Когда на следующее утро Системыш вернулся, а Е Мань уже успел всё прибрать: одеяло и подушка снова лежали на кровати, аккуратно, с любовью сложенные, будто их вообще никогда никуда не таскали.
В комнате фоном играла аудиокнига:
— Властный президент мрачно произнёс: “Ну что, госпожа, признала вину?”
— Помощник ответил: “Сэр, госпожа выиграла пятьдесят миллионов в лотерею, купила ночью билет на Мальдивы и сейчас серфит там с восемнадцатью моделями!”
— Ух ты! — с завистью воскликнул Е Мань. — Пятьдесят миллионов! Вот это я понимаю!
Система: …
Какие ощущения от того, что твоим хостом стал злодей-неудачник, черпающий весь жизненный опыт из дешёвых дорам и аудиокниг с выдуманными миллиардерами?
Системыш был в бешенстве:
— Ты худший злодей, с которым я когда-либо работал!
— Брат-Система, ты вернулся! — личико Е Маня размером с ладонь расплылось в сияющей, абсолютно беззащитной улыбке.
Система, хоть и был цифровой, но сердце у него явно было — потому что при виде этой улыбки внутри что-то неуловимо дрогнуло. Хотя бы на полсекунды.
А потом он же сам себе и врезал. Мысленно. Не ведись! Не ведись, идиот!
Е Мань — это цветок-хищник. С виду безобидный цветочек, на деле — хищная плотоядка. Девять из десяти слов, которые он произносит, — враньё. Смягчишься хоть на каплю — и всё, ты попался.
Система раздражённо фыркнул:
— Собирайся. Послезавтра у нас сюжет.
Главные герои — Мэн Яо и Чи Цзюэ — недавно в ссоре. Холодная война, односторонняя. Чи Цзюэ внезапно оборвал с Мэн Яо все контакты — без объяснений.
Мэн Яо первым пошёл на сближение. Только напрямую подкатить не решился — слишком уж гордый. Зато придумал хитро: пригласил на прогулку… Е Маня.
Ну как бы «прогулку». Тусовку. В загородном конном клубе под Пекином — престиж, деньги, статус. Место, где, как правило, судьбы либо склеиваются, либо распадаются.
Если бы он напрямую позвал Чи Цзюэ — тот бы точно соскочил. Но пригласить Е Маня — это другое дело. Потому что, по мнению окружающих, Е Мань — простодушный выскочка, слепенький, да ещё и из настоящей семьи Чи — значит, не откажется.
Он, мол, услышал, что наследник семьи Мэн лично его зовёт — конечно, согласится. Место дорогое, круг элитный — да он в жизни не был в таких местах, в глаза не видел ни одного живого скакуна. Понятно дело, запищал от восторга и радостно кивнул.
Чи Цзюэ, как человек, формально считающийся богатеньким подставным братом, не мог отказать. Сказать «не ходи, тебя просто используют» — значит выдать себя. Да и бросить Е Маня одного в такой обстановке — не вариант. В итоге, тяжело вздохнув, он отправится вместе.
Система начал диктовать следующую часть сценария:
— Ты же уже слышал о том, какое положение занимает Мэн Яо среди столичной элиты. На этой вечеринке ты ошибочно решаешь, что он к тебе неравнодушен. У тебя мелькает мысль: “Я ведь настоящий наследник семьи Чи, а значит, Мэн Яо должен быть моим.”
— Ты “случайно” садишься ему на колени. “Неловко”, конечно. А потом так удобно выходит, что в этот момент в комнату заходит Чи Цзюэ. И видит всю сцену.
— Так ты “нечаянно” вбиваешь клин между главными героями.
Е Мань округлил глаза:
— Но ты же говорил, что наша конечная цель — помочь главным героям быть вместе! А я, выходит, наоборот, вбиваю клин?!
Система холодно хмыкнул:
— Наивный. Ты — просто часть их любовной игры. Ты нужен, чтобы ранить и вызвать ревность у приёмного брата. Внешне — конфликт. На деле — катализатор их великой любви. Кто же тебя просит на самом деле совратить главного героя?..
— К тому же, даже если ты и хочешь, — продолжал Система с холодной насмешкой, — то кто сказал, что Мэн Яо тебя захочет? У них там с приёмным братцем любовь крепче стали. Ты — всего лишь злодей. Всё, что ты ни сделаешь, в девяти случаях из десяти кончится для тебя публичным унижением. Так что забудь.
— Ладно, — облегчённо выдохнул Е Мань.
Системыш уставился на него. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать — что-то тут не сходится.
— А ты чего такой кислый? — переспросил он, пролистывая сценарий. — Подожди, подожди… Разве ты не должен быть полон ненависти к Чи Цзюэ? За то, что он украл твою жизнь, а ты жил в нищете и страдал? Ты же тёмная душонка, всё такое, тебе же хочется отомстить, отнять у него всё.
— Так-то да, — кивнул Е Мань, совершенно невозмутимо. Потом закусил губу и добавил с явной внутренней борьбой: — Но… этот Мэн Яо… ну его. Не хочу.
Система удивлённо:
— Почему?
Е Мань понурился, как будто провинился, и пробормотал:
— Мэн Яо… он же… ну… он же мужчина, да?
Он не хочет сидеть на коленях у мужика. Это выше его моральных, эстетических и, возможно, позвоночных возможностей.
Система резко вдохнул. Сквозь мысленные уши прошёл холодок. Он с бешеной скоростью пролистывал сценарий вперёд-назад, как будто пытаясь найти баг в системе:
— Е Мань… ты что, ты что, ты… ты — натурал?!
Е Мань посмотрел на него с искренним недоумением. По его выражению было понятно, что он вообще не понимал, в чём проблема.
Разве натурал — это не нормально? Почему Системыш так шокирован?
Но всё же тихо добавил:
— Мне вообще люди не нравятся.
Система завис:
— А?
Но Е Мань говорил серьёзно.
— Ну, не люблю — в смысле вот… всех. Не хочу никого. Ни мужчин, ни женщин. Мне и так нормально.
А потом вдруг широко улыбнулся, прищурившись:
— А ты не человек, Системыш. Ты мне нравишься.
Наступила тишина.
Система замер на две полные секунды. Из основного модуля донёсся тревожный писк: перегрев, перегрузка, выход из температурного диапазона.
А Е Мань — нечасто, но вот сейчас — застенчиво поёрзал, подёргал край рубашки. Прошло несколько секунд — и раздался знакомый щелчок, как будто кто-то включил микрофон. Затем Система бездушно произнёс:
— Даже если ты меня разводишь, задание всё равно придётся выполнить. Без увечий. Останешься жив и деньги получишь. Это — мой последний рубеж морали.
Улыбка на лице Е Маня стала чуть менее яркой, но голос остался всё таким же живым и беззаботным:
— Ого, ты всё понял, Брат-Система? Ай-яй-яй, становится всё труднее тебя обманывать. У-у-у~
Он протянул это “у-у-у”, не как плач, а как весёлый напев, словно маленький паровозик проехал по солнечному лугу. Никакой фальши, никакой истерики — просто искренняя игра на грани.
— Вот я и знал, что ты притворяешься, — буркнул Система, но голос его стал мягче. Он сам не заметил, как при виде этой ухмыляющейся мордочки стал говорить тише.
Всё, как он и предсказал: приглашение от Мэн Яо прибыло очень скоро. Ни слова о Чи Цзюэ — только предложение провести день и… две новые формы для верховой езды. Одна, безупречно сшитая под параметры Чи Цзюэ. Другая — для Е Маня. Чуть великовата. Разница в подходе — почти демонстративная.
Пока Чи Цзюэ рассматривал это с нелёгкими мыслями, Е Мань сиял. Он и не заметил подвоха. Он был слишком занят тем, что скоро — будет ездить верхом!
Около машины Чи Янь нагнулся, чтобы пристегнуть ремень Е Маню, потом принял у дворецкого дядюшки Фэна новенькую трость для слепых и передал её брату. Всё это — с невозмутимым лицом.
Но голос был куда жёстче:
— Слушай, Сяо Мань, тебе нельзя садиться на лошадь. Ты не видишь. Упадёшь и покалечишься.
Потом повернулся к Чи Цзюэ:
— Следи за ним. Ни на секунду не выпускай из виду.
Е Мань попытался возразить, но аура старшего брата давила с такой мощью, что рот у него захлопнулся сам собой. Чи Цзюэ, не моргнув, прикрыл ему рот рукой и рассмеялся:
— Я прослежу за Сяо Манем. Не волнуйся, брат.
Машина тронулась. Е Мань сидел с видом оскорблённого поэта, изгнанного из собственного триумфа.
Перед тем как выйти, Чи Цзюэ попросил его протянуть руку. На запястье защёлкнулось что-то прохладное и гладкое.
Судя по смутному силуэту, который смог разглядеть Е Мань, это были… часы.
Е Мань, вглядываясь изо всех сил, с трудом, но всё же различил — это были не механические часы. Это были умные часы.
Чи Цзюэ говорил спокойно, тоном заботливого старшего брата:
— Нажмёшь здесь — услышишь, который час, — мягко пояснил Чи Цзюэ, стоя рядом. — Здесь — кнопка, чтобы позвонить мне или старшему брату. А это — сигнал тревоги. Если кто-то попытается тебя обидеть, просто нажми. Запомнил?
Он говорил спокойно, размеренно, почти заботливо — будто не сообщал о функциях гаджета, а вручал талисман.
— Те часы, что дарил отец, я положил в коробку — тётя Чжоу оставила их у тебя на столе. А пока носи эти.
Е Мань стоял, немного склонив голову, позволяя Чи Цзюэ направлять его пальцы по корпусу часов. Он машинально тёр носком ботинка землю, будто хотел стереть след своего смущения. Потом едва заметно сжал в кармане сложенного бумажного кролика — и тут же отпустил, как будто обжёгся.
Он сказал почти шёпотом, так, чтобы слышал только Чи Цзюэ:
— Даже если ты даришь мне вещи, я всё равно не буду тебя любить.
— Угу, — отозвался тот без лишних эмоций.
— Это вообще-то и так моё.
— Угу, — снова кивнул Чи Цзюэ, как будто всё услышал, всё понял и спорить не собирался.
Ну правда, кому будет приятно, если ему торжественно «дарят» то, что изначально принадлежит ему самому?
Е Мань — не из тех, кого можно купить красивым жестом. Он не дурак. И уж точно не сентиментальный дурак.
Чи Цзюэ спокойно смотрел на него, не проявляя ни обиды, ни раздражения. Казалось, он заранее принял тот факт, что Е Мань будет настроен против него — и не только принял, но даже приготовился. За его плечами — элитное воспитание, детство под гнётом старшего брата, который был пострашнее любого отца. Позориться перед публикой — не в его стиле.
Сведения о Е Мане он изучил заранее. Он знал, что возвращение будет не тёплым. Что тот, возможно, будет ставить ему палки в колёса. Что настроения — мягко говоря — радужными не будут.
И Е Мань действительно его не жалел. Холодный, упрямый, дерзкий. Полный набор.
Но методы у него оказались… чуть менее серьёзные, чем Чи Цзюэ предполагал.
Уголки губ Чи Цзюэ дрогнули в почти невидимой, внутренней улыбке.
Он закончил с часами и, не теряя времени, собирался уже вести Е Маня внутрь. Но не успел сделать и пары шагов, как почувствовал — что-то потянуло его за край пиджака.
Он обернулся… и застыл.
Е Мань протянул руку. В ладони у него лежал аккуратный, бледно-розовый бумажный зайчик.
— На, это тебе. Ответный подарок, — произнёс он с самой ядовитой из вежливых улыбок, голос у него звучал приторно-сладко, с ехидцей: — Брат же не откажется, да?
Он говорил как будто небрежно, но внутри у него что-то заныло.
Чи Цзюэ, такой изысканный, такой воспитанный по высшему классу, конечно, презрительно скривится на такую дешевку. Даже если ради приличия и вежливости возьмёт, потом всё равно бросит в первую же урну.
А ведь Е Мань любил этого зайца. Он сам его сложил. Аккуратно. С удовольствием.
Но именно потому, что знал, как это всё уязвимо, он и протянул его — намеренно, с вызовом, как плевок в сторону «высокого вкуса» Чи Цзюэ.
Ну и что? Он отдал всего одну бумажную игрушку, а получил взамен целых две умные часы! Ха! Выгодно, черт возьми!
Система, наблюдая за этой сценой, как всегда, имел своё мнение. Он смотрел то на Е Маня, который, как бездомный щенок, почти тыкал своим зайцем Чи Цзюэ в лицо, то на самого Чи Цзюэ — а тот, к удивлению, не только не отшатнулся, но даже улыбнулся.
Улыбнулся.
Потом медленно, будто боялся спугнуть момент, взял зайца и бережно положил в карман. А затем, нагнувшись, тихо, с почти братской нежностью, сжал пальцами щёку Е Маня.
— Спасибо, Сяо Мань. Мне очень нравится.
Е Мань зажал ладонями лицо:
— Брат-Система, он ущипнул меня за щёку! Он точно злится! Он злится!
Система без эмоций, но с чуть слышным треском в голосе:
— Мне тоже хочется ущипнуть… То есть, я хотел сказать — да, Чи Цзюэ сейчас просто в ярости.
Он даже не попытался это сказать убедительно, но Е Мань, кажется, не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Он просиял, как ребёнок, которому наконец сказали, что он всё сделал правильно. Слепой, он не видел, как в уголках губ Чи Цзюэ мелькнула невольная, мягкая улыбка, а взгляд стал ещё теплее.
За стеклом, чуть поодаль, кто-то наблюдал за этой странной братской сценой.
Сюй Хуайтин стоял у стекла, внимательно смотрел на двух братьев, на бледно-розовые губы слепого, на протянутую руку, на его открытую, беззащитную радость. Потом медленно перевёл взгляд на второго.
Мужчина у окна был резким, холодным, как выточенный из стали. Благородные черты лица, высокий нос, суровый, замкнутый взгляд из-под густых бровей. Его глаза — серые, с лёгким примесью чужой крови, хранили в себе ледяную глубину, в которую невозможно заглянуть. Он перевел взгляд на человека в комнате:
— И ради этого парня ты заставил старика Мэна тащиться ко мне?
Мэн Яо никогда ни перед кем не склонял головы. Никогда — кроме как перед Сюй Хуайтином. Сейчас он стоял рядом, словно вытесанный из камня, сжав зубы от давления, что исходило от собеседника, и, наконец, буркнул, опустив голову:
— Сяо Цзю… — с трудом пробормотал он, едва слышно.
Сюй Хуайтин медленно опустил взгляд:
— У тебя один день. Разорви с ним все связи.
— Мэн Яо, — лениво поднял свои стальные глаза Сюй Хуайтин, — в семье Мэнов и так нет места для дураков. Старик Мэн отошёл от дел ещё два года назад, и из всей молодой смены именно тебя считал самым перспективным. Не разочаруй его.
— Терпеть твои глупости пару лет — это одно. Но если ты начнёшь творить ерунду в серьёзных делах — я тебя сам закопаю. Ты же сам понимаешь: Чи Цзюэ — не родной сын семьи Чи.
— Семья Чи хороша. И Чи Цзюэ хорош. Но до тебя он не дотягивает.
— Он ещё и мужчина. Ты хочешь ради мужика устроить такой цирк на весь город? Мэн Яо, если у тебя тяга к самоубийству — скажи прямо. Не надо закатывать спектакль с фейерверками. Ты представляешь, сколько глаз на тебя сейчас смотрят? Ты сам им улики в руки суёшь?
Сюй Хуайтин едва не рассмеялся от злости. Нет, правда — его влюблённый до потери разума племянник довёл его до точки.
Мэн Яо стоял, как статуя, лицо всё крепче каменело, а в глазах вспыхнула настоящая ярость:
— Только если убьёте меня — тогда, может быть, я откажусь от Чи Цзюэ. А пока жив — ни за что!
— Ладно, — усмехнулся Сюй Хуайтин, — если дотянешь до конца — засчитаю, что у тебя действительно есть яйца.
Он чуть повёл пальцем, и в комнату сразу зашли несколько высоких, крепких людей. Они не сказали ни слова, просто встали полукругом, плотно, будто воздух вокруг Мэн Яо сгустился.
Секретарь Чэнь неуверенно шагнул вперёд:
— Господин, всё-таки Мэн-младший…
Но Мэн Яо рявкнул:
— Не вмешивайся, секретарь Чэнь!
Сюй Хуайтин уже потерял к сцене всякий интерес, отводя взгляд в сторону:
— Заткнуть ему рот. Шумит.
Охрана немедленно повела Мэн Яо прочь. Секретарь Чэнь, дождавшись, когда они выйдут, наклонился и тихо доложил:
— Господин, те люди, что следили за вами всю прошлую неделю, тоже прибыли. Наши охранники и вся служба безопасности — на внешнем периметре, готовы.
История Мэн Яо с его амурными истериками, даже если сам старик Мэн за него вступился — ну не стоило это того, чтобы Сюй Хуайтин лично вмешивался.
Он здесь совсем по другому делу.
Уж если бы он всерьёз захотел разобраться, всё бы решилось быстро и без следа. Просто — исчез бы человек, и семья Чи даже пискнуть бы не посмела.
Но проблема была в другом. Мэн Яо — не безвольная кукла, он скорее молодой волчонок. Убери его любимого — и он может начать кидаться.
Зная, что впереди возможна нешуточная заварушка, секретарь Чэнь осторожно уточнил:
— Господин, может, стоит добавить охраны на первом этаже? Всё-таки там молодёжь, все из хороших семей, каждый — как витрина. Мэн Яо сам их звал. Будет скандал — разгребать придётся долго.
В голове Сюй Хуайтина промелькнул образ того самого слепого мальчика.
Он задумчиво постучал пальцами по столу.
— Добавьте.
…
В это время Е Мань только-только сумел ускользнуть — выждал момент, пока Чи Цзюэ был занят, и юркнул прочь, как тень.
Чи Цзюэ следил за ним пристально, будто за сбежавшим из-под опеки щенком. Но Система шепнул Е Маню, что Мэн Яо сейчас наверху — и он начал лихорадочно выискивать возможность вырваться, чтобы добраться до цели и завершить задание.
И вот, наконец, он оказался у лестницы, ведущей на второй этаж — и тут же нарвался на преграду.
— Простите, сэр, — вежливо, но твёрдо сказал обслуживающий персонал, — второй этаж только для клиентов с золотой картой.
Е Мань застыл, не зная, что делать. И в этот момент кто-то грубо дёрнул его в сторону и втянул в угол.
Он попытался разглядеть лицо, но всё, что смог — это силуэты нескольких необычно высоких мужчин, окруживших его со всех сторон.
— Босс, — сказал один из них, в упор глядя на Е Маня, — по-моему, он слепой. И вообще-то… он мужик.
— Нам же нужна была девчонка, ты что тащишь мужика?
— Да почти не отличается. Смотри на рожу — сойдёт…
К спине Е Маня прижали что-то холодное и твёрдое — то ли дуло, то ли нож, и в ухо прошипели:
— Веди себя тихо. Не ори. Делай, что говорят. Надень это.
Что-то тяжёлое упало ему в руки. Он нащупал пальцами ткань… и понял — это ципао.
Ципао. Китайское традиционное платье.
— Б-б-брат… — выдавил он, и впервые за всё это время не нужно было притворяться. Слёзы сами полились по щекам. От страха, от унижения, от ужаса перед тем, что может произойти.
На этот раз — не по сценарию. Само пошло.
«Брат-Система…» — захныкал он про себя, сжимая платье, как спасательный круг. «Я знаю, я знаю, что моим коварным планам не суждено сбыться… … но, но зачем же такими методами?!»
http://bllate.org/book/14464/1279738
