14 глава.
Этот банкет проводится в саду семьи Фу, который находится не в том месте, откуда уехал Ин Пяньпянь несколько дней назад, а расположен к востоку от защитного рва.
Благодаря превосходному фэн-шуй и расположенным внизу горячим источникам, от которых идёт пар, цветы в саду цветут пышней, чем где-либо ещё. В весенний сезон поблизости прогуливается множество путешественников.
Простой народ, естественно, не мог попасть на банкет маркиза Охраняющего север, но с раннего утра высокие лошади тянут роскошные экипажи один за другим, и многие люди, не имея другого дела, останавливались на обочине дороги, чтобы понаблюдать за шумихой и обсудить различные деяния маркиза Охраняющего север.
Когда речь заходит о нем, нельзя обойти вниманием большое событие, произошедшее несколько дней назад.
– – Приемный сын Ин Динбиня, надзирателя сыскной службы, несколько дней назад съехал из особняка Фу и вернулся в резиденцию Управляющего ведомства.
Хотя Ин Пяньпянь не жил там постоянно, все в столице знали, что Фу Ин питал большую благосклонность к этому сироте, оставленном богом войны Ин Цзюнем, и относился к нему так же, как к родному сыну.
Пусть это не сравнимо с господином надзирателем Ин, но ещё когда Ин Пяньпянь был ребенком, Фу Ин специально выделил для него двор и покои. На протяжении всех этих лет, несмотря на многочисленные разногласия с сыскной службой по поводу позиции и ведения дел, его забота и нежное отношение к Ин Пяньпяню не менялись.
Но, по словам очевидцев, когда Ин Пяньпянь на сей раз покидал резиденцию маркиза Охраняющего север, за ним ехало семь или восемь экипажей, и даже цветы в горшках были вынесены с такой позой, словно в этой жизни он больше не собирался и к воротам приближаться.
И лицо маркиза Охраняющего север в тот момент тоже было дурным, он не сказал ни слова, чтобы удержать его. Было очевидно, что эти двое порвали свои отношения.
Что именно тогда произошло из уст слуг семьи Фу и семьи Ин было никак не вытащить, и людям оставалось только полагаться на своё воображение и строить догадки.
Сегодня Фу Ханьцин устроил банкет, и пока зеваки наблюдали за происходящим, они также обсуждали и это.
“Эй, как думаете, молодой господин Ин придет сегодня на банкет?”
“Это зависит от того, пригласила ли вообще его семья Фу или нет”.
“Не думаю, эти два человека явно разорвали отношения! У этого Ин Цзюэ заносчивый характер и не сдержанная натура. Он и маркиз изначально не одного поля ягоды”.
“Что он больной на голову, всем в столице известно, хм, разве может евнух вырастить хорошую вещь”.
“Эй, тише вы, это же сыскная служба, вам жизнь не дорога?!”
Этот разговор был услышан, и кто-то снова и снова кивал, а кому-то не понравились эти слова:
“Как вы можете так говорить? Словно хорошо знакомы с молодым господином Ин. Те, кто говорит, что он похотливый, жестокий и убивает на потеху, вы просто распространяете слухи, и своими глазами ничего из этого не видели. А если вы тут говорите о беспочвенных вещах, почему не скажите, что он первый на столичных экзаменах!”
Другой человек поспорил: “Почему не видели своими глазами? В прошлом месяце наследник графа Удостоенного милости женился на второй дочери главы военного ведомства, и мне посчастливилось присутствовать на свадебном банкете. Неожиданно, новобрачные отказались совершать поклонения, и в конце жених сорвал с себя свадебное одеяние, а невеста – покрытие с головы. Они ни живыми, ни мёртвым не соглашались на брак, говоря, что в их сердце уже есть любимый человек. Угадайте, кто это?”
Многие люди тоже слышали об этом, и прыснули от смеха: “Любимый человек этих двоих, речь о молодом господине Ин, верно?”
Говоривший ответил: “Верно, отсюда очевидно, что он – бедствие!”
Его спутница не согласилась: “Ссора между женихом и невестой не вина Ин Цзюэ, это лишь доказывает, что он хорош внешне. Но я его ещё не видела… неужели он в самом деле так красив, как говорят?”
“Хм, я тоже его не видел, но мир такой большой, и в нем так много красивых людей, поэтому, думаю, это преувеличение и не более того”.
Пока они обсуждали, кто-то на другой стороне громко крикнул: “Смотрите! Смотрите скорее! Это ведь экипаж семьи Ин? Молодой господин Ин и правда прибыл на банкет!”
На некоторое время все пересуды прекратились. В наступившей тишине были слышны только цоканье подков и перезвон серебряных колокольчиков. С дальней стороны дороги показался экипаж, занавески которого были расшиты семейным гербом рода Ин.
Скорость этого экипажа не низкая, впереди него изначально был еще один экипаж, тоже направляющийся в сторону персикового сада, но экипаж семьи Ин полностью проигнорировал его и прямо оттеснил экипаж перед собой в сторону, чванливо проехав мимо, и во всей красе показав своё высокомерие и властность.
⦗Сработали ключевые слова [наглый и безрассудный], [надменный и своевольный], помогая еще на шаг утвердить ненавистный образ злодея и углубить неприязнь к нему прохожих и второстепенных персонажей, опыт злодея +10.⦘
Человек, который только что завуалированно критиковал Ин Пяньпяня, сразу почувствовал, что его слова подтвердились, и поспешно сказал: “Видите, я же говорил, вы только посмотрите на него...”
Тут его голос резко оборвался, глаза все еще смотрели в сторону экипажа, но взгляд стал несколько остолбенелым.
Потому что в этот момент легкий ветерок приподнял занавеску в экипаже, на несколько мгновений обнажая лицо Ин Пяньпяня, который сидел возле окна, подперев щёку рукой и прикрыв глаза для отдыха.
Его длинные волосы черным водопадом ниспадали на плечи, а кончики развевались на ветру, порой касаясь его безупречного, как нефрит, лица. Контраст между черным и белым слишком резок, но он привносит некое элегантное великолепие.
Золотистый солнечный свет обрисовывал контуры его скул и с нежностью накрыл его лик тонким золотистым флёром, играя и искрясь, не позволяя взгляду устоять.
Изысканный, хрупкий, очаровательный, но неожиданно с некоторой долей жестокости, и толикой элегантности.
Мимолетный проблеск красоты, и можно заподозрить, что это небожитель.
Занавеска легко упала обратно, и экипаж уносился всё дальше и дальше. От начала и до конца Ин Пяньпянь даже не открыл глаз, как будто никто не был достоин его внимания, но ошеломляющее ощущение, принесенное его бесподобным внешним видом, не исчезнет еще долго.
Все вокруг, казалось, были потрясены и зачарованы, в оцепенении застыв на месте, а обнаружив, что больше не могут его видеть, их сердца почувствовали разочарование.
Через некоторое время человек, который только что с презрением относился к отцу и сыну семьи Ин, неохотно отвёл взгляд, и с невольно нежным вздохом пробормотал: “В том, что он сделал, я, похоже, не чувствую его ошибки. Это та пара жениха и невесты ссорилась из-за него, и в этом действительно нет его вины... ох, нет его вины”.
После этого небольшого эпизода экипаж, который Ин Пяньпянь только что отбросил на обочину дороги, был забыт. Лошадь испугалась и заржала, кучер долго ругался и понукал её, прежде чем вернуть экипаж на дорогу.
Человека в экипаже трясло, болтало из стороны в сторону, и едва не выкинуло наружу, он неудержимо ругался: “Ин Цзюэ, эта бесстыдная тварь! Заносчивый ублюдок! Он сделал это нарочно!”
Человек, который извергал ругательства, был не кто иной, как Хань Яо.
В последние дни ему немного не везет.
Хотя Фу Ин был его дядей, но в этом деле с Ин Пяньпянем, он наотрез отказался хоть на полшага уступить ему. После того, как Ин Пяньпянь покинул резиденцию маркиза Охраняющего север, Фу Ин сделал то, что сказал, и лично отправил Хань Яо в резиденцию герцога Умиротворяющего государство, где рассказал всю историю.
Герцог Умиротворяющий государство придавал большое значение Фу Ину, и тут же безжалостно ударил Хань Яо, и даже приказал ему пойти к семье Ин, чтобы извиниться перед Ин Пяньпянем. К сожалению, Ин Пяньпяня он не увидел, и даже тот привратник у ворот игнорировал его с явным презрением.
Хань Яо был избит и потерял лицо. Он очень зол. К счастью, его мать, супруга герцога Умиротворяющего государство, всё ещё знала, как сочувствовать ему. Она схватила герцога Умиротворяющего государство за уши и яростно отругала своего мужа. Она была очень недовольна поведением своего старшего брата Фу Ина и много раз тайно жаловалась.
Как-никак, семья Хань, семья Фу, а так же добродетельная супруга и пятый принц во дворце связаны узами через брак, и они представляют собой сочетание интересов одного лагеря. Даже если сила Ин Динбиня вздымается в небеса, им суждено быть по разную сторону баррикад.
Супруга герцога Умиротворяющего государство никак не могла понять, почему Фу Ин настолько сурово поступил со своим родным племянником из-за сына давно умершего соратника.
Хань Яо и так был ужасно обижен, а наслушавшись жалоб матери, у него зачесались зубы от ненависти. Кто знал, что прежде чем он успеет выплеснуть свой гнев, Ин Пяньпянь снова перейдет ему дорогу, и старые и новые обиды буквально овладели его сердцем.
Услышав насмешку, слабо доносившуюся из окна экипажа, Хань Яо не смог удержаться и сжал кулаки, думая про себя: Ин Цзюэ, на сегодняшнем банкете ты мне ответишь, я придумаю, как поставить тебя в унизительное положение!
Ин Пяньпянь прибыл не слишком рано и не слишком поздно. Официальный банкет ещё не начался.
Певички семьи Фу сидят по всему саду, наигрывая мелодии в тени ветвей, на сцене танцовщица в белой одежде и зелёной юбке кружится быстро подобно полёту, исполняя танец с изгибами.
Большинство этих певичек на содержании в особняке Фу с малых лет, их семьи на протяжении поколений занимаются этим ремеслом, они обладают выдающимися навыками, а их выступления очень впечатляющи. Однако большая часть гостей, присутствующих на банкете, собрались в небольшие группы и вели беседы, немногие из них любовались песнями и танцами.
Ин Пяньпянь с улыбкой в уголках рта медленно вошёл, как раз вовремя, чтобы увидеть, как танцовщица раскинула руки, кружась быстро-быстро, и в миг её юбка расцвела, как прекрасный цветок. Просто праздник для глаз.
Увидев это, Ин Пяньпянь захлопал в ладоши и рассмеялся, громко воскликнув: “Чудесно!”
Если бы кто-то другой пришёл на банкет с хозяином которого только что поссорился, они, вероятно, вели бы себя осторожно и сдержанно. Но он, напротив, словно боится, что не привлечет к себе достаточно внимания. После такого громкого крика все, кто не увидел Ин Пяньпяня, невольно повернули головы и устремили взгляды на него.
Ин Пяньпянь держался так, словно рядом никого не было: “Я давно не видел танца Сянь Юнь, и ее искусство стало ещё совершенней. Танец полон красоты и очарования, а изящество радует глаз. Эй, сюда, наградите её чашечкой нефритовых шариков, чтобы она сделала себе безделушки для украшения”.
Сянь Юнь танцевала, вкладывая все силы, но никто не обращал на нее внимания. Её сердце было полно тревоги. К счастью, Ин Пяньпянь заговорил и развеял её смущение. Она быстро опустилась на колени и поблагодарила за награду.
Ин Пяньпянь легонько похлопал складным веером по её плечу и со смехом сказал: “Довольно”.
Сянь Юнь встала, держа обеими руками чашечку с гладкими и блестящими нефритовыми бусинами, преисполненная чувств посмотрела на Ин Пяньпяня, и прошептала: “Похвала молодого господина в моем сердце весит больше, чем тысяча ху чистого жемчуга”.
Ин Пяньпянь с легкой улыбкой ответил: “Сянь Юнь очень милая, ты это заслуживаешь. Ладно, ступай, маркиз твоей семьи теперь зол на меня. Если продолжишь говорить со мной, ему это не придётся по нраву. Как я могу позволить тебе страдать от упрёков?”
Сянь Юнь колебалась, ей хотелось утешить Ин Пяньпяня и сказать ему, что во время его отсутствия у маркиза было очень плохое настроение. Он пил каждый день и не имел аппетита. И еще она хотела сказать, что все в особняке с нетерпением ждут его возвращения.
Но в такой ситуации, и обладая низким статусом, она не имела права говорить такие вещи. В конце концов, ей оставалось лишь молча поклониться.
После Ин Пяньпяня все один за другим начали хвалить певичек, а также приметили, что маленький повелитель семьи Ин и впрямь пришел на банкет, да еще привёл с собой любимого наложника. Это вызвало разнообразие в выражениях лиц.
Некоторые с широкой улыбкой приветствовали и заводили разговор, в то время как другие с пренебрежительным выражением лица вставали и отходили в сторону, не желая общаться с такими людьми.
Фу Ханьцин стоял неподвижно, держа в руке бокал с вином, и издалека смотрел на Ин Пяньпяня.
Он думал, что Ин Пяньпянь, как и он сам, после стольких дней разлуки будет в душевном смятении и беспокойстве, не желая есть и пить. Но сегодня, наконец-то увидев этого человека, Фу Ханьцин не смог разглядеть в нем ни истощенности, ни несчастья.
Фу Ханьцин наблюдал, как вокруг Ин Пяньпяня собралось множество людей, некоторые пытались выслужиться, другие имели скрытые намерения. Губы Ин Пяньпяня слегка изгибались, он лениво слушал, иногда произнося одно-два слова, и казалось, что его никто не мог привлечь его интерес. Однако его отстраненность была ровно такой, чтобы не вызывать неловкие заминки в разговоре.
Он справлялся с этой ситуацией умело и легко, как будто рожден для того, чтобы быть в центре внимания, позволяя людям кружить вокруг него и льстить.
С самого начала, когда Ин Пяньпянь был с ним, он редко обращал внимание, каков тот на людях. Только теперь он обнаружил, что так много взглядов обращается к Ин Пяньпяню.
И этот Хань Сяошань, вопреки ожиданиям, тоже здесь, и даже открыто стоит рядом с Ин Пяньпянем. Цвет его лица стал лучше, по сравнению с прошлым разом, очевидно, его не отвергли с отвращением, а наоборот, он неплохо жил в семье Ин.
– – Неужели Ин Пяньпянь не просто ставил комедию, а действительно хочет содержать это типа?
Фу Ханьцин вскочил в порыве гнева, желая подойти прямо сейчас и приказать Чи Су убираться восвояси, но Ин Пяньпянь больше не принадлежал ему, по крайней мере в данный момент, и у него не было положения говорить такие слова.
Очень хорошо, Ин Цзюэ, ты ушёл и умыл руки, так весело и непринужденно. Отсюда видно, что в прошлом неизвестно сколько было притворных чувств и лицемерия.
Фу Ханьцин крутил эти мысли в голове. Он чувствовал, что выражение его лица оставалось холодным и жёстким, ни на волос не изменившись от эмоций, но в руке была боль. Посмотрев вниз, то заметил, что раздавил бокал с вином, и по руке стекала алая струйка крови.
Хорошо, что появление Ин Пяньпяня сосредоточило на себе всё внимание. Какое-то время никто не замечал Фу Ханьцина. Он молча пнул осколки фарфора под стол, а кровь и вино протёр об изнанку рукава, и пылающая боль окатила его ладонь.
Фу Ханьцин, не обращая внимания на рану, сменил бокал, налил вина и выпил все до дна.
“Маркиз”.
В этот момент кто-то подошел к Фу Ханьцину, наклонился и тихим голосом попросил указаний: “Молодой господин Ин переехал в резиденцию Управляющего ведомства. Те письма, нужно ли продолжать...”
Он еще не закончил говорить, как вдруг Фу Ханьцин резко поднял голову и посмотрел на него исключительно колючим взглядом, как будто тая ненависть за убийство отца или похищение жены.
В этом выражении лица действительно было намерение убить, и этот мужчина внезапно испугался и онемел.
Мало кто мог выдержать пристальный взгляд Фу Ханьцина. Подчиненный вздрогнул и больше не решался заговорить.
Лицо Фу Ханьцина было мрачным и жутким, он ледяным голосом спросил: “Что ты имеешь в виду? Считаешь, что он не вернётся?”
“Этот подчинённый… этот подчинённый совершенно не имеет такой мысли! Молодой господин Ин просто на какое-то время вышел из себя. Не пройдет и нескольких дней, как он и маркиз помирятся и всё будет как раньше”.
Выражение лица Фу Ханьцина не смягчилось, и он отчеканил слово за словом: “Как было раньше, так и сейчас, всё сжечь”.
Мужчина поспешно ответил: “Да-да!”. И тут же скорым шагом ушёл.
***
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/14484/1281732
