Сюй Шаоцин заранее подготовил пару тонких приёмов — чуть ядовитых, с намёком. Он хотел устроить Ан Ли публичную встряску. Не прямо разоблачение, но достаточно, чтобы тот запаниковал.
Чтобы стоял среди чужих с ощущением: «Сейчас меня выведут на чистую воду». А сам Сюй — как охотник, наблюдал бы из тени, наслаждаясь, как жертва дёргается, обливаясь потом.
Так было по плану.
Потом он одумался. Работа — это работа. Не стоит путать с постелью. Решил что просто отвезёт его в отель. Тихо и без шума.
Планы были хорошие.
Но когда он вернулся с совещания и увидел, как Ан Ли валяется на диване, засунув почти всю ладонь в рот, еле сдерживая стоны — в голове осталась только одна мысль. И сцена. Одна из тех, где в офис приходит не секретарша, а кое-кто с фантазией посочнее.
— Ты что, блядь, делаешь в МОЁМ офисе?
Он вообще впервые видел, чтобы кто-то «разогревал» себе рот.
Ан Ли поспешно вытащил пальцы. Вся рука в слюне. Взял салфетки, вытерся:
— Фу... ты уже вернулся?
Перевёл дыхание, пояснил:
— Готовился. В прошлый раз губа треснула.
— Ты совсем дебил? — Сюй глянул на своё всё более бодрое хозяйство, попытался подавить. — Я же сказал - не здесь. После собрания — в отель.
— Да? — подозрительно прищурился Ан Ли. — А зачем ты тогда вызвал меня в офис? Я же говорил, могу подождать в отеле — ты отказался.
Сюй замолчал.
Он не мог же прямо сказать: «Я хотел посмотреть, как ты, натурал, который теперь обслуживает гея за деньги, будешь дрожать от страха перед чужими глазами».
Не потому, что боялся обидеть — просто это звучало как бред пятилетнего. Стыдно. Даже первоклашка таким бы не гордился.
Он всё уже переоценил. Вывод: больше ни шагу. Больше этот парень не должен переступать порог его компании. Пределы есть.
— Я хотел сводить тебя поесть. На сытый желудок больше сил в постели, — сказал он, найдя выход.
Ан Ли тут же замахал руками:
— Не-не-не. Я сытым не могу. У меня тогда всё давит изнутри. Мне только на голодный желудок можно.
Сюй кивнул, моментально перестроившись:
— Ну и отлично. Поехали прямо сейчас.
Ан Ли поднялся, на секунду задумался:
— Или это ты голодный? Если хочешь перекусить — я подожду.
— Тоже вариант, — кивнул Сюй. И в этот момент сам поверил в свою ложь. Потому что… ну да. На сытый желудок действительно больше сил.
...
Когда они шли к лифту, Ан Ли держался от Сюя на расстоянии трёх метров. В лифте, когда места стало меньше, он встал в самый дальний угол. Как будто был не любовником, а курьером, нечаянно попавшим под раздачу.
Лифт поднимался. Люди заходили. Почти все — сотрудники. Каждый кивал Сюю, здоровался. Тот отвечал вежливо, но без лишнего.
Сюй бросил взгляд на Ан Ли.
Тот вжался в стенку, как будто пытался слиться с электронной панелью. Словно сам хотел стать кнопкой.
Сюй: …
Серьёзно?
Что это — презрение? Злость? Или просто раздражение? Он сам не знал. Только что вроде решил больше не водить его сюда. А теперь…
Он вдруг повернулся в его сторону и, нарочито мягко спросил:
— Сяо Ан, что хочешь на ужин?
Тишина. После этой фразы в лифте воцарилась звенящая пауза — двигались только глаза. Все как один уставились в тот самый угол, где на фоне стены угадывалась фигура человека.
Ан Ли: "..."
...Я же сказал, что не ем. Ну разве не говорил?!
Но окружающие этого не знали. Никто не знал, что вопрос — это не просто вопрос. Все теперь смотрели на него, будто он — подчинённый, который должен отчитаться. Или... любимчик.
Щёки вспыхнули. Что сказать? Он не может просто ответить «я не буду» — это прозвучит как вызов, как плевок в сторону босса. Публичное непослушание. А за такое этот псих может и мстить.
Он помолчал, потом натянуто улыбнулся:
— Как скажете, Сюй-лаобан.
Он же уже сказал, что не будет есть. А этот Сюй — снова пристал. Зачем? Что он опять мутит?
Сюй Шаоцинь:
— Тогда вечером будет лёгкий и полезный ужин. Ты же любишь батат? Давай салат с фиолетовым бататом. Как тебе фиолетовый батат с салатной заправкой, а?
Ан Ли: "..."
Он не ошибся — Сюй действительно едва заметно толкнул его бедром. Очень точно. Лицо при этом осталось непроницаемым. Всё для публики. Никто, кроме Ан Ли, не понял, что происходит.
Но Ан Ли понял. И понял, ЧТО именно Сюй сейчас испытывает: это мерзкое, инфантильное возбуждение — как у школьника, который подложил кнопку однокласснику.
Стыд. Злость. Паника. Он вжался в стену так, будто мог через неё просочиться. Он уже знал, зачем всё это: Сюй Шаоцин просто издевается. Как хозяин, который выгуливает своего пса — в строгом костюме и с поводком из невидимых слов.
Он хотел ответить: «Да подавись ты своим бататом». Хотел крикнуть: «Ты единственный из нас тут, кто вообще этот батат ест!» Но не осмелился.
Потому что Сюй — платит.
Потому что Сюй — знает, что он не может возразить.
Потому что Сюй — делает это намеренно.
Он сжал губы, едва не плача от унижения, и выдавил:
— Хорошо.
...
Сюй Шаоцин резко отвернулся, развернулся к двери. Он не ожидал именно такого «хорошо» — без капли жизни, как будто всё стало слишком реальным.
Он повёл Ан Ли в небольшой, аккуратный ресторанчик недалеко от офиса. Интерьер — спокойный, кухня — западная. Чёрный перец, куриная грудка, треска, яйца-пашот. И, конечно, салат из фиолетового батата.
— Точно не будешь? — спросил он.
Ан Ли посмотрел на поданные блюда. Он думал, что будет голоден, и наблюдать, как Сюй ест, будет мучительно. Но стоило взглянуть на тарелки — и всё желание пропало. Аппетита как не бывало. Даже стало легче.
Он покачал головой. Не будет.
Сюй не настаивал. Просто начал есть сам. Но, разумеется, не удержался:
— Не ешь? Потом сам себя винить будешь. Не жалуйся, если от траха отключишься.
Ан Ли тут же засуетился, стал оглядываться, не слышал ли кто. Сюй, видя это, фыркнул с презрением.
Молчание.
Через некоторое время Ан Ли, вспомнив огромный бизнес-центр, в котором был офис Сюя, небрежно спросил:
— Это всё твоё здание?
Сюй притормозил с вилкой:
— Только этажи с восьмого по двенадцатый. Аренда.
— Понятно, — отозвался Ан Ли рассеянно. Просто вопрос, просто ответ. Больше он не стал развивать тему.
Но скорость поедания у Сюя ощутимо снизилась. Через пару минут он проговорил:
— В других городах у нас тоже есть…Есть ещё несколько рабочих площадок. Не только та башня, — бросил Сюй, жуя, как будто кому-то отчитывался.
— Угу, — кивнул Ан Ли, и тон у него был такой: «да хоть космическая станция, мне всё равно». Он не особо стремился в бизнес-беседу, и всё это вокруг него не волновало.
Сюй Шаоцинь поставил приборы, отпил глоток лимонной воды, смотрел на Ан Ли, не мигая. Потом поставил стакан и как ни в чём не бывало выдал:
— Я открыл бизнес после выпуска. Сейчас мне 28.
— ? — Ан Ли уставился на него с видом «ты зачем это сейчас сказал». Никто не спрашивал.
Сюй продолжил:
— Первые деньги сделал на крипте ещё в универе. Потом вложился в новые технологии, которые сам же и выбрал. Сразу после выпуска.
— Ну, круто, — сказал Ан Ли, как школьник, которого позвали посидеть за столом взрослых. Он даже не знал, как это комментировать. Может, у этих ребят так принято — есть и понтоваться стартапами.
Сюй снова взял вилку… и снова отложил.
— Ты ведь подумал, что всё здание моё? — вдруг говорит он. — А теперь разочарован, что я не такой уж и денежный мешок? Так, да?
— А??? — рот Ан Ли чуть не подвис. — Да не думал я ничего. Просто спросил. Моё оно или твоё — какая разница? Моим оно точно не станет.
Сюй молча взялся за салат.
Ан Ли, подпирая щёку рукой, глядел на него, как на диковинное животное.
— Ты реально из-за этого злишься? — спросил он.
Это же абсурд. У тебя золотые горы, и ты переживаешь — одна гора или две?
Он — мужик за тридцать, безработный, без дома, не может ребёнка прокормить. Его жизнь — это фейл, склеенный на слюне и компромиссах.
Он просто не способен врубиться в эту логику.
— …Нет, — сказал Сюй, и больше не разговаривал. Только ел.
Прошло немного времени, и Ан Ли, сам не зная зачем, вдруг выпалил:
— Хотя ты постоянно меня задираешь, с характером у тебя беда и вообще ты бешеный тип, но ты, наверное, самый умный и крутой из всех, кого я знаю.
Сюй чуть поднял глаза, фыркнул:
— В твоём окружении стать первым — не то чтобы большое достижение. Там и конкуренции-то нет.
Но при этом Ан Ли заметил: Сюй стал есть быстрее. Ложка снова пошла в ход, и настроение явно улучшилось.
…Шефы — они все такие. Хочешь, чтобы не кусали — сначала погладь. Хоть ты гений, а комплимент — дело святое, — подумал он.
Ан Ли, вдохновившись, включил следующий уровень лести:
— Ты же ещё и молодой, высокий, симпатичный. Я думал, владельцем башни «Шэншэн» окажется какой-нибудь лысый дед.
У Сюя дрогнул уголок губ:
— Он не дед. Примерно твой ровесник. Занимается недвижимостью. Внешность — вполне.
— О… круто! — оживился Ан Ли.
Сюй чуть опустил взгляд, голос стал холоднее:
— Только у него отец — владелец десяти таких башен. А мои деньги — каждый юань я сам заработал.
Ан Ли кивнул:
— Тогда у него правда отличная судьба. Хороший отец — это многое решает.
...Не то что у меня.
Он вдруг вспомнил Сяо Дуо. ..Я ей даже дом дать не могу. Не то что башню. У неё нет настоящего дома. Может, я и жизнь ей не смогу спасти.
Он замолчал. Уткнулся в свои мысли, отлетел куда-то глубоко. А когда очнулся — Сюй всё это время глядел на него. С каким-то непонятным выражением, почти озадаченным.
Ан Ли встрепенулся и сразу закинул новую дозу фальшивой бодрости:
— Но ты всё равно круче. У тебя есть то, чего за деньги не купишь. Мозги, внешность, и... эээ…батат.
У Сюя, казалось, настроение было на подъёме.
— Ты ведь считаешь, что я красивый, — сказал он. — Значит, вписываюсь в гетеро эстетику?
— Не только в гетеро эстетику, — отозвался Ан Ли. — Ещё и в гетеро-девочковую. Видел, как на тебя смотрят девчонки из твоего офиса? Прямо по глазам всё ясно. Скажи, ну почему ты гей, а? Если бы не...
Он не успел договорить — лицо Сюя, только что потеплевшее, снова стремительно потемнело.
Ан Ли, с запозданием осознав, на что наступил и тут же послушно захлопнул рот.
Слово-спусковой крючок сорвало весь его тщательно выстроенный комплиментарный замок.
Сюй Шаоцинь махнул официанту, холодно бросил:
— Счёт.
Когда они вышли, машина уже ждала у обочины. Сели — и тишина. Ни один не проронил ни слова.
Ан Ли сидел, прокручивая всё в голове. Кажется, это и есть идеальный пример того, как «не сойтись даже в половине фразы». Всё, что говорит Сюй — он не понимает. Всё, что говорит он — Сюя раздражает.
Наверное, лучше просто поменьше открывать рот.
Эта странная, сгустившаяся атмосфера не рассеялась даже в 1208. Зашли — всё та же гробовая тишина. Ан Ли сразу нырнул в ванную, собираясь заняться подготовкой. Но не успел — Сюй Шаоцинь схватил его за галстук и рывком притянул к себе, сжав в объятиях и целуя в шею.
...Ан Ли снова почувствовал: Сюй его нюхает. А он ведь сегодня бегал, чтобы не опоздать, — вспотел до нитки. Вспомнив, как тот недавно сказал, что от него "пахнет помойкой", ему стало дико неловко.
Он резко оттолкнул Сюя.
Успел заметить, как у того в глазах мелькнуло что-то опасное. Волчья тень, затаённая ярость.
Ан Ли сразу испугался:
— Я просто... сейчас...
Не успел он договорить, как снова оказался прижат к стене — жёстко, без всякой церемонии. Сюй Шаоцинь навалился всем телом, прикусил мочку уха и, одновременно, рукой начал тереться у него между ног. У Ан Ли подогнулись колени — едва не рухнул.
— Я… я грязный, — с отчаянием выдохнул он. — Дай мне хотя бы умыться…
Сюй без слов задрал ему рубашку, выдернув её из брюк, и тихо приказал:
— Жуй. Заткни свою собачью пасть, которая так любит болтать.
…Ан Ли молча вцепился зубами в ткань.
Сюй наклонился и языком провёл по его груди, обводя круги, медленно спускаясь всё ниже, пока не замер у пупка. Затем двумя ладонями сжал его бёдра и, натянув язык, начал целенаправленно вылизывать чувствительную впадинку.
Ан Ли резко втянул воздух и сжался, отступая назад. Казалось, в этом крошечном центре пересеклись тысячи нервных окончаний: каждый толчок языка отдавался искрой, пронзая всё тело — особенно грудь и низ живота.
Он не выдержал, сжал рубашку в кулаке, освобождая рот:
— Там же… грязно… Ты сам говорил, я как с помойки, а теперь лижешь… мм...
Сюй не ответил. Молча продолжал — сначала пупок, потом опустился ниже, накрывая губами тонкую кожу на его талии, оставляя влажные следы. Ан Ли вздрагивал от щекотки и жаркой дрожи.
Сюй обеими ладонями обхватил его узкий зад и начал мять, сжимая, а потом — даже через ткань — пальцами яростно тереться в районе ануса.
Ан Ли подался вперёд, чтобы избежать давления, и его возбужденный член ткнулся прямо в шею Сюя.
Он услышал сдавленный, хриплый смешок.
Сюй усмехнулся, прищурившись:
— Смотри-ка, всё лучше вживаешься в роль мужа. Я даже до сосков не добрался, а ты уже весь на взводе.
Ан Ли зарделся до ушей и замолк. Стоял с опущенной головой, прижав к животу подол белой рубашки, и смотрел на Сюя снизу вверх, покрасневшими глазами — растерянный, смущённый, почти жалкий.
От этого взгляда у Сюя пересохло во рту.
...Какого чёрта, это что за поза «смирившаяся несовершеннолетняя из плохих дорам»? А член-то у тебя, дружок, всё ещё упирается мне в кадык! С ума сойти.
Сюй стиснул свой уже налившийся член, полный до предела:
— Глянь на себя. Весь твой вид орёт, что тебя трахать надо, а ты ещё строишь из себя невинного. Кого обмануть пытаешься?
Ан Ли: "…"
Какой вид?.. Он без понятия. Мужик, когда ревёт, точно не секс-символ. Скорее всего, просто жалкий и нелепый, и боссу это наверняка не по вкусу.
Но он ничего не мог поделать. Казалось, его слёзные железы напрямую связаны с нервными окончаниями. Стоит Сюю начать с ним что-то делать — хоть физиологически, хоть психологически — в глазах сразу начинает жечь.
Он попытался отодвинуться, подать бёдра назад. Но Сюй тут же придвинулся вплотную, встал на колено, расстегнул ремень и одним движением стянул с него трусы.
Когда он наклонился, чтобы взять его в рот, Ан Ли так перепугался, что тут же отпустил рубашку и прикрыл себя ладонями:
— Не надо! Не делай так!
Для него это был край — что-то постыдное, унизительное. Сцена не из жизни, а из порно. Даже когда был в браке, никогда не позволял такого жене. А сейчас он тут на правах обслуживающего — если Сюй начнёт делать ему приятно, кто в итоге кому должен платить?
Сюй поднял на него лицо, и в глазах читалось и раздражение, и ирония:
— Не делать? Да я тебя уже лизал. Ты что, забыл? В прошлый раз чуть не кончил у меня в горло.
Ан Ли смотрел на него растерянно, будто правда ничего не помнил.
Сюй пояснил:
— Когда ты мне делал глубокий заглот.
"..."
Тогда, в тот раз, Сюй Шаоцинь так глубоко загнал свой член ему в горло, что Ан Ли чуть не задохнулся. Всё помутнело, и единственное, что он помнил — как уже почти кончал, а Сюй в этот момент перехватил его, не давая освободиться, и он едва не скончался прямо там. Всё остальное стёрлось из памяти.
Он стоял в ступоре, пока Сюй уже успел обхватить губами его головку, ловко обернув языком и втянув в рот с влажным, жадным звуком.
— Мм… — голова у Ан Ли будто взорвалась от вспышки.
Сознание вылетело, словно фейерверк — вверх, в никуда.
Это ощущение не имело ничего общего ни с полом, ни с ориентацией. Оно разнесло в клочья его устоявшееся представление о мире. Он бы никогда не позволил любимому человеку делать такое.
Тем более — тому, кого не любит. Так что, по логике, не должно быть ни одного человека на свете, кто вообще имел бы право брать его грязную плоть в рот.
Если нельзя никому… то почему он делает это?
Он опустил взгляд и увидел Сюя. Тот приподнял ресницы и смотрел на него снизу вверх. Из этой позиции даже его острые, колючие глаза казались послушными, почти услужливыми.
Ан Ли задыхался.
Это — его первая память о том, как кто-то берёт его в рот.
И оставил её не кто-то, а мужчина. При галстуке, в дорогом костюме. На коленях. Лижущий его. С губами, даже более чувственными, чем у многих женщин.
Эти губы сейчас обхватывали его уродливый, сморщенный и вовсе не героический член.
Этот мужчина — его «босс», его спонсор. И если тот захочет, то сможет купить его жизнь целиком.
Ан Ли нахмурился. Тело напряглось, пальцы вцепились в стену, и из горла вырвались сдавленные, сдерживаемые стоны и он кончил.
http://bllate.org/book/14457/1278660
