На город Q обрушился ливень.
Ливень — кошмар для растений в сезон опыления. Он сбивает пыльцу с воздуха, прибивает к земле, будто топит следы. Центр по контролю загрязнений, недолго думая, опять щёлкнул пальцами: «Открыть кран»
Ли Чжиянь стоял в дождевике, глядя вверх на поток серой воды, хлеставшей с неба, и не особенно скрывал отвращение. В его взгляде читалось одно: «Что за… снова это шоу.»
Цзян Ин, прижимая к себе ноутбук, почти влетела в него, промокшая насквозь.
— Капитан! — выкрикнула она. — Долго ждали? Пошли скорее внутрь!
— Ты без дождевика? — удивлённо прищурился Ли Чжиянь. — Вся насквозь. Не мёрзнешь?
— Да нет, нормально. Мы, мутанты, не так-то просто простужаемся. — Цзян Ин подняла крышку ноутбука. — Быстрее, пошли.
Он обречённо вздохнул, затем снял с себя дождевик, будто вырывал кусок собственной воли, потом скинул форменную куртку стража и накинул её ей на плечи. Лишь после этого снова облачился в дождевик и, наконец, удовлетворённо кивнул:
— Готово. Вперёд.
Цзян Ин ошарашенно замерла, переводя взгляд с куртки на его гордо удаляющуюся спину. Уголки губ дрогнули.
Если бы Ли Чжиянь не был в глубине души приличным человеком, кто бы стал работать под началом такого абстрактного типа?
Они находились в жилом секторе стражей. Каждому, кто вступал в ряды, полагалась комната, но в периоды тревоги всё превращалось в импровизированное общежитие — почти такое же как у карантинного блока. И да, именно здесь, в одной из таких временных комнат, и нашли тело.
Как только Ли Чжиянь вошёл в комнату, в нос ударил густой, удушающий запах крови.
Кровь пропитала постель до последней нитки. Тело — если это вообще ещё можно было так называть — лежало в отвратительно неестественной позе. Руки и ноги отрублены, словно топором. Рядом валялась оторванная кисть, побелевшая от смерти, застывшая в нелепом, почти гротескном жесте.
— Таких случаев сегодня уже пять, — Цзян Ин снимала тело для архивов. — Сообщения всё ещё поступают из жилых секторов. Похоже, это не конец.
Она нахмурилась:
— На телах нет следов борьбы. Ни царапин, ни попыток спастись. Это странно. Как можно дать себя буквально разрубить и даже не шевельнуться?
Ли Чжиянь перевёл взгляд на соседнюю кровать:
— Сосед что-то слышал?
— Ни звука. Он уверяет, что спит чутко, обычно просыпается от малейшего шороха. А сегодня — крепкий сон. Проснулся только из-за запаха крови, когда пошёл в туалет.
Персиковое дерево, выросшее из ниоткуда. Нулевая загрязнённость. Жуткая смерть.
Ли Чжиянь задумался:
— Помимо признания в любви днём… было ли у него что-то, что отличает его от других?
— Что-то отличающее?.. — Цзян Ин пролистала файл, остановилась. — Ух ты…
— Что?
— Он… признался — и ему ответили взаимностью. У него получилось!
— Получилось? — Ли Чжиянь нахмурился.
— Да. Это редкость — успешное признание после заражения. — Она вывела на экран список всех жертв. Взгляд у неё стал отстранённым, даже испуганным.
— Все погибшие… все они признались — и им ответили «да».
Ли Чжиянь кивнул:
— Значит, теперь у нас есть критерий. Иди, найди всех, кто успел признаться — и кому ответили взаимностью. Срочно. И обеспечь защиту.
— Принято.
Цзян Ин немедленно передала приказ дальше по цепочке.
Зона влияния персикового дерева оказалась слишком широкой — Центр по контролю загрязнений просто физически не мог охватить всё сразу. Поэтому мониторинг вели по секторам, каждый из которых курировал отдельный отряд стражей. Как только команда поступила, группы начали действовать синхронно.
Ли Чжиянь присел на корточки рядом с телом. Он коснулся пальцем кровавого пятна — и кровь вдруг вспыхнула мягким синим светом. Свет образовал две спирали над телом и исчез.
След загрязнён. Но слишком слабо, чтобы отследить источник.
— Капитан, есть новое, — донёсся голос Цзян Ин из-за спины. В ухе у неё мигал беспроводной наушник. — Много людей сегодня ночью видели странные сны.
Ли Чжиянь повернулся:
— Что за сны?
— Все говорят одно и то же: во сне — персиковое дерево. Под деревом стоит кто-то знакомый. Просто стоит и протягивает руку. В нашей части примерно 80% сотрудников видели именно это.
Она устало потерла виски:
— Я не видела. Потому что не спала вчера вовсе.
— А ты, капитан? — спросила она.
— Видел, — коротко ответил он. — И помню до мелочей.
Во сне под персиковым деревом лежал кто-то. Рука, тянущаяся к нему. Разметавшиеся одежды. Мерцающая белизна кожи… красивый… Интересно, если он снимет очки, он будет так же выглядеть, как во сне?
— Значит, сны снятся всем, кто спал в зоне воздействия, включая высших мутантов, — Цзян Ин записала это в отчёт.
Пока непонятно, что значат эти сны. Но ясно одно: их нельзя игнорировать.
Уже в первый день без всякой логики погибло несколько человек. Если следов не появится, следующей ночью их может быть ещё больше.
Цзян Ин что-то впечатывала в планшет, механически, с той сосредоточенной скоростью, которая говорит не о концентрации, а о накопленной усталости. Она всё же подняла взгляд. Ли Чжиянь стоял у окна, уставившись в дождь. С его плаща всё ещё капала вода. Он выглядел так, будто обдумывал, не прыгнуть ли с балкона — исключительно ради философского жеста, наглядной иллюстрации к какому-нибудь высказыванию о бренности бытия.
— Начальник, — осторожно спросила Цзян Ин, — а вам кто приснился?
Он медленно повернул голову. Словно всерьёз задумался, прежде чем ответить:
— А как думаешь, кто мне может присниться?
— Ну, точно не кто-то из наших, — прищурилась она. — Бабочка? Один из твоих цветков на подоконнике? Или, может… доктор Шэнь?
При этом имени взгляд Ли Чжияня слегка сместился, померк — словно скользнул по стеклу, не задержавшись ни на одной мысли. Взгляд, ускользнувший сквозь пальцы.
Ну да. Всё ясно. Доктор Шэнь, вариантов больше нет.
Цзян Ин, которая никогда его даже не видела, внезапно ощутила к этому человеку уважение. Сказать, что кто-то способен повлиять на Ли Чжияня — уже звучало неправдоподобно. Но если кто-то умудрялся с ним просто общаться и не выгореть на второй минуте разговора — этот кто-то был либо гением, либо сумасшедшим. Возможно, и тем и другим.
— Хотя, — сказал Ли Чжиянь после паузы, глядя в дождь, — не так важно, кто именно снится. Но он там был. Только немного… другим.
— И чем же? — не удержалась Цзян Ин, приподняв бровь.
— Он был красивый, — вполне серьёзно ответил Ли Чжиянь. — Настолько красивый, что я даже подумал что он загрязнитель.
Он говорил это с той же интонацией, с какой обычно обсуждают уровень радиации или эффективность боевых инъекций.
— Если бы он был загрязнителем, — добавил он, не моргнув, — я бы не удивился. Уверен, каждый, кто его видел, потом видит его во снах.
Цзян Ин ничего не сказала. Просто посмотрела на него.
Вот зря она вообще спросила.
///
Шэнь Цзи проснулся рано и отправился в карантинный блок. Едва он вошёл внутрь, как заметил, что в холле уже кипит оживлённое обсуждение. Среди толпы был и Чжан Цинли.
Шэнь подошёл ближе — разговор явно был о… снах?
— О, Сяо Шэнь, ты уже на работе? Сегодня рано! — один из пожилых докторов махнул ему рукой.
— Вчера лег пораньше, — ответил Шэнь Цзи, сдержанно кивнув.
— А снилось что-нибудь? — доктор, похоже, сгорал от любопытства. — Кто приснился?
— Приснилось… — Шэнь Цзи слегка замер, но сохранил невозмутимость. На лице проступила почти незаметная тень смущения.
Он вообще не знал, о чем речь. Но когда вокруг десятки людей с серьёзными лицами обсуждают одно и то же — значит, что-то определённо произошло. Что-то общее. Странное.
«Что за сны, о чём они?» — мысленно обратился он к ИИ. — «Эй, Система, ты в курсе?»
【Эээ, я… я не знаю! Подожди секунду, дай мне время — я срочно пробью записи наблюдения!】
— Да не стесняйся, — снова заговорил тот доктор, решив, что Шэнь Цзи просто застенчив. — Все сны были странные, мы тут как раз обсуждаем. Даже стражи звонили, сказали, что это типичная реакция — почти все, кто был в зоне, что-то видели.
— Правда?.. — протянул Шэнь Цзи, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот. Он бросил взгляд на Чжан Цинли — с лёгким отчаянием, как утопающий, хватающийся за последний спасательный круг.
Человек, который обычно в любой ситуации держится ровно, сейчас выглядел растерянным до трогательности.
Контраст только усилил впечатление: смущённый Шэнь Цзи казался почти… беззащитным.
Чжан Цинли не выдержал:
— Всё, хватит. — Голос его был сух и резок. — Если Шэнь Цзи не хочет рассказывать — не нужно лезть. Не ваше дело знать чужие сны.
【Вот так ты и обманываешь бедного Цинли — чтобы он прикрывал тебя грудью.】
«Где же тут обман? Я реально в растерянности! Все обсуждают какие-то сны, а меня просят что-то рассказать, когда я вообще без понятия, о чём речь!» — Шэнь Цзи был возмущён до глубины души. — «Это не ложь, это тактическая моральная контратака.»
【……】
【В общем, я сходил и откопал логи наблюдения. Нашёл их болтовню.】
【Прошлой ночью почти все в карантинном блоке видели странный сон. Огромное персиковое дерево, усыпанное цветами. Под ним стоял кто-то знакомый, звал жестом. У всех — разные люди, но само сновидение было одно и то же. Это уже ненормально.】
【И не только здесь. Таких снов — по всему городу. Очень, очень много.】
«А ты откуда знаешь?» — Шэнь прищурился.
【Я же Система. Все охранные сети у стражей — как бумажный домик. Дай мне секунду — и я везде. Хочешь факты? Вчера несколько человек, признавшихся в любви, погибли. Никаких следов искажения. Дерево — обычное, по виду. Но его невозможно срубить. Ни сжечь, ни выкорчевать. Оно просто… остаётся.】
Шэнь Цзи выдохнул:
— Прямо настоящее кара персикового дерева.
— Тебе приснился кто-то? — тут же обернулся Чжан Цинли, явно уловив фразу.
Шэнь Цзи: …
Вот зачем человеку такие чуткие уши?
— Мне приснился… человек, о котором не хочется говорить. — Он обречённо вздохнул. — Я, собственно, и проснулся так рано — от этого сна. Слишком сложные эмоции, слишком резкий выход.
【Чжан Цинли — святой. После стольких твоих выкрутасов до сих пор не заподозрил подвох. Настоящий Будда.】
Шэнь Цзи предпочёл не реагировать на ехидство:
— А тебе кто приснился?
Чжан Цинли побледнел. Поморгал — как будто надеялся, что вопрос испарится, если притвориться временно отсутствующим. Но тот, увы, не испарился.
Спустя несколько секунд он нехотя выдавил:
— …Начальник Центра.
Шэнь Цзи замер. Мысленно поставил многоточие.
В голове тут же всплыл образ: под цветущим персиковым деревом — директор Вэнь. Старый, с его прищуренными глазами и неспешной манерой говорить. Он медленно протягивает руку. Медленно. Очень.
По спине Шэнь Цзи пробежали мурашки — холодные, как антисептик, не вовремя касающийся пореза.
Чжан Цинли, заметив это, прикрыл лицо ладонью, будто пытаясь стереть собственную память.
— Вот именно. Поэтому я и проснулся в панике. И после этого — ни секунды сна. Я просто не способен пережить сон, в котором директор Вэнь… флиртует. Это уже не сон. Это хоррор с возрастным рейтингом.
Шэнь Цзи сочувственно похлопал его по спине — осторожно, с долей уважения к перенесённой психологической травме:
— Всё нормально. Это всего лишь сон. Он не настоящий.
— А тебе кто приснился? — снова не удержался Чжан Цинли, подозрительно прищурившись.
— Эм… — Шэнь Цзи замялся. В голове зазвучала тревожная музыка. Он мысленно взвесил варианты, пересчитал возможные последствия и выбрал наименее катастрофический: солгать. Но с умом.
Кто-то знакомый, но не слишком. С чёткой биографией, хорошо проработанным досье. Чтобы, если что, не запутаться в деталях.
— Ли Чжиянь, — выдал он, не поднимая глаз.
【Ты ЧТО сейчас сказал?!】
«А что мне было делать? Он же главный герой всей этой книги! Кого я могу знать лучше, чем его? Ну не Вэня же, в самом деле.»
【…Ну, с этой точки зрения — да. Логика кривая, но устойчивая. Как мост из металлолома.】
Чжан Цинли кивнул, как будто услышал ответ на извечный философский вопрос:
— Понял. Всё понял.
Шэнь Цзи прищурился:
— Что именно ты понял?
— У тебя просто… странные критерии. У нормальных людей “знакомый” — это кто? Коллега, сосед, в крайнем случае бывший одноклассник. А у тебя — капитан из боевого отряда. Причём не самый общительный. Всё как с твоими шутками. — Он обречённо вздохнул. — Никто не смеётся, но ты почему-то уверен, что смешно.
Шэнь Цзи: …
【Вот видишь, тебя опять читают, как открытую базу данных.】
— Я всё понял, абсолютно, — с философским пафосом заявил Чжан Цинли.
Шэнь Цзи: …
Мысленно он выругался. Красочно. Очень по-апокалиптически.
После этого каждый забрал своё назначенное лекарство. В молчании, разбавленном лишь периодическим позвякиванием ампул, они направились в сторону Отделения I. Чжан Цинли зевал с таким отчаянием, будто его пытали сном всю ночь и теперь требовали признания. Судя по всему, персиковый кошмар всё ещё давал о себе знать.
— Как твоя пациентка? — поинтересовался Шэнь Цзи. Имелась в виду та, что вчера ночью сбежала и — как ни странно — успела признаться Чжану в чувствах.
— Подкорректировал дозировку, — отозвался Чжан, потерев глаза. — Похоже, она под воздействием персикового дерева. Пока перевёл на индивидуальный режим наблюдения. Сейчас иду отнести ей лекарство. Пойдёшь со мной? Вдруг снова решит сбежать… или хуже.
Шэнь Цзи быстро перебрал в голове предстоящие задачи. Если не затянется — успеет вернуться до конца смены.
— Конечно. Мы же коллеги. Взаимовыручка — дело святое.
— Знал, что согласишься, — усмехнулся Чжан. — Только не переусердствуй. Себя не угробь.
【…Ты такой мастер говорить каждому ровно то, что он хочет услышать, что даже я иногда напрягаюсь.】
«Это называется коммуникативная гибкость. Ты — ИИ, тебе не понять.»
【Да-да. Диплом по манипуляциям с отличием.】
Изолятор встретил их приглушённым светом и стерильной тишиной. Пациентка, кажется, всё ещё спала — с головой укрытая плотным одеялом, будто надеялась исчезнуть внутри него или хотя бы переждать. Под тканью угадывалась едва заметная фигура — неподвижная, словно случайный предмет, забытый в комнате.
Чжан первым нажал на кнопку подачи сигнала — рутинное действие, извещающее пациента о доставке медикаментов. Никакой реакции.
Он нахмурился, достал сканер и включил стандартную проверку уровня загрязнения. Показатели оставались в пределах нормы, ничем не отличаясь от вчерашних.
Он переключился на другие параметры. На мгновение всё застыло.
Потом экран вспыхнул — холодным, предельно функциональным красным.
Пульсация: 0.
Шэнь Цзи молча склонился над дисплеем, подтверждая данные взглядом. Цифры не менялись.
Индикатор жизненных функций продолжал мигать, с той же вежливой, клинической беспощадностью, с какой любой автомат сообщает: “объект отсутствует”.
На самом деле, такой нулевой показатель для заражённых — не редкость. Болезнь искажения вызывала самые разные мутации, и стандартные датчики жизнедеятельности часто просто не работали. Особенно у пациентов типа “Араки” — древесная мутация почти полностью стирала все привычные признаки жизни.
— Пойти проверить? — негромко спросил Шэнь Цзи.
Открывать двери в изоляторы без особых причин строго не рекомендовалось. Это была мера не только защиты врача, но и всей зоны — чтобы избежать перекрёстного заражения. Нарушение протокола — крайняя мера.
Чжан Цинли помолчал пару секунд:
— Я зайду. Ты прикрой меня снаружи.
Он ввёл код, прошёл биометрическую авторизацию и распахнул дверь.
Переодевшись в полную защитную экипировку, он вошёл в изолятор.
Пациентка, та самая, что вчера призналась ему в любви, лежала на кровати под одеялом — тихо, как будто просто спала. Чжан потянулся, чтобы разбудить её, но едва коснулся края — как из-под одеяла вывалилась рука.
Точнее — то, что от неё осталось. Светлая, как буд-то деревянная, без крови. Как фрагмент куклы. Даже звук при падении был глухим, сухим — не человеческий.
Он застыл, его рука повисла в воздухе. Лишь спустя несколько секунд Чжан заставил себя откинуть одеяло.
Под ним — хаотично разбросанные фрагменты. Деревянные, с человеческими очертаниями. Лицо девушки спокойно, глаза закрыты. Как будто всё ещё видит сон.
…Она умерла. Прямо здесь, в изоляторе карантинного блока.
Шэнь Цзи вошёл и вытащил Чжана наружу. Затем сразу позвонил Вэню Цзиньюю. Тот пообещал быть на месте в ближайшее время.
Они остались ждать в зоне ожидания.
Чжан Цинли сидел молча, опустив голову. Прошло несколько минут, прежде чем он заговорил.
— Я должен был уделить ей больше внимания, — тихо сказал Чжан Цинли. — Я же знал, что она под влиянием… если бы только я был чуть внимательнее…
— Ты не мог знать, что произойдёт. — Шэнь Цзи протянул ему открытую бутылку воды. — У нас слишком много пациентов, мы едва справляемся. Просто попей. Это поможет немного прояснить голову.
Чжан взял бутылку:
— Спасибо.
«Но… ведь он не принял её признание. Почему же она всё равно умерла?» — мелькнуло у него.
【Проверил архивы. Вот в этом карантинном блоке и удобно — камеры везде. Все разговоры, все движения.】
【Она призналась в любви ещё до нападения на Чжана, другому пациенту, в соседнем изоляторе. Мужчине средних лет, без семьи, замкнутому. Он ответил взаимностью. Более того — сказал, что женится на ней, если она выздоровеет.】
Шэнь замолчал.
— Погибла… не от несчастной любви. А от принятой.
Слишком… обидно. Слишком глупо.
Вскоре прибыл Вэнь Цзиньюй с группой сотрудников. Он распорядился забрать тело, временно поместить в блок для спецобработки. После завершения расследования — передать в Центр по контролю загрязнений.
Он мягко поговорил с Чжаном, дал понять, что подобные случаи зафиксированы и в других частях города — внезапные смерти без следов борьбы, без видимых причин. Стражи работают, он сам держит дело на контроле.
Позже он отметил в общесистемной рассылке всех сотрудников: проверить, не умер ли кто-то из их пациентов внезапно. Каждый — под личную ответственность.
Шэнь Цзи тщательно перепроверил своих. Все были живы.
【Они не посмеют. Даже если внешне нет ни единого следа заражения — тут пахнет искажением. А искажение не смеет рыпаться, когда рядом твои мицелии.】
【С твоими пациентами всё будет в порядке.】
Шэнь Цзи стоял у входа в карантинный блок, засунув руки в карманы белого халата. Он смотрел вдаль — за металлические ограждения, к горизонту, где небо оставалось угрюмо-серым.
Сегодня утром прошёл сильный дождь. Воздух стал холоднее, сырость цеплялась к коже. Говорили, что снова была инициирована искусственная операция по “промывке” воздуха — чтобы сбить уровень пыльцы и приостановить её распространение.
Но у искусственного дождя тоже есть предел. Облачные реакторы — не бесконечны. И хотя грязь под ногами становилась всё более вязкой, и воздух тяжёлым от влаги, где-то там, вдали, персиковое дерево продолжало цвести — будто не слышали приказа остановиться.
Даже отсюда он чувствовал в воздухе тонкий, приторно-сладкий аромат.
Дождь способен угнетать — но не остановить.
«Интересно, Ли Чжиянь опять вышел на смену под дождём…» — лениво, с той самой неизменной примесью сарказма, подумал Шэнь Цзи. — «Центр, похоже, и правда точит на него зуб: всякий раз, как искажение — так и дождь.»
【Учитывая его манеру работать… вполне возможно, он сам их притягивает. Центр боится Ли Чжияня — до той степени, когда уже невозможно официально выразить претензию. Вот и мстят как умеют: дождём. Мелко. Тихо. По-бюрократически.】
В оригинале Ли Чжиянь, обладающий мутацией “Морфо-бабочка”, дождь ненавидел особенно — в этом, пожалуй, и заключалось редкое проявление его уязвимости.
Каждый раз, когда начинался ливень, он стоял у выхода, уставившись в серое небо, и говорил: «Дождь мочит мне крылья».
Хотя никаких крыльев у него, конечно же, не было.
И — как по сценарию — небо снова расползлось в сыром, вязком плаче. Мелкие капли тикали с металлической крыши, равномерно, монотонно, будто нарочно подчёркивая бессмысленность происходящего.
Шэнь Цзи уже собирался уходить, но, повернув голову, замер.
На другом конце прохода, прямо под дождём, стояла знакомая фигура.
Ли Чжиянь. В прозрачном дождевике с капюшоном, как всегда. Он молча смотрел в сторону Шэнь Цзи — и не шевелился. Вода стекала по его плащу, блестела в свете фонаря, но сам он оставался неподвижен, будто выточен из мрамора. Ни одного движения. Ни малейшего звука.
Он стоял там уже давно.
‘…Когда он вообще успел появиться?’
【…Без понятия.】
— Мистер Ли снова пришёл проверять дисциплину? — всё же первым заговорил Шэнь Цзи.
— Нет. Я пришёл за тобой, — Ли Чжиянь шагнул ближе; капли дождя стекали по его прозрачному плащу, и, несмотря на защиту, он всё равно промок — мокрые белые волосы прилипли к вороту.
Он не обратил на это внимания — просто сдёрнул капюшон назад, не меняясь в лице.
— Пришёл за своим растением? — уточнил Шэнь Цзи.
— Можно и так сказать, — ответил Ли Чжиянь, на удивление сдержанно.
Обычно он не отличался лаконичностью — за внешней отстранённостью скрывался поток слов и образов, и разговаривать с ним было как вести диалог с чем-то, что одновременно существует и в этом мире, и где-то за его пределами.
Это был первый раз, когда в разговоре с Шэнь Цзи он ограничился несколькими словами.
На самом деле Ли Чжияню просто не хотелось говорить — дождь действовал на нервы, не громко, но навязчиво, как плохой звук в наушниках, и настроение было такое же, как небо: вязкое, затянутое, глухое. Но стоило ему увидеть Шэнь Цзи — и в памяти всплыл сон.
Он стоял и смотрел, не сразу понимая, почему не двигается, не говорит, не делает ничего — просто сравнивал, как будто что-то не сходилось.
«Нет, это был всего лишь сон. Настоящий Шэнь Цзи никогда бы не протянул ко мне руку. Он, скорее, взглядом прибьёт, чем приблизится.»
И всё же он выглядел слишком правильно: чисто, точно, аккуратно, как всегда — человек, у которого воротник не сбивается даже под дождём.
«Но если бы он был немного растрёпан… разве это не выглядело бы ещё лучше?»
Ли Чжиянь, прожив столько лет, впервые поймал себя на неожиданной мысли: возможно, он визуал.
Хотя, скорее всего, дело было не только в этом — Шэнь Цзи слишком точно попадал в его представление об идеале, и внешность здесь играла роль не первопричины, а побочного эффекта. Разрушительного, конечно, но всё же побочного.
— Цветок у меня в комнате. Пойдём, заберёшь, — Шэнь Цзи, не заметив странного молчания Ли Чжияня, развернулся и неторопливо направился к корпусу общежития.
Доступ в жилой сектор требовал идентификационной карты, но приводить гостей не запрещалось. Шэнь Цзи приложил карточку, замок щёлкнул с тихим сигналом, и Ли Чжиянь, не меняя выражения лица, последовал за ним внутрь.
Они привлекли к себе взгляды — не то чтобы это было неожиданно: внешность Ли Чжияня не позволяла оставаться незамеченным, особенно в местах с плотным обитанием людей, где внимание к деталям формировалось на уровне выживания.
У двери — стандартный сканер, проверка отпечатка, короткая вибрация, и они оказались в комнате. Шэнь Цзи едва заметно кивнул в сторону дивана:
— Располагайся.
Мицелии, чутко распознав перемены, успели среагировать первыми — в ту же секунду, как Ли Чжиянь пересёк порог, они организованно отступили, мгновенно растворяясь в щелях пола и темнеющих углах, передавая друг другу тревожное: «Это ловушка! Очевидно, приманка, чтобы заманить врага в логово!» Шэнь Цзи закатил глаза и мысленно велел им замолчать и не позориться — гость, как бы то ни было, находится под защитой. Гостеприимство — вещь принципиальная.
Обиженные, но дисциплинированные, грибные обитатели затаились, решив не мешать.
Тем временем Шэнь Цзи достал из дальнего ящика стеклянную банку с чайными листьями, явно забытыми кем-то из прежних жильцов. Состояние — условно надёжное, маркировка стёрта, запах терпкий, но не подозрительный.
«С учётом того, что Ли пережил ядовитые мутации, немного просроченного чая ему не повредит. Вряд ли он заметит.»
Пока вода закипала, Ли Чжиянь, не мешая, осматривал комнату — та производила впечатление тщательно упорядоченного пространства, где каждая вещь знала своё место. Всё было чисто, ровно, почти аскетично: книги сложены в стопки, ни одной случайной складки, ни одного сбившегося угла. На подоконнике — два растения. Одно светилось мягким синим, распустившись полностью. Второе только начинало рост, робко вытягиваясь к свету.
Он за ними ухаживает. Это видно сразу — даже без лишнего анализа.
Шэнь Цзи вернулся с двумя чашками, поставил одну перед Ли Чжиянем, присел напротив и, не повышая голоса, спросил:
— Что с этим внезапным заражением? У нас в карантине погибла пациентка — та, что призналась в любви.
— Цзян Ин всё ещё проверяет детали, — ответил Ли Чжиянь, не прикасаясь к чашке. — Но я пришёл к тебе по другой причине.
Он посмотрел прямо, не отводя взгляда:
— Я планирую признаться тебе в любви.
Шэнь Цзи завис в кратком, но выразительном ступоре.
【…Что?】
— Что?! — он дёрнулся, почти отпрянул, будто ток прошёл по перилам. — Нет-нет-нет, между нами этого быть не может!
Пауза. Ли Чжиянь не ответил сразу, но в его взгляде что-то мелькнуло — не раздражение, скорее лёгкое разочарование, словно ему перечеркнули начало важной фразы ещё до окончания первого слова. И всё же он объяснил ровно, без тени укора:
— Я не чувство имел в виду. Я говорю о самом действии. О процессе признания в любви.
— А… — Шэнь Цзи выдохнул, приподняв бровь. — Эксперимент.
— Если мы не найдём способ распространения заражения, высшие мутанты попытаются использовать этот механизм как диагностический инструмент: мы будем делать признание и добиваться положительного ответа — чтобы воспроизвести условия, при которых заражённые теряли контроль, — пояснил Ли Чжиянь, не повышая голоса, будто речь шла о чём-то техническом.
— Понял, — кивнул Шэнь Цзи, задумчиво глядя на чашку. — Но почему именно я?
Ли Чжиянь посмотрел на него, не сразу отвечая — а затем, ничуть не меняя выражения лица, серьёзно произнёс:
— Цзян Ин провела анализ. У всех пострадавших был один и тот же феномен: во сне, перед вспышкой, появлялся кто-то из знакомых — близкий, значимый, но не всегда актуальный для их текущей жизни. После этого они, как по сценарию, признавались именно этому человеку.
Он говорил спокойно, как будто озвучивал заключение, давно обдуманное и тщательно проверенное, но от этого оно не звучало менее странно.
— Мы предполагаем, что заражение не разрушает сознание напрямую, а вызывает эмоциональное перенаправление — нечто, что временно меняет приоритеты. Если контроль начинает рушиться, человек тянется к образу из сна. Чтобы исключить непредсказуемые последствия, мы выбираем этот образ заранее — сознательно.
Шэнь Цзи молчал.
【…Он только что намекнул, что ты ему приснился?!】
«Спасибо, Кэп. Это и без расшифровки понятно.»
【Нет, ты не понял. Почему ты?! Почему именно ты?! Почему в его сне был ты, а не кто-то ещё?!】
Внутри головы резко загремела система, как старая пожарная сигнализация, вышедшая из спящего режима:
【ШЭНЬ ЦЗИ, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ СОГЛАШАЙСЯ! ОТКАЖИ! СРОЧНО! ПРЯМО СЕЙЧАС!】
http://bllate.org/book/14472/1280386
