Когда Ли Шуи вышел из больницы, было уже девять вечера. За весь день он толком так и не отдохнул, а тут ещё Цзинь Янь довёл его до белого каления — в общем, даже когда заметил, что за ним по пятам идут люди семьи Бай, злиться уже не было ни сил, ни желания.
Если подумать, на самом деле он тогда обругал Цзинь Яня “невоспитанным щенком” совершенно без повода. Какой уж там “невоспитанный” — он наоборот, слишком воспитанный. До такой степени, что готов за Бай Хао хоть в огонь, хоть в воду.
Ли Шуи до сих пор помнил, как впервые встретил этого пацана: тот прятался за садовой изгородью и вгрызался в куриную ножку так, что весь подбородок был в жире. Завидев Ли Шуи, малыш так испугался, что даже бежать забыл — сунул целиком окорочок в рот и чуть было не захлебнулся.
Тогда Ли Шуи уже слышал, что у Бай Цзина есть сиротский племянник, который каким-то чудом подобрал бездомного мальчишку. Но до встречи с Цзинь Янем особо в это не вникал. А увидел — и запомнил.
Бай Хао тогда было всего тринадцать. Из-за своего особого происхождения его растили отдельно от остальных, и характер у него выработался непростой — замкнутый, тяжёлый, не из тех детей, к которым тянет рука. А вот Цзинь Янь был прямой, как палка, и шумный, как козлёнок на лугу.
В ту пору Ли Шуи постоянно крутился в драках и разборках: либо ты кого-то убиваешь, либо тебя. И встретить на этом фоне такого безбашенного дурачка было редкостью. Иногда он нарочно дразнил Цзинь Яня, а тот, завидев его издалека, мигом пускался наутёк.
Потом Бай Хао уехал учиться за границу. Цзинь Янь не мог поехать с ним, и Ли Шуи забрал его к себе — воспитывать. Годы прошли, Бай Хао вернулся, и Цзинь Янь, при первой же возможности, снова прицепился к нему.
Иногда Ли Шуи порывался жёстко поговорить с этим упрямцем, наставить на путь истинный… но каждый раз слова застревали в горле. В любви он сам ни черта не понимал — с какого перепуга ему учить кого-то ещё?
Мысли унесли Ли Шуи далеко, и только когда машина въехала в первый пропускной пункт его жилого комплекса, он вернулся в реальность.
Комплекс этот был элитный: закрытая территория, построенная семьёй Бай, охрана, полная конфиденциальность. На весь район — всего десять домов, каждый с огромным садом, в четыре-пять раз превышающим размер самого коттеджа. В Цзиньхае, где каждый метр земли на вес золота, это место считалось чем-то вроде легенды.
Когда-то Ли Шуи немало крови пролил, чтобы выбить эту землю под застройку — до сих пор за спиной у него шипели те, кто тогда проиграл.
Он припарковался в гараже, только вышел из машины — навстречу уже поспешил управляющий, У Бо.
Тот сам взял его багаж, улыбнулся тепло:
— Господин Ли вернулся.
У Бо был человеком старшего поколения — его оставил в доме Бай Цзиня ещё дед Бай Цзиня. Он с детства присматривал за Бай Цзином и занимал в доме важное место: официально — управляющий, а по сути — старший и надёжнейший родственник.
Учитывая, как поздно было, У Бо по идее должен был отдыхать.
Ли Шуи кивнул ему:
— Иди спать. Не нужно из-за меня сидеть.
У Бо только улыбнулся шире, провёл его в дом и предложил:
— Я подготовил для вас лёгкий ужин. Может, перекусите перед сном?
Ли Шуи в последнее время толком ни есть, ни спать не мог. За весь день сегодня тоже почти ничего не ел, и аппетита как не было, так и нет.
Но он не захотел обидеть старика У Бо, поэтому всё-таки кивнул.
Снял пиджак, бросил на стул, сам уселся за обеденный стол — и тут услышал шаги за дверью.
У Бо поставил перед ним миску горячего супа и, улыбнувшись, тихо сказал:
— Наверное, молодой господин вернулся.
Ли Шуи в ответ коротко хмыкнул, опустил голову и сделал глоток супа. Подниматься встречать он не стал.
Пока он неторопливо пил, шаги приближались всё ближе — и, наконец, кто-то остановился прямо напротив него.
Ли Шуи поставил миску на стол и поднял голову.
Нельзя было не признать: Бай Цзин действительно чертовски красив. Высокий нос, тонкие губы, от чётких бровей до линии подбородка — всё в его лице словно было выточено вручную. Даже лёгкий запах алкоголя, который тянулся за ним, не портил впечатления — наоборот, только добавлял расслабленной, чуть ленивой сексуальности.
Он не выглядел таким холодным и колким, как Ли Шуи, — движения Бай Цзина были спокойными, уверенными, и именно эта сдержанная власть в нём и притягивала… и одновременно отталкивала.
Ли Шуи знал его с юности, прошло почти двадцать лет. Давно бы уже пора привыкнуть, остыть, стереть любую искру.
И всё-таки — даже сейчас — он на мгновение потерял самообладание.
Бай Цзин, видно, плохо себя чувствовал после выпивки: как только сел, тут же принялся массировать виски.
Ли Шуи быстро отвёл взгляд, дождался, пока тот выпьет похмельный суп, и только тогда спросил:
— Врача вызвать?
Бай Цзин отмахнулся, расстёгивая манжеты рубашки:
— Вэй Лао приехал. Сегодня пришлось выпить больше обычного.
Вэй Лао когда-то был тяжеловесом в верхах — теперь вроде как на пенсии, но влияния за ним до сих пор хватало. Сегодняшний ужин был для Бай Цзина особенно важен.
Ли Шуи на секунду задумался над этим именем, вспомнил кое-какие последние новости — и голос его стал прохладней:
— Он нацелился на проект в восточном районе?
Восточная часть старого города в Цзиньхае должна была стать новой жемчужиной: жилые дома, туристические центры, магазины. Громадный проект, едва ли не крупнейший за последние годы. И Ли Шуи отвечал за него лично.
Бай Цзин покачал головой и усмехнулся:
— Спросил, да. Но сразу же добавил, что семья Вэй в это не лезет.
С тех пор как старший Вэй ушёл в тень, его родня старалась держаться в стороне от грязных дел. Иногда их пытались втянуть в разного рода игры, но они явно предпочитали соблюдать осторожность.
Ли Шуи слегка расслабился. Разговор перешёл к недавно закрытой сделке за границей. Бай слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы.
Тем временем У Бо расставлял блюда на столе, украдкой вздыхая. Эти двое полмесяца не видели друг друга, а в их встрече не было ни радости, ни теплоты, ни даже обычных приветственных улыбок. Вечер, который мог бы стать тёплым ужином близких людей, снова превратился в холодное деловое совещание.
Они разговаривали до поздней ночи. Когда Ли Шуи наконец пошёл в ванную, он был настолько измотан, что даже не заметил, как открылась дверь.
Только когда Бай Цзин подошёл и обнял его сзади, прижав к себе, Ли Шуи наконец очнулся от задумчивости.
Тело Ли Шуи ещё всё было мокрым от душа, но Бай Цзин будто бы не замечал. Наоборот, сжал его крепче и нахмурился:
— Почему ты так сильно похудел?
На лице Ли Шуи была всё та же холодная, отрешённая маска:
— Отлежусь несколько дней — и всё пройдёт.
Они стояли слишком близко — и Ли Шуи сразу почувствовал, как тело за его спиной начинает откликаться. Он замер, потом медленно отвёл руку Бай Цзина в сторону и хотел было опуститься на колени.
Но Бай Цзин сразу перехватил его за запястье, заставляя подняться.
Ли Шуи непонимающе вскинул взгляд, встретившись с его глазами.
Бай Цзинь отпустил его руку, стёр пальцем каплю воды, стекавшую по щеке, скользнул взглядом по бледным шрамам на теле и тихо вздохнул:
— Не надо. Сегодня — без этого.
Не дав Ли Шуи ни сказать, ни подумать, он развернулся и вышел.
Ли Шуи замер, глядя ему вслед. В груди на миг дрогнуло что-то уязвимое, но почти сразу привычная равнодушная броня вновь сомкнулась.
Когда он вернулся из ванной, Бай Цзинь уже спал. Ли Шуи выключил настенный светильник, лёг в постель, повернувшись лицом к нему — но между ними всё равно оставалось ощутимое расстояние.
Их отношения всегда были такими: без нежности, без доверия — будто туго натянутая струна, готовая в любой момент лопнуть.
Наверное, Бай Цзин вообще об этом не думал. В конце концов, если бы Ли Шуи в своё время не встал поперёк дороги, Бай Цзин уже три года как был бы обручён.
Улыбнувшись в темноте — холодно, безрадостно, — Ли Шуи вспомнил, как психолог однажды сказал ему: его чувства к Бай Цзину — нездоровая зависимость.
И как ни копали, как ни пытались вытянуть из него хоть какие-то эмоции — Ли Шуи всё равно молчал. Его настороженность, его недоверие были слишком глубоки. Никакой врач бы его не расколол.
Да и сам Ли Шуи не особо переживал из-за этого.
Он знал, где у него проблемы. Знал, что никто его не “исправит”.
И знал, что даже понимая, что Бай Цзин его не любит, он всё равно будет держаться за него до последнего.
Точно так же, как умирающее дерево вцепляется в остатки влаги, чтобы хоть немного продлить себе жизнь.
http://bllate.org/book/14458/1278744
