Синьбай медленно отложил телефон и поднял взгляд на Ли Цзыхана. Тот сразу ссутулился, вцепился в дверной косяк, как в спасательный круг.
— Я… это… носки, — пробормотал он. — Которые у двери бросил, брат.
Гуаншэн хмыкнул:
— У нас дома что, пол — место для вяления рыбы?
— Ага… — Ли почесал нос, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Так где они теперь?
— Не у меня спрашивай.
— Но мы же вдвоём живём, — обречённо сказал Ли. — Я же не могу у себя спросить.
Синьбай закатил глаза.
— В ванной сушатся.
— Ура! — радостно взвизгнул Ли и в следующее мгновение кинулся к нему, обнимая за шею. — Брат, ты просто лучший! Ты, наверное, видел, как я учусь, устаю, и сам постирал за меня, да? Такой заботливый, ууу, самый-самый…
Бедро Ли Цзыхана вдруг ощутило что-то твёрдое. Он резко отстранился.
Оба застыли.
Синьбай медленно выдохнул, стиснул зубы, схватил Ли Цзыхана за короткий ёжик волос и впечатал его в пол.
— Вали!
— Ай!..
Ли Цзыхан моментально вскочил, метнулся к двери:
— Всё, брат, я спать! Ничего не слышу, никого не вижу! Делай что хочешь! Я вырубился!
Синьбай скривился, схватил тапок и запустил в него. Ли Цзыхан едва успел захлопнуть раздвижную дверь, отбив атаку.
Из-за двери донеслось:
— Я уже сплю, брат! Спокойной ночи!
«…»
Цзян Синьбай резко юркнул под одеяло, завернулся в него как зефир, подогнув и прижав края со всех сторон, чтобы получился плотный кокон. Внутри он, как начинка из красной фасоли, отчаянно боролся с этой твердой штуковиной.
⸻
В начале ноября Гуаншэн ненадолго вернулся в Хайчэн — на совещание в штаб-квартире. Приехал и почти сразу уехал, никому не сказав. Но прежде чем подняться на верхние этажи, свернул к отделу управления бизнесом — во второй операционный зал. Издалека, прячась за углом, он набрал сообщение: «Подними голову».
Добросовестный сотрудник Цзян Синьбай в это время сидел, уткнувшись в экран, и даже не взглянул на телефон.
«…»
Гуаншэн поморщился и, не выдержав, позвонил напрямую. По пути он всё ещё кивал проходящим мимо коллегам, изображая невозмутимость. Ещё немного — и его бы заметили, весь замысел рухнул бы. Только тогда Синьбай, не поднимая глаз, потянулся к телефону.
Он взглянул на дисплей — и строгое, сосредоточенное лицо вдруг осветилось улыбкой.
Гуаншэн, наблюдая из-за угла, невольно улыбнулся. Как будто сам почувствовал, как тепло от этой улыбки коснулось и его.
Синьбай взял трубку:
— Ян-цзун.
Гуаншэн, стараясь не засмеяться:
— Подними голову.
— …? — Синьбай удивлённо поднял взгляд, огляделся — и вдруг заметил его в углу коридора. Замер, потом выпрямился и неловко, почти по-детски, улыбнулся. На секунду — и всё же по-настоящему: с той самой застенчивостью, которую Гуаншэн помнил.
Восемь аккуратных зубов, чуть неуверенная мимика — и сердце Гуаншэна предательски дрогнуло.
Он ответил улыбкой ещё шире.
— Приехал на собрание. Закончу — сразу обратно, в Дзянчэн, — тихо сказал он, махнув рукой, будто мимоходом. — Просто хотел поздороваться.
Синьбай чуть растерялся:
— Так быстро?
— Ага. У меня и в игровой компании дела сегодня, — бросил Гуаншэн, вновь обменявшись короткими приветствиями с проходящими мимо сотрудниками. Потом нырнул в полутень коридора, туда, где его уже никто не видел и не отвлекал. Но и Синьбая отсюда не было видно.
Он тихо выдохнул:
— Чёртова встреча акционеров. Обязательно вживую, обязательно со всеми этими лицами… Измотали меня.
На другом конце телефона повисла пауза. Потом раздался спокойный голос:
— Домой ведь вернуться — это же хорошо.
Гуаншэн усмехнулся:
— Домой хорошо. Только без тебя дома будто и нет.
Синьбай тихо рассмеялся. На этот раз — по-настоящему, легко, почти ласково. И этот смех Гуаншэн любил, как любит человек звук, который возвращает дыхание.
— Сяобай, скучал по мне? — спросил он мягко. — Когда увидел, вроде обрадовался.
— Угу. Обрадовался, — просто ответил Синьбай.
От этого прямого, беззащитного ответа Гуаншэн на мгновение задержал дыхание.
Он собирался лишь мельком увидеть его и уйти, но вдруг передумал:
— Встретимся в моей комнате отдыха, восемнадцатый этаж. У меня есть двадцать минут.
— …Я на работе, — голос Синьбая дрогнул, растерянный.
Гуаншэн хрипло усмехнулся:
— На кого ты, чёрт возьми, работаешь, ты сам помнишь? Я сказал: приди. Значит, приди.
Он сбросил звонок, поднялся на восемнадцатый этаж и вошёл в комнату отдыха.
Ждал недолго — в тишине послышался лёгкий стук.
Синьбай вошёл, тихо притворил за собой дверь. Гуаншэн шагнул к нему, накрыл его руку ладонью и щёлкнул замком.
Синьбай обернулся — и мгновенно покраснел до самых ушей.
Гуаншэн, не убирая руки, лениво провёл пальцами по его ладони.
— Скучал по мне?
Синьбай уставился на него, будто окаменев. Молчал.
Тогда Гуаншэн перекинул руки ему на шею и накрыл губы поцелуем.
Воздух дрогнул — Синьбай резко втянул его, а в следующее мгновение рванул вперёд и впечатал Гуаншэна в книжный шкаф. По полкам прокатился звонкий грохот.
— Ай, твою мать! — выдохнул Гуаншэн. — Ты мне сейчас спину сломаешь!
От его укусов губы горели, и на секунду Гуаншэн даже растерялся, почти испугался:
— Цзян Синьбай! Ты что, сожрать меня решил?!
Синьбай наконец отстранился. Тяжело дышал, но не отпустил, продолжая держать его, будто боялся, что тот исчезнет.
— Хочу.
Гуаншэн приподнял бровь.
— Здесь?
Синьбай на миг задумался.
— А что, нельзя?
Гуаншэн фыркнул, усмехнулся.
— Дикая скотина… нравится мне это. Но у меня двадцать минут. Вернее, уже пятнадцать.
— …Я смогу, — глухо сказал Синьбай.
Гуаншэн тихо рассмеялся, запрокинув голову.
— Смочь-то ты сможешь, а вот я — без презерватива.
Синьбай взглянул на него исподлобья:
— Ты же сам говорил: где ты, там всегда презервативы.
— Эй, я с утра сорвался на совещание, — ухмыльнулся Гуаншэн. — Не думал, что всё закончится вот так.
Цзян Синьбай чуть наклонился, почти касаясь его лица, и глухо шепнул:
— Значит будешь вести собрание с моей спермой во рту.
Гуаншэн вытаращился на секунду, но тут же губы его изогнулись в возбуждённой ухмылке. Он с нежностью потрогал щёку этого маленького развратника.
— Не гони лошадей. У меня потом ещё рейс, и дальше куча дел. Ты что, хочешь, чтобы я ходил с твоим вкусом целый день?
— …
— Тогда зачем ты меня вообще позвал? — в голосе Синьбая скользнуло раздражение.
— Вот ты загнул… — Ян Гуаншэн поймал его руки и завёл себе на талию. — Ты же сам сказал: видеть меня — это радость.
Синьбай уставился ему в лицо, пару раз моргнул — и опустил глаза.
— Угу, — пробормотал он и снова припал к его губам. С жадным лизанием, с укусами. Ян Гуаншэн охотно подался, раскрыл рот, впуская его язык.
Через минуту он ощутил, как пальцы на его талии начинают скользить — резче, нервнее, сжимая так, будто хотят оставить синяки. Внизу, под брюками, напряглось твёрдое, как железо, и прижималось всё сильнее.
Оказалось, одного поцелуя Синьбаю мало. Этот голодный зверь задыхался и рычал прямо в его шею, оставляя укусы, от которых кожа саднила.
— М-м… —
Ян Гуаншэн уловил тихий, почти жалобный звук в его дыхании.
Он помолчал. Вздохнул.
— Иди сюда. Я сам тебе помогу, — Гуаншэн чуть отстранил липнущего, как жвачка, Синьбая, поймал его ладонь и повёл к дивану. Усадил.
Синьбай поднял глаза и уставился на него.
Ян Гуаншэн приподнял штанину брюк и присел на корточки. Взгляд Цзян Синьбая тоже скользнул вниз — за его руками, длинными, с красивыми костяшками, — прямо к собственному ремню. Эти руки уверенно расстегнули пряжку, молнию. Синьбай шумно втянул воздух, ноги сами собой разъехались, тело дёрнулось вперёд.
Гуаншэн, словно приподнимая жалюзи, оттянул край его белья и шепнул в щель, игриво, как будто заигрывал с жильцом внутри:
— Привет… давно не виделись, маленький Бай. Опять вырос?
Синьбай опустил взгляд:
— При тебе особенно идет в рост.
— …Пф-ф! Ха-ха-ха! — Гуаншэн расхохотался, искренне и громко.
Он смеялся так счастливо, что Синьбай даже растерялся. Но, будто вспомнив что-то, сам тоже улыбнулся — широко, до белых зубов.
Ян Гуаншэн снова замер, изумлённый.
Этот странный обмен улыбками закончился тем, что Гуаншэн вернул внимание к члену. Провёл пальцем по головке, снял каплю прозрачной влаги и, вытянув тонкую нить, втянул её в рот. Синьбай медленно повёл своими пальцами по костяшкам его руки — и выше, до мягкой, влажной поверхности языка.
Он нахмурился, вытащил свой тяжёлый, налитый ствол, сжал его пару раз и хрипло сказал:
— Времени мало. Осталось двенадцать минут.
— Ладно. Уже делаю, — Гуаншэн наклонился, высунул язык и провёл по жёсткой плоти, потом поднял глаза, посмотрел прямо на него.
— …
Синьбай резко отвёл взгляд, уставился на настенные часы. Тело натянулось, пальцы сжались возле собственных губ. Но спустя пару секунд он всё же снова посмотрел вниз — на Гуаншэна.
Тот раскрыл рот и послушно заглотил, выглядел в этот момент почти смирным. Синьбай не удержался — обхватил его шею ладонью, сдавил и начал мягко мять.
— Сяо Ян, я хочу тебя, — прошептал он.
Гуаншэн отстранился, выдохнул, хмыкнул:
— Никогда бы не подумал, что ты такой бешеный.
Ян Гуаншэн продолжал болтать, а рукой уже уверенно двигал, скользя по стволу:
— Если в офисе устроить бардак с полноценным трахом, отец меня прикончит. Ты же понимаешь — у него везде уши. Так что здесь я обычно пользуюсь ртом… или заставляю других. Ха-ха.
…Рука Синьбая, мявшая его шею, застыла.
— Ты часто этим здесь занимаешься? Здесь, в офисе?
Гуаншэн даже искренне удивился:
— А ты не знал, мой маленький малыш? Я думал, ты лучше всех знаешь своего бывшего босса. Это место я использую для такого куда чаще, чем для деловых встреч.
И снова принялся за дело. Его растрёпанные волосы при каждом движении падали вперёд, вздрагивая.
Он втянулся, освоился, движения стали резче, быстрее. Время от времени поднимал влажные глаза, ловил выражение лица того, кого обслуживал.
Синьбай тоже смотрел и думал:
…Красивый.
Сначала он вовсе так не считал. Впрочем, он, кажется, вообще никого никогда не считал красивым. Но теперь, привыкнув к этому лицу — стал считать.
И это было плохо.
Потому что в голове всплыла мысль: Ян Гуаншэн, и другим сосёт точно так же.
У кого бы он не отсасывал — всегда выглядел так же чертовски красиво.
Сука…
Сука!
Но, в сущности, в этом не было ничего удивительного. Ян Гуаншэн всегда был тем самым пошлым кобелём, который может прямо на людях сунуть бриллиантовую ручку в декольте какой-нибудь женщины.
…Он ведь прав. Я и правда его знаю. Потому и знаю, насколько для него всё это обыденно. Сначала он рычит: «Цзян Синьбай, ты хоть знаешь, кто я?! Если так со мной обойдёшься — я тебя убью!» — а в следующую секунду уже раздвигает ноги и хрипит: «Так хорошо… ещё»
Синьбай пригладил его растрёпанные волосы, убрал их назад, зажал в кулаке — и начал тянуть сильнее. Гуаншэн был вынужден поднять голову, и боль вызвала у него слёзы.
— Ты что… — начал он, но времени закончить фразу ему не оставили. Синьбай прижал его голову и вогнал член в его глотку до упора.
— Угх! — Гуаншэн задыхался, дёргался, а Синьбай давил сильнее. Тянул его за волосы, выгибал поясницу. И чем сильнее сопротивлялся Гуаншэн, тем ожесточённее становился натиск.
…Смотрит на меня глазами полными слез но терпит… Он ведь знает — я в сексе дурной. Мне надо.. унизить и овладеть. И он всё же подчиняется — так жадно втягивает ртом, сжимает, делает, что нужно.
И эта покорность, эта привычная техника лишь сильнее сводит с ума. Синьбай нахмурился, холод в глазах стал острее, движения жёстче — уже не просто толчки, а удары прямо в горло. Гуаншэн заскулил от боли, закрутился, сжал бедро Синьбая. И только тогда тот опомнился. Со стоном отпустил его волосы.
Синьбай вырвался, выплюнул член, его рот был весь распухший и красный:
— Цзян Синьбай! Да ты охуел! Я тебе резиновая игрушка чтоли?!
Синьбая бросил взгляд на часы. Одной рукой дрочил принялся поглаживать свой член, другой сжал челюсть Гуаншэна:
— Открой рот.
— Да пошёл ты! У меня сейчас встреча, я что, должен сидеть там с разорванным ртом..?
— …и моей спермой в твоей глотке — процедил Синьбай, и сжал сильнее, заставляя его раскрыться. Ян Гуаншэна замер. Поднял глаза. Синьбай тоже смотрел ему в глаза — долго, пристально.
И кончил прямо ему в рот.
Гуаншэн, сморщившись, попытался выплюнуть сперму наружу. Но Синьбай сунул пальцы ему в рот и протолкнул густоту глубже, в горло. Гуаншэн дёрнулся, но проглотил.
…
Ян Гуаншэн, держась за горло, хрипел от боли:
— Да что, блять, с тобой такое?!
— Разве не ты просил, чтобы я был «настоящим» и «честным»? — холодно ответил Цзян Синьбай. — Я помню каждое твое слово.
— Ладно-ладно, значит, это я сам тебя сделал психом, — буркнул Гуаншэн, поднимаясь и поправляя одежду. — Все, мне пора.
Он только повернулся — как Синьбай резко дёрнул его назад, впечатал в диван и навалился сверху.
— Ещё две минуты осталось.
Взгляд Синьбая упал на идеально застёгнутую белоснежную рубашку и драгоценные зажимы на воротнике. Но трогать их он не стал — вместо этого начал расстёгивать пуговицы с середины. Вторую. Третью. Четвёртую. Развёл полы — и обнажил крепкое, гладкое тело.
Он наклонился и припал губами к груди. Засосал сосок.
— М-м… не надо… — голос Гуаншэна сразу смягчился. — Хватит, Сяобай, не надо, у меня встреча.
Синьбай кончиком языка неторопливо, настойчиво дразнил его сосок. И постепенно руки Гуаншэна сами опустились ему на плечи, глаза прикрылись, дыхание стало мягким и неровным.
Ровно к концу отведённых минут Синьбай вдруг сжал челюсти и вгрызся в его грудь так, что тело Гуаншэна дёрнулось, будто от удара током.
— А-а! С ума сошёл?!
Синьбай держал его, не позволяя вырваться, и только сильнее вдавливал зубы.
— А-а-а, блядь! — Гуаншэн взвыл. — Больно!
Только оставив почти кровавый укус, — Синьбай разжал зубы. Обнял его. Несколько раз тяжело вдохнул, уткнувшись в кожу и нежно погладил по голове.
http://bllate.org/book/14475/1280699
