Воздух в помещении казался спертым, и даже тиканье часов звучало вязко, будто время с трудом протискивалось сквозь эту тишину.
Белая лабораторная мышь лежала в клетке, с виду без движения. Но если присмотреться, её лапки едва заметно подрагивали.
Ли Юю тоже не двигался. Он лежал, опустив голову на стол, и пристально смотрел в глаза этого крохотного существа. Между их взглядами будто натянулась тонкая нить, и чем дольше он смотрел, тем сильнее стирались границы времени. Минуты, четверти часа — всё теряло очертания.
Сменился свет за окном. И только тогда дверь скрипнула — кто-то вошёл. Чья-то ладонь легла ему на голову:
— О чём задумался?
— Мне кажется… — Ли Юю замолчал на полуслове.
— Кажется что?
— Как-то тревожно. Или… странно? — Он сам почувствовал, насколько беспомощно звучат его слова. — Или просто… жалко. Она ведь даже не понимает, что с ней происходит.
— Ты, — голос за спиной был мягкий, с теплотой, почти нежный, — слишком чувствительный.
— Возможно, — Ли Юю сам неуверенно усмехнулся, потерев нос.
— Пойдём, — рука в волосах мягко сжалась, — я отведу тебя поесть.
Глухой хлопок.
Это дверь закрылась — сначала во сне. А потом и в реальности: в спальне, куда залетел порыв ветра.
Ли Юю сел, сон ещё держал его. Он смотрел в пространство, пока кошачий мяв не вырвал его окончательно из небытия. Он взглянул на часы — и застыл.
— Чёрт, — выдохнул он. Цифры на дисплее были ужасающими. — Кажется, я опаздываю.
Пять минут на переодеться. Ещё пять на умыться. Через десять минут он уже стоял перед зеркалом, разглядывая своё отражение в костюме.
Смешной, по сути, образ: на нём был дорогой костюм, индивидуальный пошив — подарок от одного из прежних клиентов. И покрой, и материал — безупречные. Но с его узкими плечами и худощавым телосложением он всё равно напоминал школьника, отправившегося на олимпиаду. Даже лицо, потрёпанное бессонными сутками и врачебной усталостью, не добавляло ему серьёзности.
Было уже не до приличий. Ли Юю, махнув рукой на всё, в спешке натянул ботинки и выбежал из квартиры.
Уже в машине он впервые по-настоящему взглянул на билет. Название оперы — «Исчезающие годы» — звучало слишком обобщённо, не давая ни малейшего намёка на содержание.
До театра ехать сорок минут. Этого времени как раз хватило, чтобы снова вернуться к мыслям, которые в последнее время не давали ему покоя.
С момента, как Чэн Вэй озвучила результат анализа, он чувствовал себя, будто снова оказался в ловушке. Надежда, что это — ошибка, испарилась. Препарат, которой не должно был появиться в гражданском обороте, вдруг оказалось в чьей-то крови.
Кто это сделал? Зачем? Ответов не было. Зато было отчётливое, липкое ощущение: всё куда сложнее, чем он представлял.
Его инстинкт будто разорвался на две половины. Одна — в ужасе от возможной опасности. Другая — в болезненной, почти маниакальной жажде узнать правду.
Хоть бы выяснить, кто это подсыпал. Хоть бы поймать ниточку. С этого и начнём, — решил он.
До начала спектакля оставалось двадцать минут, когда «оперный ценитель» Ли Юю — впервые ступивший к этому театру — вышел из машины. Фасад был внушительным, публика — соответствующей: меха, галстуки, натренированные улыбки. Но он выискивал не их.
Вэнь Сюй стоял чуть поодаль от входа, в стороне от толпы. Сигарета в пальцах горела ровно, но быстро — затяжки были частыми, будто он торопился выкурить не ради удовольствия, а просто чтобы что-то делать.
Похоже, с зависимостью он так и не завязал.
Логика подсказывала Ли Юю, что Вэнь Сюй не заслуживает жалости. Как ни крути, его жизнь куда полнее и благополучнее, чем у большинства. Но глядя на его одинокую фигуру, вспоминая его тихую фразу: «Я устал», он не смог не почувствовать укол той самой, неуместной жалости.
На этот раз Ли Юю сам подошёл первым:
— Вэнь-сун, вам бы стоило немного умерить с курением. Это вредно.
— Доктор Ли, — обернулся Вэнь Сюй, и выражение удивления на его лице постепенно сменилось на искреннюю радость. — Спасибо. У меня в последнее время много стресса. Постараюсь сократить.
— Ждёте госпожу Ан?
— Угу. Сегодня она заезжала к брату. Ассистент поехал за ней, будет минут через пять.
— Ничего страшного, — ответил Ли Юю, но в голове уже начал прокручивать вопрос: стоит ли сейчас, прямо здесь, рассказать Вэнь Сюю о таблетке и результатах анализа.
Если бы он заручился его поддержкой, поиск источника пошёл бы куда быстрее. Но было страшно: вдруг Вэнь Сюй отреагирует слишком резко — и вспугнёт настоящего виновника. Или, чего хуже, сам окажется связан.
Мысли прервал сам Вэнь Сюй:
— У меня к тебе вопрос. Можно?
— Что случилось? — Ли Юю насторожился.
— Хотел спросить, — Вэнь Сюй понизил голос, — что в этой опере такого особенного? Почему вы, эээ, поклонники, так ею восхищаетесь?
Вопрос вонзился, как шпилька в надутый шар. Это было вне компетенции Ли Юю, который, напомним, впервые в жизни пришёл на оперу и то — по ошибке, завравшись.
— А, ну… — он затянул паузу, уже чувствуя, как над головой собирается клубок из нового вранья. — Просто она… ну, красивая.
— А конкретно — в чём красота? — Вэнь Сюй был до смешного искренен. И тише добавил: — Я просто в этом полный профан. Боюсь, что ничего не смогу потом прокомментировать, а выглядеть глупо не хочется.
Он действительно считает его другом. Даже просит помочь ему выдать себя за знатока ради сохранения лица. А Ли Юю — ни дать ни взять, шарлатан на тонком льду.
— Ну, понимаете… — он отчаянно пытался сымпровизировать. — Эта постановка отличается особенно… стройной структурой. Да. Очень цельная драматургия. Плюс… эмоциональная насыщенность. И, конечно… страстное исполнение…
На большее фантазии не хватило. К счастью, судьба послала спасение с неба — из-за угла ровным ходом выехала машина Ан Жуйюнь.
Ли Юю с облегчением выдохнул. Впервые в жизни свет автомобильных фар показался ему почти священным:
— Похоже, госпожа Ан приехала.
Сегодня Ан Жуйюнь выглядела куда спокойнее, чем в прошлый раз. Хотя цвет лица всё ещё оставлял желать лучшего, движения были чёткие и уверенные: дверь — машина — ступени. Ничто не выдавало тревожных признаков.
По всей видимости, в последние дни она ничего не принимала.
Ли Юю понимал, что вещество, выявленное в её крови, действует медленно, кумулятивно. Вероятно, его добавляли в малых дозах, нерегулярно — так, чтобы оно не мешало повседневной жизни, но всё же оказывало влияние. Потому симптомы появлялись не резко, а словно между строк, незаметно.
Но Ли Юю не чувствовал облегчения. Наоборот.
Судя по всему, чтобы подобное вещество действительно нанесло вред или достигло какой-то скрытой цели, необходима определённая дозировка. Однако тот, кто это делает, действует иначе: малые количества, раз за разом, аккуратно, почти осторожно. Это превращает всю схему в загадку. Зачем рисковать, если эффект столь незначителен?
Может, это вещество обладает ещё какими-то свойствами, о которых он не знает?
Мысль была ледяной, и от её касания внутри похолодело.
— О чём задумался?
Чья-то рука резко, но беззлобно дёрнула его за воротник. Ли Юю очнулся от своих тревожных размышлений и едва не врезался в колонну перед собой.
Он повернулся, встретившись взглядом с обеспокоенным Вэнь Сюем:
— Прости, задумался.
Тот похлопал его по плечу:
— Осторожнее.
Ли Юю кивнул. И только потом заметил: они с Вэнь Сюем шли рядом, а Ан Жуйюнь с дядюшкой Пэнем уверенно двигались чуть впереди.
— А почему ты не рядом с ней? — Ли Юю кивнул в сторону.
— Это всего лишь несколько шагов. — Вэнь Сюй понизил голос. — А тебя проводить — тоже часть гостеприимства. Просто хотелось немного побыть с другом.
Билеты были оформлены на троих. Но контролёры у входа явно сразу поняли, кто перед ними, — Пэн, помощник Цзя и остальные сопровождающие прошли без лишних вопросов.
Места, как и следовало ожидать, были в отдельной ложе. Вэнь Сюй сел в центр и жестом пригласил Ли Юю занять место слева от него.
Дядюшка Пэн, кажется, бросил на них косой взгляд, но тут же вернул себе привычное выражение лица.
Ли Юю устроился осторожно, с внутренним трепетом. Он-то думал, что Вэнь Сюй просто достал для него лишний билет. А теперь оказалось — они будут сидеть рядом весь спектакль. К счастью, они вошли уже почти под занавес, и через пару минут в зале погас свет, а занавес открылся. Пространство заполнили закадровый голос и оркестровая подложка.
Однако прошло не больше двадцати минут, как Ли Юю застыл в лёгком шоке.
Никто не мог предугадать, что так расхваливаемая опера, получившая восторженные отзывы от ценителей, окажется медитативной, монотонной повествовательной пьесой с неспешной музыкой.
Вэнь Сюй наклонился к нему и шепнул:
— Что-то страсти пока не наблюдается, да?
Ли Юю почувствовал укол стыда:
— Дальше… дальше будет интереснее.
Но, по правде говоря, спектакль не особо спешил его выручать. Первый акт уже близился к завершению, а ни драматургических взлётов, ни музыкальных кульминаций не наблюдалось.
Невежда в живописи, поэзии и опере, Ли Юю начал уставать. Он повернул голову и, прикрыв рот, тихо зевнул, чувствуя, как его бескультурье грызёт изнутри.
Однако, обернувшись, он понял — скучает здесь не один. Вэнь Сюй уже давно уткнулся в телефон и разбирал рабочие задачи, и даже любительница выставок Ан Жуйюнь утратила терпение и, наклонившись, позвала официанта, чтобы заказать десерт.
Через несколько минут десерт подали: несколько кусочков пудинга и бархатного пирожного. Но официанта перехватил дядюшка Пэн — он тщательно осмотрел блюда на подносе, только потом позволил поставить их перед Ан Жуйюнь.
Ли Юю словно получил озарение. Забыл о приличиях, ткнул Вэнь Сюя в плечо, прерывая его работу, и шёпотом спросил:
— Этот Пэн, он всегда так — рядом с госпожой Ан, не отходит ни на шаг?
Вэнь Сюй скользнул по нему взглядом и небрежно ответил:
— Большую часть времени. Просто Жуйюнь страдает аллергией на несколько видов продуктов, так что дядя Пэн обычно очень внимательно следит за её питанием.
Ли Юю задумался. Он собирался задать ещё пару вопросов, но опера, словно сговорившись, решила прервать разговор именно в этот момент — началась вторая часть, и каждое слово, готовое сорваться с его губ, захлебнулось в звуках тенора.
Середина второго акта не принесла обещанной кульминации, зато принесла телефонный звонок. Когда на экране высветилось «Чэн Вэй», Ли Юю словно рефлекторно выпрямился, бросил быстрый взгляд по сторонам и бросил Вэнь Сюю наспехе:
— Я в туалет, — и, действительно выглядя так, будто еле сдерживается, поспешно скрылся в коридоре.
— Вэй-цзе, — отозвался он, укрывшись в тишине санузла.
На другом конце линии всё так же отдавало эхом: Чэн Вэй явно вновь забралась в какой-нибудь замкнутый угол, как она это любила.
— Ты можешь говорить?
— Могу. Но лучше короче, — ответил Ли Юю.
— Хорошо. После того дня я через связи пробила информацию по больницам и полиции — про случаи отравления галлюциногенами. Всё обычное: пищевые, бытовые, никаких упоминаний производных эрголина.
— То есть вещество пока не появлялось в обороте, — подвёл он.
— Именно. Я не знаю, как ты это достал, но кто бы с ним ни имел дело — у него есть доступ. Это не то, что купишь с рук на чёрном рынке. Тут серьёзные связи.
Ли Юю поблагодарил, отключился и не спешил выходить из кабинки. Лишь спустя пять минут, собравшись, он привёл себя в порядок и вышел.
На полпути обратно, проходя мимо небольшого балкона на втором этаже театра, он неожиданно заметил знакомый силуэт — Вэнь Сюй стоял, спиной к нему, с сигаретой в руке, за стеклом.
Ли Юю приоткрыл стеклянную дверь:
— И всё-таки ты не особенно стараешься себя сдерживать.
Вэнь Сюй обернулся, развёл руками:
— Опять застал меня с поличным.
Ли Юю не стал развивать тему курения. Он сразу перешёл к делу:
— Этот дядя Пэн — кто он такой? По виду и манерам он совсем не похож на обычного слугу.
— Дядя Пэн? — переспросил Вэнь Сюй с лёгким удивлением. — Он раньше работал с Ан Сяном, братом Жуйюнь. Я толком не расспрашивал, в какой именно должности, но потом, по какой-то причине, стал присматривать за Жуйюнь. Она часто говорит, что дядя Пэн буквально видел, как она росла, хотя на самом деле он стал с ней работать только в последние несколько лет. У них с братом общий отец, но матери разные, да и разница в возрасте приличная.
Ли Юю моментально зацепился за ключевое:
— Общий отец?
— Угу. Это, в общем, полуоткрытая информация, — ответил Вэнь Сюй без тени замешательства. — Отец Жуйюнь был дважды женат. Обе жены, как водится, недолюбливают друг друга, постоянная тихая война. Формально у Жуйюнь и Ань Сяна отношения могли бы быть натянутыми, но, как это часто бывает, новое поколение оказывается куда более вменяемым — они вполне ладят.
Личный присмотр. Жёсткий контроль над едой. Работа на брата с доступом к ресурсам. Брат, обладающий связями, через которые можно достать что угодно.
Картина выстроилась стремительно и пугающе ясно. Все фрагменты будто бы щёлкнули на свои места, обрисовав профиль мрачного, молчаливого человека, чьё лицо будто всегда окутано тенью.
Ли Юю принял решение. Он посмотрел на Вэнь Сюя прямо:
— Мне нужно рассказать тебе одну вещь.
В его голосе слышалась непривычная серьёзность, от которой Вэнь Сюй на миг растерялся:
— Что-то случилось?
http://bllate.org/book/14465/1279826
