Разобравшись с делами в компании, Ли Шуи сразу поехал в больницу. Подумал, что этот кролик Цзинь Янь в палате нормальной еды точно не получит, заехал сначала в «Цзинь Гуанъюань» и набрал супов и лёгких закусок для восстановления.
Но стоило ему с пакетами на руках открыть дверь палаты — пусто. Ни души. Ли Шуи нахмурился и пошел разыскивать медсестру. Та, увидев его недовольную мину, сразу же забегала, назвала номер палаты и подробно объяснила, где искать. Ли Шуи поблагодарил, оставил еду на месте и двинулся ловить беглеца.
А тем временем Цзинь Янь, ничего не подозревая о надвигающейся буре, вовсю уговаривал кого-то — да еще и кого! Младшего господина из семьи Сун, Сун Сылэ.
На самом деле Сун Сылэ особо не пострадал. Отец его хоть и загремел в тюрьму, но жив, и неизвестно еще, надолго ли туда попал. А его старшие сестры — те вряд ли осмелятся тронуть его пальцем. Он ведь сынок, выстраданный Сун Фухуа, с малолетства на руках нянчили, в рот заглядывали. Разумеется, избалован до крайности. После всех этих катастроф дома и недавнего похищения у бедняги совсем крышу снесло. Вот он и валяется на больничной койке, капризничает, мол, есть ничего не буду.
Бай Хао, который обычно терпением не отличался, ради него сдерживался изо всех сил. Принес кашу, поставил перед Сун Сылэ и терпеливо сказал:
— Давай, ешь кашу.
Сун Сылэ сидел с красными от слез глазами, будто еще секунду — и зальется ревом. Он уже было хотел продолжить скандалить, но, заметив, как нахмурился Бай Хао, понял, что тот вот-вот сорвется. Поскреб носом и пробурчал:
— Тогда покорми меня.
Лицо Бай Хао сразу потемнело:
— Не дури.
На этот раз Сун Сылэ и вправду струсил. Надул губы, скорчил обиженную мину, но взял чашку и стал послушно пить кашу.
Цзинь Янь, который все это время сидел на диване и тоже уговаривал, с облегчением вздохнул:
— Молодец, молодой господин! Надо есть хорошо, тело и так слабое, а без еды куда годится? Вот я, например, за один присест три миски слопать могу!
Бай Хао повернулся к нему на голос и скептически уставился на того: руки в бинтах, лицо все в синяках.
— Тебе-то как, полегче стало? — спросил он, хмурясь.
Цзинь Янь засиял, чуть с дивана не подпрыгнул:
— Да нормально я, нормально! Мог бы прямо сейчас целый комплекс ушу показать!
Сун Сылэ, услышав их разговор, поднял голову и взглянул на Цзинь Яня. И тут в его лице не осталось ни капли той капризной нежности, что он показывал Бай Хао. Только холодная отстраненность и скрытая настороженность.
Он ненавидел всех своих старших сестер, но даже втроем они не вызывали в нем такой неприязни, какую вызывал один только Цзинь Янь. Во время похищения Цзинь Янь чуть не отдал за него жизнь, но Сун Сылэ об этом только сожалел: если бы те придурки похитители действовали хоть чуть решительнее и пустили бы Цзинь Яню пулю в лоб, вот это было бы по-настоящему хорошо.
Конечно, он был не настолько глуп, чтобы выставлять такие мысли напоказ.
Сун Сылэ опустил голову и пил кашу, но вдруг резко закашлялся, покраснел, руки задрожали — чуть не выронил миску. Бай Хао тут же подскочил, перехватил чашу, похлопал его по спине:
— Пей медленно. Никто не гонит.
Цзинь Янь тоже вскочил, налил воды здоровой рукой. В движении боль снова дала о себе знать, лицо перекосило. Он уже хотел передать стакан, как вдруг в дверь дважды постучали — и не дожидаясь ответа, вошли.
На пороге стоял Ли Шуи. Взгляд скользнул по сцене: один кашляет, другой хлопает по спине, третий с водой наготове. Без приветствий, сдерживая раздражение, он поднял руку:
— Иди сюда.
Цзинь Янь поставил стакан, немного стушевался:
— Ли-шу... Вы зачем пришли?
Бай Хао сразу же встал, вежливо поздоровался:
— Ли-шу.
Даже Сун Сылэ выпрямился на кровати и кивнул.
Ли Шуи коротко кивнул Бай Хао, а на Сылэ даже и не взглянул. Подошёл, схватил Цзинь Яня за шкирку и повёл к выходу:
— Кто тебе разрешил вставать с койки?
Цзинь Янь взвыл:
— Больно! Ли-шу, я был неправ! Больше не буду!
Попрощаться он уже не успел — его практически вытащили из палаты.
Бай Хао смотрел им вслед с холодной искоркой в глазах.
Сун Сылэ насупился:
— Этот твой Ли-шу совсем не умеет с людьми обращаться.
Бай Хао промолчал.
— Не удивительно, что твой дядя его терпеть не может, — добавил Сылэ.
Бай Хао метнул на него предупреждающий взгляд. Тот пожал плечами:
— У него же с Цзинь Янем вроде близкие отношения? Тогда почему он с ним так?.. — фраза повисла, но суть была понятна: как человек вроде Ли Шуи может вообще держать при себе такого, как Цзинь Янь?
— Все годы, что я был за границей, Цзинь Янь работал с ним.
Сылэ скривился:
— Понимает, чья спина потеплее. Умеет выбрать, к кому прижаться.
Бай Хао помрачнел. Сылэ поспешил сменить тему, заговорил о семейных делах. Ему было не важно, с кем сблизился Цзинь Янь — главное, чтобы между ним и Бай Хао больше не было той старой, тесной близости. Значит, цель достигнута.
Ли Шуи вернул Цзинь Яня в палату, сразу вызвал врача и велел осмотреть его с головы до ног. Только когда убедился, что всё действительно в порядке, немного успокоился.
Цзинь Янь, как ни в чём не бывало, протянулся поближе:
— Ли-шу, не переживайте, со мной всё нормально! — и ещё, для убедительности, поднял здоровую руку, изображая качка.
Ли Шуи холодно на него глянул — и тот тут же опустил руку, уселся послушно.
— И зачем ты туда пошёл? — спросил Ли Шуи.
Цзинь Янь замялся:
— Я… я просто хотел посмотреть, как там молодой господин Сун… поправился или нет…
Ли Шуи скользнул по нему взглядом, прищурился:
— Смотреть пошёл на господина Суна? Или всё-таки на господина Бая?
Цзинь Янь опешил, несколько секунд в ступоре таращился на него, а потом чуть ли не подпрыгнул на месте:
— Я… я… я правда просто посмотреть хотел! Только посмотреть!
Ли Шуи глянул на его лицо — красное, как обезьяний зад — и рука так и чесалась расковырять ему голову и посмотреть, чем он там думает. Пацан чуть жизнью не поплатился, спасая Сун Сылэ, лежал тут дни напролёт — ни одного человека навестить его не пришло, никто о нём не вспомнил. Выбросили, как сломанную игрушку — и всё.
А он что? Чуть стало получше — сразу к Бай Хао побежал хвостиком виться.
Ли Шуи от такой картины чуть не схватился за желудок — так его выворачивало от злости. Он смотрел на Цзинь Яня с досадой и холодно процедил:
— Ты просто прирождённый мазохист.
Выплеснув обиду, он всё-таки не выдержал жалости: взял еду, что принёс, и швырнул ему на колени. Сам подошёл к окну, закурил.
Цзинь Янь, который уже несколько дней сидел на больничной диете — один постный суп да каша, — вцепился в коробку, будто в сокровище. Завидев логотип “Цзиньгуанъюань”, аж глаза засияли.
Не церемонясь, он тут же распаковал еду и начал наворачивать, громко восхищаясь вслух:
— Ох, какой наваристый суп! А мясо — прям тает во рту!
Ли Шуи стоял у окна, слушал эту клоунаду, и у него снова начала дергаться бровь. Уже хотел повернуться и всыпать мальчишке за шум, но, увидев, с какой радостью тот ест, только фыркнул. Вся раздраженность как рукой сняло.
Он всегда любил в нём это — сколько бы жизнь его ни пинала, Цзинь Янь ни разу не опустил рук, не обозлился. Каждый день для него был светлым и простым, как будто ничего дурного в этом мире и быть не может.
Ли Шуи подошёл и хорошенько взъерошил ему волосы — так, что Цзинь Янь чуть лицом в тарелку не влетел. Тот обиженно поднял голову, но Ли Шуи уже спрятал улыбку и, нахмурившись, сказал:
— Больше не суйся в дела семьи Сун.
Цзинь Янь скривился:
— Но я…
Ли Шуи не дал ему договорить:
— Даже если это приказ Бай Хао — всё равно нет.
Дела семьи Сун были слишком грязными и сложными. И кто такой Цзинь Янь? И даже сам Бай Хао — кто он по сравнению с настоящими тяжеловесами? Да, парень талантливый, перспективный, но сколько у него реально власти в руках? Хочет защитить Сун Сылэ — пожалуйста, пусть защищает. Только без участия таких, как Цзинь Янь. Без тех, кого в любой момент могут пустить в расход.
Цзинь Янь всё понимал. Кивнул молча. Но внутри думал совсем другое: если его молодой господин велит — он и в огонь, и в воду.
http://bllate.org/book/14458/1278746
