелеял наивную надежду напасть исподтишка.
Фан Сю был прав. Если Четвертый Мастер осмелился доверить цепь своим подчиненным, значит, у него были на то причины. Эта вещь была верна своему хозяину, и если бы Цзя Сюй попытался что-нибудь предпринять, его бы мгновенно взяли под контроль.
Глубоко вздохнув, Цзя Сюй последовал за Четвертым Мастером внутрь дома.
***
– Он рассказал Четвертому мастеру о втором табу? – Бай Шуанъин прекратил накладывать лекарство.
– Ну... – Фан Сю потянулся. – Он все равно почти все понял, так почему бы не использовать это как рычаг давления?
Бай Шуанъин на мгновение замолчал, а после произнес:
– Этот Четвертый Мастер... нехороший человек.
На его лице ясно читалось: «Он пнул тебя так, что ты отлетел на десять метров».
– Не волнуйся, осталось еще одно табу. Четвертый Мастер теперь один. И он определенно будет «сотрудничать» с нами, – усмехнулся Фан Сю.
– Если ты умеешь разбираться в людях, зачем намеренно провоцировать избиение? – озадаченно спросил Бай Шуанъин.
Фан Сю слизал кровь, оставшуюся в уголке рта.
– В этом случае Цзя Сюй больше похож на босса, и Четвертый мастер не будет слишком насторожен в отношении меня.
Это было странно... хотя Бай Шуанъин был свирепым призраком, его руки были исключительно нежными, когда он накладывал лекарство. Его белоснежные рукава развевались в такт его движениям, мягко покачиваясь, как горный туман.
Бай Шуанъин сидел рядом с Фан Сю. Его черные волосы водопадом струились по спине, рассыпаясь по плечам. Прядь волос упала на глаза Фан Сю, и он не смог удержаться, чтобы не прикоснуться к ней... на ощупь она была как шелк.
Эти пряди волос были такими же холодными, как кончики пальцев Бай Шуанъина. Когда они скользнули по его горящим ранам, ощущение было таким успокаивающим, что Фан Сю почти перестал думать.
– Я чувствую себя императором Чжоу*, – вздохнул Фан Сю.
*Последний император династии Шан, которого часто изображают тираническим и декадентствующим правителем. Он часто упоминается в фольклоре из-за своей жестокости, коррупции и неумелого управления, что привело к падению династии Шан, и был женат на легендарной Дацзи.
– ...Я не дух лисы*.
*речь идет о Дацзи, супруге короля Чжоу. Ее часто обвиняют в падении династии Шан и в том, что она оказала влияние на развращение короля Чжоу. В легендах она изображается как злобный дух лисы, который убивает настоящую Дацзи и выдает себя за нее
На этот раз Бай Шуанъин уловил намек, и его руки немедленно усилили давление.
Фан Сю вздрогнул от боли, а затем попытался сохранить невозмутимое выражение лица.
– Я знаю, мой дорогой супруг – сладострастный призрак*.
*учитывая отсылку на легенды об императоре Чжоу и то, что Бай Шуанъин (по словам Фан Сю) – сладострастный призрак, Дацзи – вполне подходящий для него персонаж, поэтому Фан Сю воспользовался шансом пошутить.
Бай Шуанъин:
– ...
Поскольку он уже был сыт, он неохотно подавил свою злобу.
Бай Шуанъин опустил глаза и нежно погладил обнаженную спину Фан Сю. Его мускулы тонко выделялись под кожей, а лопатки были четко очерчены. Кожа Фан Сю и без того была бледной, но кроваво-красные раны на спине создавали поразительный контраст.
«...Слишком худой и хрупкий. Он выглядел бы намного лучше, если бы немного прибавил в весе».
– Значит, ты все-таки чувствуешь боль, – Бай Шуанъин продолжал накладывать лекарство, обводя кончиками пальцев каждую рану.
– Я не только ужасно боюсь боли, но и боюсь неприятностей, страданий, одиночества и особенно смерти, – искренне признался Фан Сю.
– Еще даже не стемнело, перестань разговаривать во сне, – Бай Шуанъин был так же серьезен.
Фан Сю снова рассмеялся. Он повернул голову, и его черные глаза, похожие на два кусочка оникса, слабо блеснули.
– Правда, – сказал он. – Я никогда никому об этом раньше не рассказывал. Это маленький секрет между друзьями... Ой!
Бай Шуанъин не удержался и надавил еще сильнее.
Фань Сю забился, как рыба.
– Будь нежнее! Пожалуйста, брат, я угощу тебя «головой Четвертого Мастера» в другой раз...
В маленьком домике во внутреннем дворе.
Четвертый Мастер не знал, что его добавили в меню, но если бы он узнал, то, вероятно, разозлился бы еще больше.
Он понимал, что ритуал был безжалостным, но потерять двух подчиненных за один день – это все равно было слишком. Это был его пятый ритуал, что означало, что ему придется участвовать в оставшихся трех в одиночку.
От одной мысли об этом у Четвертого Мастера по коже побежали мурашки. Если бы ему больше не нужны были новички, он бы убил их всех, чтобы выплеснуть свой гнев.
Доктора можно было понять – он был не в себе. Его тело было деформировано, и для него имело смысл от отчаяния покончить с собой.
Но Брат Шрам не должен был так просто умереть.
Когда они еще были в мире смертных, Брат Шрам был одним из его головорезов, на счету которого было несколько жизней. Четвертый Мастер хорошо знал характер Брата Шрама – пережив четыре ритуала, Брат Шрам не был бы настолько глуп, чтобы случайно нарушить табу.
Единственным недостатком Брата Шрама было его высокомерие. Возможно, в окружении новичков он ослабил бдительность.
Но осознание того, что что-то не так, не покидало Четвертого Мастера. Очевидно, Брата Шрама заманили в ловушку.
Независимо от того, как погиб Брат Шрам, факт оставался фактом: Четвертый Мастер остался один. Каким бы сильным он ни был, ему было бы трудно управлять таким количеством людей, справляться со злыми духами и при этом искать третье табу.
– Черт возьми.
Четвертый Мастер сильно пнул стол, сломав хрупкое дерево.
У него не было другого выбора, кроме как сотрудничать с этой группой...
Ладно, если он мог контролировать Брата Шрама и Доктора, он сможет контролировать и этих новичков. Ему просто нужно было приглядывать за этими двумя парнями, особенно за Цзя Сюем, который с его густыми бровями, квадратной челюстью и внушительным телосложением выглядел человеком, настроенным серьезно.
В то же самое время Цзя Сюй громко вздыхал в клетке.
Его вздохи были такими преувеличенными, что Фан Сю не мог не обернуться, чтобы посмотреть. Это был долгий день. Бедному «боссу Цзя Сюю» пришлось нелегко.
Цзя Сюй успешно договорился о сотрудничестве с Четвертым Мастером.
Что касается его спутников... Злобный смех Фан Сю так и не был ему понятен, но Цзя Сюй объяснял себе это тем, что Фан Сю был так напуган, что растерялся.
Было непонятно, почему Цзя Сюй так нервничал, учитывая, что на данный момент они не были врагами.
После заключения соглашения о сотрудничестве Чэн Сунюнь рассказала им первоначальный план побега, в том числе о способностях каждого призрака. Цзя Сюй и Фан Сю также поделились своим опытом и способностями призраков, но Фан Сю немного слукавил.
«Порчу кармы» было трудно объяснить, поэтому лучше было описать это как «сокрытие своего присутствия».
Хотя способности Бай Шуанъина обладали некоторым смертоносным потенциалом, превращение людей в деревья было немного причудливо и имело множество ограничений. С другой стороны, прямой удар в лицо от желтоволосого, был простым и эффективным... Достаточно сильно ударить, и все становятся равны, одна жизнь за раз.
С точки зрения практичности, «сокрытие на водной поверхности» Мэй Лань и «щит свирепого призрака» Чэн Сунюнь были более полезными, даже несмотря на то, что за их использование нужно было платить определенную цену.
«Преображение» Цзя Сюя и «улучшенное телосложение» желтоволосого были на том же уровне, что и «призрачный разведчик» мрачного подростка. Они были простыми и не требовали никакой платы.
Кстати, Бай Шуанъин тоже никогда не требовал никакой платы... Может быть, Раскрашенная Кожа Цзя Сюя так боялась Бай Шуанъина, потому что на самом деле была слабее него?
Возможно, тяжелые вздохи Цзя Сюя были вызваны осознанием этого.
Закончив накладывать лекарство, Фан Сю медленно вышел из скрытого состояния.
Думая о том, что способности его призрака даже не достигли порога для обложения налогом, он не смог удержаться и ободряюще похлопал Бай Шуанъина, на что тот ответил медленно растущим вопросительным знаком на своем лице.
После обмена информацией о способностях их призраков желтоволосый был особенно доволен, поскольку был назначен главным бойцом.
– Кроме тебя, у всех остальных призраков способности соответствуют их типу. С чего бы сладострастному призраку обладать способностью к скрытности? Разве там не должно быть что-то вроде «соблазнения»? – он взглянул на Фан Сю.
– Имея такое лицо, неужели моему призраку еще и особое заклинание надо на себя накладывать? – Фан Сю был ошеломлен.
Желтоволосый:
— ?
«Брат, твоя точка зрения верна, но что-то здесь не так».
– Кроме того, использование скрытности для заманивания людей имеет смысл. После обольщения они должны использовать удостоверение личности, чтобы забронировать номер в отеле?
Желтоволосый на мгновение задумался, но все равно почувствовал, что что-то не так.
– ...Приятель, ты вызвал сладострастного призрака мужского пола. Тебе нравятся парни?
Сказав это, желтоволосый сделал шаг назад и прищелкнул языком.
Услышав этот неожиданный вопрос, Фан Сю на мгновение смутился, но вскоре снова стал добродушным:
– Я никогда не думал об этом, но не волнуйся. Нравятся мне мужчины или женщины, я могу гарантировать, что ты мне не понравишься.
Желтоволосый застыл на месте, не зная, что сказать: «Какое облегчение» или «Пошел ты».
От ответа его спасла группа злых духов.
Снова появилась группа призраков Лао Фу, играющая на сонах, только на этот раз они были одни. Звуки соны заполнили двор, мелодия извивалась, как река.
– Бог спускается из Вэйшаня... гости прибывают с проливным дождем...
– Посторонние редкость... они не часто задерживаются в деревне...
– Сегодня мы встречаем их с радостью... а завтра с грустью прощаемся с ними...
– Думая о гостях, попавших в ловушку и сражающихся, как загнанные звери... мы грустим о них в наших сердцах...
Во двор вошла пара большеголовых детей-призраков, их большие маски, раскрашенные выцветшими масляными красками, ярко улыбались.
У каждого из них в руках было по четыре красных бумажных приглашения, как раз соответствующих восьми оставшимся во дворе... ни больше, ни меньше.
– Храм восстановлен, приближается храмовая ярмарка...
– Староста деревни приглашает вас на вечер...
Раздались их резкие голоса.
Когда они пришли Фан Сю поправил свою одежду. Его красная футболка была пропитана кровью и лекарствами, и он выглядел довольно растрепанным.
Услышав шум, появился полностью вооруженный Четвертый Мастер.
На правой руке у него была цепь связывающая души, а в руке он держал меч из персикового дерева, на левой руке была пара наручей в древнем стиле. На шее у него висели пять нефритовых кулонов с изображением Будды, перевязанных красной нитью, а на поясе висела медная тыква.
Он даже присвоил кинжал Тощей Обезьяны, который теперь висел рядом с тыквой.
Фан Сю хранил молчание. Эта сцена была похожа на столкновение новичка с игроком на криптоне*. У Четвертого Мастера было больше снаряжения, чем у всех них вместе взятых, и это было только то, что Фан Сю смог разглядеть.
*Игрок Криптона. Это эквивалент кита в играх, игрока, который тратит большую сумму денег на внутриигровые покупки или микротранзакции.
...Интересно, что среди его предметов не было талисманов Май Цзы.
Четвертый Мастер подошел к паре духов и протянул руку за приглашением. Духи захихикали и протянули ему одну, крепко вцепившись в остальные.
Тихо выругавшись, Четвертый Мастер повернулся, чтобы отпереть клетку.
– Выходите и получите свои приглашения, – раздраженно приказал он.
– Мы обязательно должны принять их? Что, если что-то случится... ах! – вздрогнула Чэн Сунюнь.
Прежде чем она успела договорить, невидимая сила швырнула ее к деревянному забору.
Четвертый Мастер убрал левую руку и потряс наручем.
– Кто-нибудь еще хочет поболтать о глупостях?
Фан Сю поднял руку.
Четвертый Мастер проигнорировал его, но Фан Сю продолжил держать руку поднятой.
– ...Говори, – все же смилостивился Четвертый Мастер.
– Мой меч с медными монетами был конфискован. Могу ли я получить его обратно? – тихо спросил Фан Сю.
– Займись более важными делами. Этот мусор все равно бесполезен, – ответил Четвертый Мастер.
– Тогда, что именно мы должны делать? – моргнул Фан Сю.
Четвертый Мастер впился в него взглядом.
– Ты что, не понимаешь человеческого языка? Возьми свое приглашение, – в этот момент, казалось, он сдался и разочарованно почесал затылок. – Хорошо, я объясню еще кое-что ... Лао Фу осмеливается использовать имя бога, потому что он великий злой дух. Не спеши навстречу своей смерти, беспечно пытаясь прогнать его.
– Но он звучит довольно разумно, – желтоволосый не смог сдержаться.
– Злые духи, говорящие на человеческом языке – это либо мелкие призраки специализирующиеся на обмане, либо великие злые духи, – усмехнулся Четвертый Мастер. – Они используют язык как инструмент. Ни один из них не является добрым. Если ты думаешь, что сможешь переубедить их, то можешь с таким же успехом перевоплотиться прямо сейчас.
«Слышать от тебя фразу «никто из них не является добрым» довольно иронично», – подумал Фан Сю. Затем он помог стонущей Чэн Сунюнь подняться на ноги.
– Чэн-цзе, ты в порядке?
Чэн Сунюнь кивнула и заставила себя выпрямиться.
– Не обязательно быть таким вежливым. Моя дочь примерно твоего возраста. Зови меня просто тетей.
– Моя мама говорила мне, что если кто-то моложе ее, но старше меня, я должен обращаться к ним как к «цзе». Чэн-цзе, кажется, тебе нет пятидесяти, а мне двадцать восемь, – прошептал Фан Сю.
– Сколько лет твоей матери? И где она? – выражение лица Чэн Сунюнь смягчилось.
– Ей пятьдесят один, – ответил Фан Сю. – Было бы, если бы она была еще жива.
Чэн Сунюнь замолчала, пораженно сжав губы.
– Зови меня Чэн-цзе...
– Хорошо.
– Прекратите там болтать! – рявкнул Четвертый Мастер. – Идите сюда и примите приглашение!
– Сяо Фан, я не думаю, что в этих приглашениях есть что-то хорошее... – Чэн Сунюнь понизила голос.
– Я знаю, но у Лао Фу должна быть нужная нам информация, – прошептал в ответ Фан Сю.
За два дня они прочесали большую часть деревни Вэйшань.
Все заброшенные дома были похожи друг на друга, в них была только сломанная мебель и старый хлам. Интересно, что, кроме старых газет, наклеенных на стены, они не нашли ни одной свежей, не говоря уже о дневниках.
Все было пугающе «чисто», как будто кто-то старательно их убрал.
Фан Сю нашел кое-какие подсказки на кладбище, но у них по-прежнему не было никаких зацепок в отношении странной статуи.
А это означало, что следующим шагом в их расследовании неизбежно будет столкновение со злыми духами.
Фан Сю собирался произнести несколько успокаивающих слов, но Чэн Сунюнь сама все поняла.
– Ха, я понимаю. Некоторые вещи все еще требуют риска.
Как только она закончила говорить, на них обрушилась еще одна волна силы, и на этот раз и Фан Сю, и Чэн Сунюнь были отброшены к деревянному забору. Чэн Сунюнь была в порядке, но Фан Сю снова выплюнул полный рот крови.
– Разве я не говорил, чтобы ты, блять, поторопился? Ты что, оглох? – спросил Четвертый Мастер.
Бай Шуанъин, наблюдавший за происходящим со стороны:
– ...
Это раздражало. У него уже закончились травы.
На самом деле, с тех пор, как во двор вошли призраки с сонами, Бай Шуанъин был погружен в свои мысли...
Эти духи явно пришли сюда не с добрыми намерениями. Если бы все переросло в полномасштабную драку, что бы он сделал?
Изначально Бай Шуанъин намеревался действовать постольку поскольку. Он мог бы оказать небольлую помощь, но если бы Фан Сю оказался на грани смерти, он определенно не стал бы рисковать собой, чтобы спасти его.
Если бы Фан Сю умер, Бай Шуанъин потерял бы часть своего самосовершенствования, но по сравнению с полным разоблачением это была цена, которую он мог себе позволить.
Но, возможно, он слишком долго сидел взаперти, и наблюдать за ритуалом жертвоприношения было на самом деле довольно интересно. Кроме того, можно было есть живые души... Может быть, при условии, что его не разоблачат, он смог бы приложить немного больше усилий?
Даже если Фан Сю умрет, это должно произойти после того, как Бай Шуанъин вдоволь повеселится.
Когда Фан Сю сплюнул кровь и вытер рот, он потянул Бай Шуанъина за рукав.
– Позже будь рядом. Этот Лао Фу – великий злой дух, он очень опасен. Четвертый Мастер не стал бы лгать на этот счет.
– Я слышал, – брови Бай Шуанъина дернулись.
Что еще за великий злой дух? Если бы не ограничения подземного мира, Лао Фу не хватило бы даже на то, чтобы заткнуть рот Бай Шуанъину.
Внезапно Фан Сю кое-что понял:
– О, ты ведь тоже можешь имитировать человеческую речь... Пусть тебя не беспокоит, что Четвертый Мастер говорит, что ты мелкий призрак, специализирующийся на обмане. Это неправда.
Выражение лица Бай Шуанъина померкло.
– ...
Немного больше усилий? Он должен просто и дальше наблюдать.
Несколько минут спустя даже у сумасшедшего на воротнике было прикреплено приглашение. Четвертый Мастер использовал цепь связывающую души, чтобы тащить сумасшедшего, позволяя остальным свободно передвигаться.
Хотя «свободно» было не совсем подходящим термином, группа с сонами гнала их вперед, не давая возможности самим выбирать комфортный темп. Соны гремели у них в ушах, и жуткие мелодии пронзали их тела насквозь, заставляя чувствовать себя так, словно их внутренние органы были истыканы иглами.
Фан Сю попытался завязать с ними разговор, и спросил, что значит «Бог спускается из Вэйшаня», но они полностью проигнорировали его. В конце концов, Бай Шуанъин разозлился и остановил его.
– Не трать силы. – сказал Бай Шуанъин. – Они всего лишь имитируют человеческую речь. Они не понимают, что поют, и уж точно не могут понять, что ты говоришь.
Фан Сю внезапно по-новому взглянул на культурный уровень злых духов.
«Уметь говорить на человеческом языке» и «понимать человеческий язык» – это две совершенно разные вещи.
– Ты можешь говорить на человеческом языке. Это здорово, – заметил Фан Сю. – В противном случае нам пришлось бы общаться посредством одержимости, и я бы даже не смог спросить, нравится ли тебе еда, которой я тебя угощаю. А ты бы не понял человеческих шуток...
– Иногда мне кажется, что на самом деле это ты не очень хорошо говоришь на человеческом языке.
– Видишь? Ты уже отпускаешь человеческие шутки.
Бай Шуанъин замолчал.
Фан Сю улыбнулся, опустив голову, чтобы рассмотреть ярко-красное приглашение. Приглашение было квадратной формы, с траурно-белым перевернутым иероглифом «Благословение» в центре и аккуратными строчками золотого текста по краям...
[Не совершайте зла, благословения Небес простираются далеко; Совершайте добрые дела, дождь глубоко питает все сущее.]
[Мир драгоценен, инь и ян дополняют друг друга, разрешая бедствия; Спешка напрасна, она приводит к тому, что человек бросает вызов богам и духам.]
Двустишия располагались напротив друг друга. Причем левые и правые двустишия явно были двустишиями из храма. А вот недавно добавленные верхние и нижние не были подобраны идеально, но их смысл был очевиден.
Пока Фан Сю смотрел на верхнее и нижнее двустишия, улыбка в его глазах медленно угасала.
***
Это была вторая ночь с тех пор, как они прибыли в деревню Вэйшань, и дождь продолжался второй день.
Из-за дождевых облаков ночь стала еще темнее, и за исключением обширного огненно-красного участка возле храма, казалось, деревню Вэйшань поглотила река теней...
Святилище было восстановлено в своем первоначальном виде, его двери были широко распахнуты, и внутри виднелась совершенно новая статуя.
На этот раз у статуи было четыре руки и четыре ноги, при этом еë конечности все еще были скручены и хаотично расположены, напоминая раздавленного паука.
У него все еще было три головы, их лица были раскрашены в призрачно-белый цвет, а губы – в ярко-красный. Красная краска еще не полностью высохла, медленно стекая по подбородку статуи, придавая ему странный кровавый вид.
По обе стороны алтаря хаотично мерцали красные свечи, а за дверью под дождем висели бесчисленные красные фонари, которые сильно дрожали под дождем, словно были живыми бьющимися сердцами.
Масштаб «ярмарки» на этот раз был намного больше, чем раньше, прилавкам не было конца и края, они простирались так далеко, образуя лабиринт, что глаз не хватало всех их сосчитать. Напротив храма была возведена роскошная сцена, оранжево-красные огни которой освещали половину неба.
Перед сценой было полно призраков, и в самом центре сидел высокий и худой Лао Фу, выделяясь, как журавль среди цыплят.
Группа с сонами подвела вновь прибывших к сцене. Когда они подошли ближе, голоса оперных певцов стали громче, заглушая траурную музыку сон.
– Она трудилась напрасно, но ушла с сердцем, полным скорби.
– Он всего лишь пытался защитить себя, но превратился в лужу гниющей плоти.
– Она в ужасе убежала, но ее поджарили в масле.
– Он выл от боли и в конце концов повесился на белом шелке.
– Гость становится хозяином, хозяин становится гостем, это всего лишь ложь. Призраки похожи на богов, боги похожи на призраков, все моральные принципы перевернуты...
– Невозможно угадать, невозможно понять, невозможно найти ответы. Ни выхода, ни входа, птица, запертая в клетке...
Скорбная мелодия пронзала воздух, словно крик, проникая в уши людей. В тот момент, когда они отчетливо увидели оперных артистов, желтоволосый и Мэй Лань вскрикнули от ужаса.
Там было четыре трупа, четыре трупа, которые они узнали. Все они были одеты в оперные костюмы из красного шелка, с ярко-красными цветами, привязанными к груди. Сгорбившись, они сидели на стульях с высокими спинками.
Труп Май Цзы потемнел и распух, из носа и рта то и дело выпадали личинки. Лао Мянь превратился в груду мяса, завернутого в красную ткань, из-под которой сочилась гнилостная жидкость. От сбежавшей женщины остались только белые кости, на которых все еще виднелись следы от костра.
И, наконец, там было тело Доктора.
Когда они уходили, оно все еще висело на дереве.
Белый халат доктора сменился красной оперной одеждой, а его сломанная шея была безвольно наклонена на один бок. Его губы оставались неподвижными, но резкие, леденящие кровь слова продолжали литься из них.
– Невозможно угадать, невозможно понять, невозможно найти ответы. Ни выхода, ни входа, птица, запертая в клетке...
– Невозможно угадать, невозможно понять, невозможно найти ответы. Ни выхода, ни входа, птица, запертая в клетке...
– Браво! – Лао Фу встал и энергично захлопал в ладоши. – Чудесное пение!
Остальные призраки тоже встали, подражая ему.
– Чудесное пение.
Затем все они одновременно повернули головы и посмотрели прямо на группу Фан Сю.
________________________
Автору есть что сказать:
Кстати, позвольте мне объяснить, почему Бай Шуанъин не использует магию исцеления (*/ω＼*).
Эта история основана на традиционной китайской культуре. В фольклоре только определенные божества (например, Тайи Чжэньжэнь) или особые призраки (например, привидения-лекари) владеют магией исцеления. Это не то, что может сделать каждый, и это не имеет ничего общего с силой.
Когда речь заходит об исцелении, чаще всего используются различные эликсиры.
http://bllate.org/book/14500/1283249
