— Доктор Ли?
— Да, я.
Голос Вэнь Сюя по телефону был всё таким же — ровным и глубоким, с мягкой хрипотцой, которую телефон только усиливал, превращая в нечто почти интимное.
— Простите за поздний звонок. Я немного обжёгся. Не мог бы я попросить вас взглянуть?
— Обжёгся? — Ли Юю нахмурился, машинально поджав губы. — Насколько серьёзно?
— Поверхностно, — лаконично ответил Вэнь Сюй. — Ошпарился, бывает.
Ответ прозвучал буднично, почти небрежно, но Ли Юю не спешил соглашаться. После того, как он в прошлый раз ушёл из дома Вэнь Сюя, за ним словно тянулась невидимая нить — он раз за разом возвращался в голове к деталям их встречи. К дому. К людям в этом доме. К их словам, их отсутствию.
Он пытался найти ответы — через Чэн Вэй, через поисковые системы, через косвенные упоминания. Ни одного уличающего факта, ни тени конфликта, ни слухов, ни пятен на репутации.
Только официальные, безупречные сводки: партнёрство, пожертвования, благотворительность. Даже конкуренты — и те, как по заказу, идеальные. Всё это только усиливало ощущение, что он копает не туда, или что истина слишком глубоко зарыта.
И всё же что-то в этом не складывалось. Как будто он снова стоял на идеально отполированном полу, под которым кто-то тщательно скрывал трещины.
Он только что отдал материалы на анализ и пока не знал, что именно там обнаружат, но ясно чувствовал: в этом доме притаилось нечто небезопасное.
Однако отказаться от визита значило бы выставить себя подозрительным — с одной стороны.
С другой — если он будет и дальше избегать этого места, то, возможно, никогда не узнает правды.
— Доктор Ли? — голос Вэнь Сюя снова прозвучал в трубке, мягкий, без нажима. — Если вы заняты, ничего страшного. Я найду другой способ, не стоит себя утруждать.
— Всё в порядке, — Ли Юю перестал колебаться и, сам того не осознав, выбрал первое, что подсказал внутренний импульс. — Я сейчас приеду.
Всё хорошо. В тот день он сумел скрыть свою реакцию, вёл себя осмотрительно. В конце концов, он всего лишь скромный врач, выпускник обычного техникума. Кому придёт в голову заподозрить его?
С этими мыслями ровно через час Ли Юю вновь переступил порог дома Вэнь Сюя.
И был удивлён: в особняке царила непривычная тишина. Дверь уже была открыта, и, войдя, он не увидел ни одного слуги. Вэнь Сюй сидел в одиночестве за обеденным столом, не включая света, растворившись в полумраке, как будто сам стал его частью.
Увидев гостя, он медленно поднялся, и свет — боковой, затем подвесной — зажёгся один за другим, мягко, будто по команде. Лишь после этого Вэнь Сюй заговорил:
— Простите, доктор Ли, что побеспокоил вас так поздно. Всё вышло довольно спонтанно. Я редко общаюсь с другими врачами, и в спешке никого больше не вспомнил.
— Ничего страшного, это моя работа, — Ли Юю подошёл ближе. — Где вы обожглись?
Вэнь Сюй протянул руку, развернув её ладонью вниз. Область у запястья была покрыта покраснением и волдырями разных размеров — ожог оказался серьёзнее, чем можно было ожидать от случайной оплошности.
— Выглядит довольно болезненно. Как это произошло?
Вэнь Сюй не выказывал ни малейшего дискомфорта:
— Сегодня… особенный день. Я решил зайти на кухню, на которую не заглядывал очень давно. Увы, навыки не вернулись, техника тоже успела стать чужой. В процессе уборки случайно обжёгся.
Ли Юю приблизился, внимательно рассмотрел рану — её уже промывали, вероятно, холодной водой. Он начал перебирать аптечку, и, отыскивая дезинфицирующую иглу, невзначай спросил:
— А почему сегодня в доме только вы?
— Праздник всё-таки, — Вэнь Сюй опустил глаза, — Нужно немного личного пространства. Ан Жуйюнь поела и ушла.
Ли Юю наконец нашёл дезинфицирующую иглу и заранее предупредил:
— Может быть больно.
— Ничего страшного.
Ли Юю аккуратно взял его за руку, пальцами нащупал рельефные жилы под кожей и осторожно проколол край крупного волдыря. Вэнь Сюй действительно не преувеличивал: в момент укола он не дрогнул ни на миллиметр.
В комнате были только они вдвоём. За исключением еле слышных звуков, которые сопровождали действия Ли Юю, ничто не нарушало тишину.
Видимо, Вэнь Сюй, привыкший к светскому этикету, первым нарушил молчание:
— У доктора Ли сегодня не было особых планов?
— Где уж мне, — Ли Юю старался двигаться как можно деликатнее, — У меня нет права на такие праздники.
После паузы, длинной и почти нарочитой, Вэнь Сюй добавил, будто речь шла о погоде:
— Почему? Доктор Ли не хотел бы… кого-то найти?
— Смешно сказать, но я — тот, кого не хотят находить. Да и не все пары, знаете, такие гармоничные, как вы с мисс Ан.
Он намеренно повесил последнюю фразу в воздухе, выжидая. Но Вэнь Сюй лишь усмехнулся — ни подтверждения, ни возражения.
Ли Юю перешёл к следующему волдырю и, словно между делом, задал вопрос:
— А как вы с госпожой Ан сегодня отмечали?
— Ан Жуйюнь любит выставки, — спокойно ответил Вэнь Сюй, — Я арендовал зал в одном музее. Правда, пришлось прерваться — работа, как всегда, вмешалась. Подарил ей брошь с сапфиром. А потом попытался сам приготовить ужин.
Он перевёл взгляд на обожжённую руку, пожал плечами:
— Результат вот.
— Всё основательно продумано. Угадать вкус — уже искусство, — Ли Юю пробросил вежливый комплимент, не вкладывая в него особой искренности. — Завидно даже.
Закончив с первым этапом обработки, Ли Юю аккуратно уложил руку Вэнь Сюя на стол и начал наносить охлаждающий крем.
— В ближайшие дни берегитесь солнечных лучей, избегайте контакта с холодной водой, не трогайте рану лишний раз, следите, чтобы не занести инфекцию, — перечислял он, сопровождая каждое слово точным движением.
Вэнь Сюй внимательно слушал, а потом неожиданно спросил:
— А пить можно?
— Вообще… да, — начал было Ли Юю, но вдруг остановился. — Подождите. Разве вы не говорили, что не пьёте?
— Я солгал, — Вэнь Сюй ответил почти равнодушно, как если бы сообщал о погоде. Он спокойно посмотрел на Ли Юю, прямо, не отводя взгляда, как будто вообще не видел смысла в притворстве.
Рука врача застыла на полпути, мазь медленно стекала с пальцев. Через несколько секунд он всё же переспросил:
— Что?
Вэнь Сюй и не думал юлить. Всё прозвучало естественно, как воспоминание, рассказанное без эмоций:
— Был период, когда я обожал пить с друзьями. У всех был неплохой запас выносливости, пили весело, от души. Но после помолвки с Жуйюнь… она плохо относится к алкоголю. Так что пришлось завязать.
— Понимаю, — наконец-то кивнул Ли Юю, усмехнувшись чуть-чуть криво. — Всё ради отношений. Брак ведь об этом — компромиссы.
Вэнь Сюй кивнул, но тут же, не меняя ни выражения, ни тона, добавил:
— Хотя я часто думаю о том, чтобы расторгнуть помолвку.
Ли Юю замер, с открытым ртом, похожий в этот момент скорее на ученика, забывшего, как зовут собственную учительницу:
— Что?
— Просто думаю, — спокойно повторил Вэнь Сюй. Он говорил так, будто речь шла о планах на отпуск, не более. — Можно я закурю?
— Э… да, конечно. Пожалуйста.
Вэнь Сюй потянулся к пачке сигарет, но левая рука была всё ещё бесполезна, обмотана бинтом. Тогда Ли Юю взял со стола знакомую ему вещицу — ту самую зажигалку, которую тогда так разглядывал, но всё равно не знал, как ею пользоваться.
— Поверни — быстро, на полный оборот, — подсказал Вэнь Сюй, уже с сигаретой в зубах.
Ли Юю послушно провернул механизм. Пламя вспыхнуло живо и резко, осветив на миг лицо Вэнь Сюя. Его ресницы отбрасывали тень на щёку — удивительно длинные, почти нереальные, и в этом зыбком свете он казался неестественно уязвимым.
Он наклонился к огню, вдохнул, уголёк затеплился.
Затем, не отводя взгляда:
— Ты сможешь сохранить мою тайну?
Вэнь Сюй выпустил струю дыма. В тот самый миг, когда дым растекался в воздухе, взгляд его сделался почти жалким.
— Наверное… да, — нерешительно отозвался Ли Юю, всё ещё не понимая, к чему ведёт разговор.
— Я… на самом деле очень устаю, — проговорил Вэнь Сюй, и в его голосе не было ни позы, ни драматичности — только тихая, усталость, как будто слова эти вырывались между вдохами. — Всё время стараюсь быть удобным. Тем, кто всё делает правильно, кто всегда на высоте. Приходится прятать свои желания, иногда даже изображать из себя другого человека — более серьёзного, более живого… нужного. С Жуйюнь… — он слегка помедлил. — Это брак, которого от нас давно все ждали. Всё шло к этому, и все были довольны. Только иногда я думаю: а правда ли мы подходим друг другу?
Ли Юю не знал, что сказать. Молчал, потом всё же спросил:
— Вы говорили об этом с Ан Жуйюнь?
— Нет, — Вэнь Сюй чуть качнул головой. — Я не хочу её ранить. Хочу, чтобы она верила, что её муж — человек сильный.
Он сидел перед ним в домашней одежде, с забинтованной рукой, без привычной маски уверенности, с повисшими плечами — не мужчина, управляющий бизнес-империей, а уставший до костей человек, который уже не притворяется.
— А ты… чего хочешь? — неожиданно спросил Ли Юю, не замечая, как сам перешёл на «ты».
— Неважно, чего я хочу, — ответил тот, не поднимая взгляда. — Всё равно я продолжу жить, как живу сейчас. Потому что иначе разочарую слишком многих. Но иногда просто нужно… выговориться.
Он поднял голову. Свет отражался в его зрачках, делая их влажно-яркими. В голосе было чуть-чуть надежды:
— Когда мне будет тяжело… я могу приходить к тебе?
Ли Юю растерялся:
— Почему именно ко мне?
— Потому что вокруг — одни связи, расчёты, интересы. Никому не расскажешь по-настоящему. А ты… ты слушаешь. Ты не из моего круга. Ты можешь быть просто другом?
Сейчас он действительно не выглядел как безупречный человек с обложки, уверенный и непогрешимый. Больше походил на заблудившееся существо, которому нечего предложить, кроме собственной усталости.
Удивительно, но всего несколько часов назад Ли Юю сам чувствовал одиночество, и вот — напротив него сидит кто-то, чья усталость и пустота казались почти зеркальными.
— Если тебе правда когда-нибудь станет тяжело… — Ли Юю помолчал, подбирая слова, — я найду для тебя время.
— Спасибо, — повторил Вэнь Сюй. Его улыбка теперь была по-настоящему тёплой, без тени сдержанности.
Ли Юю внезапно ощутил угрызение совести. Он опустил глаза и аккуратно подтянул к себе руку Вэнь Сюя, продолжая тщательно накладывать повязку.
Завершив перевязку, он сказал:
— Готово.
— Спасибо, — вновь повторил Вэнь Сюй и тут же, не вставая, потянулся в сторону и достал конверт.
— Кстати, — сказал он, — недавно ко мне заглядывал директор театра. Подарил мне и Жуйюнь два билета на один из самых востребованных спектаклей. Я попросил ещё один — специально для тебя.
Ли Юю взял конверт, удивлённо:
— Для меня?
— Да, — подтвердил Вэнь Сюй с тем же искренним выражением. — Ты ведь говорил, что любишь оперу.
— А, да… — Ли Юю тут же вспомнил, что тогда попросту соврал. — Очень любезно с твоей стороны. Спасибо.
Домой он вернулся уже под утро. Дорога показалась особенно длинной, потому что мысли не давали покоя.
Он вынужден был признать: ещё совсем недавно, после разговора с Ян Хуа, он почти уверился, что за подмешанным препаратом стоит именно Вэнь Сюй — человек, которого он уличил во лжи.
Но теперь всё пошло по-другому. Вэнь Сюй, словно признаваясь в преступлении, открылся перед ним, уставший и растрёпанный, не как манипулятор, а как человек, которому пришлось слишком долго жить не своей жизнью. Он не пытался лгать — просто жил в той оболочке, которую на него надели другие.
Ли Юю вспоминал его: как он выглядел, как говорил, с каким бессилием улыбался. Уставший, разбитый, и в то же время — совершенно безобидный.
Вот он, настоящий Вэнь Сюй. Без титулов, масок и глянца.
Не он это сделал.
А может, всё это и вправду — лишь случайность, череда неудачных совпадений? Может, он просто стал заложником собственного недоверия и подозрительности, увидел угрозу там, где была лишь растерянность?
Когда Вэнь Сюй спросил, может ли Ли Юю стать его другом, в сердце последнего шевельнулась не только жалость — почти что сострадание.
Да, по правде говоря, никому не просто выживать в этом обществе. Ни тем, кто наверху, ни тем, кто едва держится на поверхности.
Ли Юю старался напоминать себе: пока всё не прояснится до конца, нельзя поддаваться тревоге. Но за последнюю неделю сон почти исчез из его жизни.
Каждую ночь ему снилась Ан Жуйюнь. В её глазах не было жизни — только пустота, как в глубокой воде. Он просыпался весь в холодном поту, с ощущением, будто сердце сжимают изнутри.
А вот в реальности всё текло по-прежнему. За неделю он побывал в трёх разных домах — осмотр, рецепты, вежливые разговоры. Люди обсуждали, куда бы поехать на уикенд, или препирались из-за ерунды вроде забытых сообщений.
Яо Си исчез уже больше двух недель назад. Никаких известий. Ли Юю подумывал навести справки, но понимал: с его положением спрашивать — всё равно что подставляться.
И вот — утро воскресенья. Звонок от Чэн Вэй.
Судя по акустике, она находилась где-то в замкнутом помещении, голос отдавался эхом:
— Ты где сейчас?
— Дома, — коротко ответил он.
— Один?
— Да, — и едва он это сказал, как Кот-брат с грохотом опрокинул банку с кормом. — Ну… и с котом, — поспешно добавил он.
Пауза. Чэн Вэй явно шла — в трубке слышались шаги, глухие, приглушённые, как будто по бетонному полу.
— Результаты готовы, — наконец сказала она.
Ли Юю жестом заставил кота замолчать и затаил дыхание.
— В образце крови, который ты передал, мы нашли определённый компонент. Производное эрголина. — Голос Чэн Вэй звучал сухо, почти отстранённо, как врачебный протокол. — Это из той же группы, что и вещества, с которыми ты работал раньше… Кто бы это ни был — этот человек принял очень специфический галлюциноген.
Он не шелохнулся. Смотрел в пол, словно пытался вжаться в него, скрыться между досками. Внутри всё сжалось, сгустилось, кровь будто перестала двигаться по венам.
Он ожидал этого. Предчувствовал. И всё же… услышать подтверждение было совсем иным. Словно задыхаешься, хотя воздух есть.
А Чэн Вэй продолжала:
— Таблетку, которую ты дал — мы тоже проверили. Состав идентичен. Там та же формула.
http://bllate.org/book/14465/1279825
