В тот самый момент, когда дверь открылась, в лицо ударил аромат домашней еды.
Пэй Цзяньчэнь, почти не задумываясь, глубоко вдохнул. Скинул рюкзак и грязную спортивную форму прямо у порога, на ходу нацепил тапки — и направился прямиком на кухню.
На фоне тёплого света, струившегося сверху, чётко вырисовывалась знакомая фигура. Тот самый чёрноволосый мальчишка, как обычно, стоял у плиты в завязанном на талии фартуке, и свет стекал по его тонким плечам, будто медленно таявший янтарь.
На столе уже был накрыт ужин — щедрый, сытный и… чертовски персональный. Всё, что любит Пэй Цзяньчэнь. А поскольку в меню были морепродукты — рядом уже стояла охлаждённая бутылка белого вина.
— Чэнь-шао, — Вэнь Шуюй вышел из кухни с кастрюлей паэльи в руках. Глаза светились, на губах — лёгкая улыбка. — Тренировка, наверное, вымотала? Вам подать сейчас или подождать немного?
— Прямо сейчас. Я с голоду дохну, — буркнул Пэй Цзяньчэнь, подходя, но вдруг притормозил.
Он подался ближе и почти уткнулся носом в Шуюя, обнюхивая его.
Улыбка Шуюя чуть замерла, брови дрогнули, словно в лёгком замешательстве.
Волосы мыл дважды. Ну неужели этот пёс… опять что-то унюхал?
Дымчатые, тяжёлые глаза впились в него:
— Опять жрал мой розовый джем, да?
— …Я… я только ложечку, — пробормотал Шуюй, смущённо опустив голову. Щёки едва заметно вспыхнули.
Видя, как у мальчишки смущение заливает лицо, Пэй Цзяньчэнь хмыкнул, усмехнулся и отступил.
— Да ешь ты, господи. Будто я тут тебя голодом морю, — он легко выхватил у него из рук сковороду. — Пошли есть. Давно твою паэлью не ел.
За огромной стеклянной стеной, что выходила на юг, вечернее небо разливалось нежным розовым светом. Город просыпался к ночи — и длинные полосы фар тянулись по улицам, как световые драконы.
В гостиной вполголоса шептал телевизор — шли вечерние новости. А на кухне, за тёплым светом и посудой, двое юношей сидели за ужином, обсуждая мелочи дня. Говорил в основном Пэй Цзяньчэнь, Вэнь Шуюй слушал внимательно, с лёгким наклоном головы и почти невидимой улыбкой в уголке губ.
— Результаты жеребьёвки вышли. Первая игра — против столичного Технологического. У них под одиннадцатым номером парень довольно крепкий. Тренер велел пересмотреть его записи, вот и пришёл домой пораньше…
На предстоящем национальном университетском футбольном турнире Пэй Цзяньчэнь вошёл в стартовый состав сборной университета — новичок, но сразу в роли центрального нападающего. Так что последние дни его разговоры вращались исключительно вокруг футбола.
— Тогда позже давайте вместе посмотрим, — кивнул Вэнь Шуюй, подливая ему ещё одну порцию морепродуктов. — А колено? Левое, которое вы потянули в прошлый раз — ещё болит?
— Да давно уже всё нормально, — Пэй Цзяньчэнь бросил пустую ракушку в миску для отходов и скривился: — Ты ж каждый день у врача отчёты собираешь. Моё здоровье ты, похоже, знаешь лучше меня самого. Чего ещё донимаешь?
— Отчёты — это просто цифры, — спокойно отозвался Шуюй. — Если вы вдруг решите скрыть, что вам нехорошо — мы же не телепаты. Гуан и остальные отвечают за вашу безопасность, а я — за ваш быт. Следить за здоровьем входит в мои обязанности. С вашей нагрузкой вполне можно что-то пропустить. Вот я и стараюсь…
— Ладно, всё, — отмахнулся Пэй Цзяньчэнь. — Сказал два слова — ты уже целую проповедь выдал. В прошлой жизни монахом был, что ли?
Шуюй слегка улыбнулся, опустив взгляд и принявшись за креветки.
— И не готовь так много каждый день, — добавил Пэй Цзяньчэнь.
— Всё рассчитано, — серьёзно ответил тот. — У вас высокая нагрузка, нужно восполнять и углеводы, и белки. Я взял в этом семестре курс по диетологии, и сейчас работаю над индивидуальным меню с учётом ваших вкусов.
— Всё равно делай меньше, — буркнул Цзяньчэнь. — Лучше бы время потратил на то, чтобы приходить и смотреть, как я играю.
Шуюй чуть замер, затем понял — и кивнул:
— Хорошо.
Пэй Цзяньчэнь прищурился, хотел было что-то добавить — но тут на столе завибрировал телефон.
Глава 15
— Второй дядя? — Пэй Цзяньчэнь поднёс телефон к уху, послушал пару секунд, и одна бровь у него лениво приподнялась. — Когда это случилось?
Он стал постукивать согнутым пальцем по столу. Ритмично, спокойно.
Шуюй невольно скользнул на него взглядом. Он давно приметил: если Цзяньчэнь в хорошем настроении — пальцы всегда выбивают что-то по столешнице.
— Долго по ночам шляться — рано или поздно на призрака нарвёшься. Такая у него судьба. Не мои ребята работали… — Пэй Цзяньчэнь усмехнулся. — Понял, дядя. Пусть продолжают следить.
Шуюй подал ему тарелку с очищенными креветками.
Пэй задумчиво вертел в пальцах телефон, затем, не поднимая глаз, спросил:
— Этот засранец Тао Вэй… он ещё лезет к тебе?
— Ага, — спокойно отозвался Вэнь Шуюй, таким же тоном, каким тогда стоял под яблоком, пока в него стреляли. — Сегодня вот велик мой сломали. Я подумал, что, может, снова будут караулить на выезде, так что возвращался в обход, через длинный маршрут. А что?
Пэй Цзяньчэнь усмехнулся — коротко, почти весело:
— Забавно. Этот идиот сегодня огрёб по полной. И теперь всем рассказывает, что это я его так. Его семейка уже к моему второму дяде ходила жаловаться.
Он чуть сощурился:
— Дядя их отшил. Сказал, что если бы это действительно сделал я, давно бы по всему интернету кричали, мол, “смотрите, как красиво Пэй Цзяньчэнь работает локтями”. Мы ж не из тех, кто потом молчит. Так что пусть ищут настоящего виновника.
На самом деле, то, что произошло с Тао Вэем, — это было намного хуже, чем просто «огрёб».
Из осторожности — чтобы охрана не проболталась старшим — он ещё перед входом в лес велел телохранителям оставаться снаружи.
Те ждали добрых полчаса. Никто не выходил. Наконец, не выдержали — решили проверить.
Картина, которую они застали, была… впечатляющей.
Тао Вэй — подвешенный за руки и ноги к дереву, как варёная креветка, свернувшаяся дугой. Голова вниз. Кожаный ремень — нет, постойте… это же брюки.
Да, его штаны были использованы как верёвка. А раз они были там, значит сам Тао Вэй, соответственно… висел с голым задом.
Картина — не для слабонервных. Или наоборот — для крепкого чёрного юмора.
А комары, возбуждённые запахом пота, жужжали с воодушевлением, сбиваясь в стаи, с явным намерением устроить себе пир в лучших традициях азиатского лесного спа. А на «столе» — свежее, развешенное мясо в лице связанного Тао Вэя.
Телохранители, увидев происходящее, были шокированы до состояния предобморока. Они бросились к нему, выхватывая ножи, чтобы перерезать… шнурок? Нет. Брюки.
Но Тао Вэй вдруг задергался, как на углях. Сказать он ничего не мог — рот был забит — и он отчаянно мотал головой, глаза налились кровью.
— Стоп! — крикнул начальник охраны. — Что-то не так!
Он подбежал, выдернул воняющий носок и смятую пару нижнего белья изо рта жертвы. Тао Вэй захрипел, задыхаясь, как старый кузнечный мех:
— Иголка… иголка! ВЫТ—Т—ТАЩИТЕ!!!
Телохранители переглянулись. Один вытер лоб: что?
— НА ЖОПУ СМОТРИТЕ, БЛИН! — взвыл Тао Вэй, лицо у него стало багровым, как у варёного осьминога. — Вы ЧТО, ВСЕ ОСЛЕПЛИ?!
Он висел низко — сантиметров в десяти над землёй. Вся команда резко присела, как по команде. И — да. В указанной точке — чуть выше правой ягодицы — торчал шприц. Полупрозрачный цилиндр был наполнен густой, сверкающей золотистой жидкостью.
Командир охраны побледнел. Спина мгновенно взмокла.
Если бы они чуть раньше перерезали «верёвку» — игла под давлением могла бы вонзиться глубже, впрыснув содержимое прямо в тело. А что там — яд, наркотик,— чёрт его знает. Результат был бы катастрофическим.
—
— Его кто-то избил?! — Вэнь Шуюй приподнял брови. — Кто?
— Откуда мне знать, на какого черта он нарвался? — Пэй Цзяньчэнь лениво фыркнул, но в голосе слышалось явное удовольствие. — С его характером — сам напрашивается. Поймали в лесу, всыпали — всё закономерно.
—
— Это Пэй Цзяньчэнь! Я зуб даю! — Тао Вэй рычал, лицо перекошено от ярости. — Это его ловушка! И у него, я уверен, есть кто-то под рукой — сильный, хорошо обученный! Вот он это всё и провернул!
—
— Но он ведь теперь подозревает нас? — Шуюй спросил спокойно, собирая со стола посуду.
— Доказательств у него нет. Иначе семейка Тао не отделалась бы простой болтовнёй, — Пэй Цзяньчэнь уже поднялся и вышел из столовой. — Но если он так взвился, значит, его там реально унизили от души. Жаль, что меня рядом не было.
Шуюй тихо усмехнулся и, забрав фруктовую тарелку, направился в гостиную.
http://bllate.org/book/14473/1280469
