15. Супруг-призрак.
В одно мгновение множество мыслей промелькнуло в голове Янь Юя.
– – Овдовел в таком юном возрасте? Бедняга.
– – Он успел жениться! Поверить не могу…
– – Какой человек в его вкусе? Он, Янь Юй, чем-нибудь похож на него?
“Этот Лэ Цинянь и был женат и овдовел?” – недоверчиво спросил он директора по кастингу.
Помощник режиссера тоже был в замешательстве: “Никогда не слышал об этом! Но многие знаменитости держат брак в тайне, боясь потерять поклонников или что-то в этом роде.., – видя, что лицо Янь Юя становится всё более неправильным, он поспешно изменил свои слова, – Может быть, он описался. Я-я спрошу ещё раз!”
Тан Юйчэн сидел в японском ресторане и слушал, как Бай Шэн, подпрыгивая от радости, рассказывал о своём опыте в Швейцарии, как вдруг у него зазвонил мобильный телефон. Тан Юйчэн ответил на звонок, рассмеялся, положил трубку и спросил Лэ Циняня: “Ты неправильно заполнил свои личные данные? Почему написал, что вдовец?”
Бай Шэн прыснул от смеха и поперхнулся пивом: “Ха-ха-ха, Нянь бао, ты слишком небрежный!”
Лэ Цинянь проглотила нигири с лососем и невозмутимо ответил: “Я всё заполнил верно”.
Улыбки на лицах Тан Юйчэна и Бай Шэна застыли.
За столом, шумным ещё минуту назад, внезапно повисла неловкая тишина. Тан Юйчэн отчаянно подмигнул Бай Шэну, прося рассказать шутку, чтобы разрядить обстановку. Бай Шэн сделал вид, что не видит и, опустив голову, пальцем ноги выводил круги по полу.
Через долгое время Тан Юйчэн спросил: “Почему ты никогда не говорил, что был женат?”
Лэ Цинянь проглотил ещё одного угря и ответил: “Тан гэ никогда раньше не спрашивал”.
“Когда вы поженились?”
Лэ Цинянь ненадолго задумался: “Относительно недавно”.
Плюс-минус семьсот лет назад.
Инцидент можно отнести к тому моменту, когда он только вышел из материнской утробы. Его отец был чиновником при императорском дворе, но он проиграл политическую битву и его перевели в Линнань. Семья отправилась к холмам Ин, где наткнулась на освободившегося земляного дракона. Они думали, что сегодня все полягут здесь, однако, нечаянно пробудили тысячелетнего злого духа.
Этот злой дух согласился спасти и старых и молодых членов семьи, но выдвинул странное условие: новорожденное дитя семьи Лэ имел особенный гороскоп – они природно и идеально сочетаются друг с другом, а значит, должен быть заключён брачный союз. Чтобы сохранить жизни, семья Лэ, разумеется, твёрдо согласилась, но после побега от смерти они не могли не сожалеть: да разве же можно было просватать дитя призраку? Но магическая сила этого злого духа такая сильная, мощная и гнетущая, как они могут противостоять ему в своих обычных смертных телах?
Поразмыслив некоторое время, отец и мать Лэ доверили новорождённого Лэ Циняня секте Сюаньцин, надеясь использовать даосов и энергию небес, чтобы сдержать свирепого духа.
Когда Лэ Циняню шёл шестнадцатый год, призрак, как и было оговорено, подошёл к воротам. Наставник установил девять сложных формаций внутри и снаружи секты Сюаньцин, вызывая Небесный Гром, как покровителя. Он всем сердцем считал, что это способно сразить злого духа так, что “его душа покинет тело”. Неожиданно, огромные формации были с лёгкостью уничтожены, в небе ужасающе ревела энергия инь, трансформируясь в чёрный туман и захватывая в кольцо секту.
Лэ Цинянь догадался, что он не соперник этому злому духу, поэтому решил действовать с учётом обстановки и выступить героем: “Дело не в том, что мы с тобой не можем пожениться, просто я ещё слишком молод. Можем ли мы начать супружескую жизнь через несколько лет?”
Призрак оказался очень уступчивым, и больше никак не затруднял жизнь секте Сюаньцин, а только лишь оставил на теле Лэ Циняня метку. И с той поры, он неотступно следовал за ним, всегда скрытно находясь рядом с Лэ Цинянем.
Позже Наставник ушёл в мир бессмертных, и Лэ Цинянь взял своего братца-ученика, они спустились с горы и отправились в путешествие. Всякий раз, когда им грозила опасность, злой дух появлялся и сражался с ними бок о бок. Со временем, Лэ Цинянь и его призрак-супруга стали друзьями: за исключением того, что её лицо закрывала кромешная тьма, не давая разглядеть внешность, у его призрачной супруги, казалось, не было ничего плохого. А ещё она помогал в драке, такая сердечная.
После того как он попал в эту эпоху, от призрачной супруги не было ни следа, ни тени. За семьсот лет могло произойти много непредвиденных событий. Может быть, она думала, что овдовела и повторно вышла замуж; может быть, она встретила какого-то Мастера и “её душа покинула тело”; может быть, она не смогла дождаться его, и ушла в лучший мир в одиночестве.
Тан Юйчэн открыл рот с осторожностью, очень боясь расстроить молодого человека напротив: “Эм, я не хочу преступать черту. Но можешь ли ты сказать, когда скончалась твоя супруга?”
“... не знаю”.
“А? – взвизгнул Тан Юйчэн, – Почему ты даже не знаешь, когда умерла твоя жена?”
Лэ Цинянь искренне ответил: “Этот даос был связан посмертным браком с призраком, и твёрдо неизвестно, когда тот призрак умер”.
Теперь в сердце Тан Юйчэна эхом отдаётся только одна фраза: всё кончено, у ребёнка безумие…
Лэ Цинянь посмотрела на него в недоумении: “Не следовало писать так? По правде говоря, этот даос тоже колебался между [женат] и [вдовец]. Потом я подумал: призрак мертв, стало быть – вдовец, верно?”
“И так тоже можно потерять жену?!” – жалобно воскликнул Бай Шэн.
Тан Юйчэн – рукалицо. Жалуешься, а суть проблемы уловить не можешь! Проблема явно не в том “женившись на призраке, кем я буду: женатым или вдовцом”? А в том “как живой человек вообще может жениться на призраке”, ясно?
Он понимал, что Лэ Циняню нравится заниматься “феодальными суевериями”, но не ожидал, что у него тут ещё и “посмертный брак” нарисуется... Как я могу спасти тебя, о, мой Нянь бао!
Он слышал, что многие дети фантазируют о хорошем друге, потому что им одиноко. Тан Юйчэн считал, что ситуация Лэ Циняня должна быть примерно аналогичной. Раньше, в Chuanjue Entertainment его безжалостно подавляли, его психика угнеталась, поэтому он нафантазировал себе красивую и внимательную жену.
Теперь, когда его карьера улучшилась, он больше не нуждается в воображаемой жене, поэтому в его мировоззрении его жена умерла и стала призраком.
Тан Юйчэн хлопнул себя по бедру: верно, так и есть! Нечего сказать – умён, вау, да он просто мастер психологии!
Для такого человека, как Лэ Цинянь, даже если бы он сказал ему: “уважаемый, вашей жены не существует”, тот бы этого не принял. Чтобы заставить его отказаться от этой идеи, нужно придумать новый путь, и победить магию с помощью другого рода магии!
Тан Юйчэн на мгновение задумался и спросил: “Сяо Лэ, позвольте спросить, ты и твоя жена-призрак когда-нибудь получали сертификат из Бюро по гражданским делам?”
Лэ Цинянь был ошеломлён: “Такого не было”. Откуда семьсот лет назад взяться Бюро по гражданским делам?
Тан Юйчэн почувствовал себя немного уверенней и снова спросил: “Значит, вы состояли в фактическом браке?”
“Что такое фактический брак?” – с готовностью учиться новому, спросил Лэ Цинянь.
“Когда у вас нет сертификата, но вы живёте вместе как муж и жена, и все вокруг думают, что вы женаты”.
Лэ Цинянь снова был ошеломлён: “Тогда и этого не было”.
Призрак-супруга не последовала за ним в эту эпоху, и, конечно же, соседи не знали, что он женат.
“Нет сертификата, не состоите в фактическом браке, так что ты – холост” – подвёл общий итог Тан Юйчэн.
Лэ Цинянь пришёл к пониманию. Оказывается, современный закон устроен именно так. О, полезных знаний снова прибавилось!
“Понял. Этот даос усвоил наставления” – сказал он.
Его супруга-призрак не считается ему супругой в юридическом смысле. Но это не имеет значения. Он никогда не был предателем или разбивателем сердец. В его сердце, призрачная супруга навеки будет его супругой.
“Сяо Лэ, а ты можешь говорить чуть-чуть нормальней?” – спросил Тан Юйчэн.
“Есть ли что-нибудь ненормальное в речи этого даоса?” – Лэ Цинянь был в небольшом смятении.
“Прежде всего, самоназвание “этот даос” очень ненормально! Ничего страшного, если ты так говоришь при нас. Но даже не вздумай сделать это на прослушивании. Если вдруг ты вызовешь раздражение у Янь Юя, последствия будут невообразимыми!”
Не то чтобы Лэ Цинянь намеренно говорил в такой манере, это была старая привычка, от которой очень сложно избавиться. Но Тан гэ говорит разумно: он, казалось, не очень хорошо вливается в окружающий мир. Но, “раз уж ты здесь, то устраивайся”, рано или поздно ему придется изменить свою манеру речи.
“Этот... я понимаю”.
Тан Юйчэн удовлетворенно кивнул, попросил Лэ Циняня переписать информацию в резюме и повторно отправил её команде фильма.
Поев и выпив, Тан Юйчэн отправился рассчитываться. Когда он увидел счёт, его желудок внезапно скрутило, как махровое полотенце. Этот Лэ Цинянь слишком энергичен в еде, не так ли? Воплощение обжоры?
Под предлогом помощи, Бай Шэн схватил Лэ Циняня и, в обнимку, они втихомолку ушли.
Точка зрения Бай Шэна на “вдовство” Лэ Циняня, отличается от точки зрения их агента. Он не думал, что жена-призрак была воображаемым 2D персонажем. Однажды он слышал, что некоторые знаменитости в индустрии развлечений заводят себе призрачных бесенят. Жена-призрак Лэ Циняня должна быть похожа на воспитание тех призрачных ребят, верно?
Он достойный Мастер метафизики, и воспитанный им призрачный бесенёнок тоже отличается от того, что воспитывают обычные люди.
“Эм, сяо Лэ, могу я называть тебя Цинянь? – Бай Шэн напустил загадочности в тон, – У тебя ведь правда есть такие способности, да? Ты можешь научить меня? Я родился под слабым гороскопом, и я часто вижу нечистые вещи, поэтому я хочу выучить несколько заклинаний, для самозащиты. Вот смотри…”
Лэ Цинянь спросил: “Какая у тебя дата рождения? Я рассчитаю”.
Бай Шэн немедленно правдиво сообщил.
Лэ Цинянь перевел его дату рождения в систему ганьчжи – небесные стволы и земные ветви, кратко сделал вывод и обнаружил, что... гороскоп Бай Шэна вовсе не слабый. Напротив, это очень благоприятный день.
Причина, по которой этому парню кажется, что он часто видит призраков, заключается исключительно в том, что он слишком мнительный. В отличие от железного воина-материалиста Тан Юйчэна, Бай Шэн слепо суеверен, и всякий раз, когда он сталкивается со странными явлениями, он автоматически объясняет их теориями о призраках и духах.
Дело не в том, что Лэ Цинянь никогда не видел такого представителя расы. На самом деле, среди людей, которые приходят предсказать судьбу и погадать, такие люди встречаются сравнительно часто. Говорить им правду без всякой лжи – обречено на провал, поэтому оставалось только следовать их чаяниям и понемногу просветлять.
“Твой гороскоп действительно.., – Лэ Цинянь словно хотел что-то сказать, но промолчал, – Но не волнуйся, я подарю тебе несколько талисманов, с ними ты будешь в безопасности”.
Договорив, он достал талисманы и проинструктировал Бай Шэна, где разместить их дома и какой талисман он должен всегда носить с собой. Бай Шэн принял их с великой радостью, и с таким восхищением смотрел на Лэ Циняня, словно даос-юнец узрел сошествие Трёх Верховных божеств в суетный мир.
“Цинянь, сколько я тебе должен?”
Лэ Цинянь отмахнулся: “Бери. Я не возьму с тебя монет”.
“Так никуда не годится! Я не должен пользоваться преимуществом хорошего старшего брата и класть на твои плечи эту неловкую ситуацию с ценой!” – Бай Шэн с силой положил свою руку на плечи Лэ Циняня.
… уф, но прямо сейчас ты именно это и сделал!
“Так, посмотрим, – сказал Бай Шэн, – в прошлый раз, когда я приглашал мастера посмотреть на фэн-шуй дома, это стоило мне сто тысяч. Я никак не могу дать тебе меньше, чем ему. Как, нормально?”
Лэ Цинянь замер на месте и в ужасе уставился на Бай Шэна.
Он предсказывал судьбу, гадая на иероглифах и брал за это десять монет, а тот мастер фэн-шуй взял да и осмелился взимать сто тысяч!
“...нынче все цены такие?” – тихонько спросил он. Это кажется немного слишком высоко?
“Конечно, нет” – ответил Бай Шэн.
Лэ Цинянь вздохнул с облегчением. Похоже, на все люди занимаются обдираловкой…
Бай Шэн продолжил: “Это считается низкой ценой. Тот мастер обычно берёт эту сумму! – он показал три пальца, – Я пригласил его по рекомендации, поэтому он взял с меня цену для друзей... Лэ Цинянь, что с тобой? По твоим меркам этого мало? Ой-ёй, я просто говорил небрежно, ты можешь назвать свою цифру, я абсолютно не буду торговаться!”
Лэ Циняню казалось, что его пронзила молния, он безучастно смотрел вдаль и повторял: “Сто тысяч... сто тысяч...”
Сейчас у него в голове осталась только одна мысль：
Мля, я понёс большие убытки!
***
http://bllate.org/book/14478/1280995
