Да, у него бывало так что партнёры теряли контроль. Да, случалось. Но чтобы прямо в лицо, фонтаном?!
Сюй хотел заорать. Разнести номер к чёрту. Но… его рот был плотно сжат. Он даже не рискнул выдохнуть. Молча, с потемневшим лицом, он поднялся и направился прямиком в ванную.
Вода зашумела почти сразу. Он мылся яростно, как будто сжигал с себя этот позор.
… Моча на лице?! Да это же сценарий для извращённого порно, но даже там — это должен был быть он, тот кто ссыт, а не наоборот!
Он тер лицо до красноты, будто хотел стереть сам факт произошедшего. Чего уж там, он ж ему задницу до этого долбил — с логической точки зрения, плевать на эту струю. Но вот с человеческой — это было личное унижение.
Договор ведь был, чего он будет унижать этого жадного до денег идиота. А в итоге чего? Стоит весь обоссанный и сам сбегает в душ.
Это что, блядь, такое?
Сюй вышел из ванной, голова в облаке пара, злой и униженный, с готовым планом мщения. Но то, что он увидел, заставило его… замедлиться.
Ан Ли всё ещё лежал так же, как оставался, глядя в потолок, не двинувшись ни на сантиметр всё то время, что Сюй Шаоцин мылся. И плакал — тихо, всхлипывая, с лицом полной внутренней опустошённости.
…
Сюй провёл рукой по мокрым волосам, стряхнул воду, словно скидывая остатки раздражения.
— Ты серьёзно? Лежать в собственной луже и рыдать — это у нас теперь какой жанр? Импровизация?
Ан Ли не ответил.
Сюй подошёл ближе, окинул взглядом происходящее под разными углами. Худощавое, подтянутое тело Ан Ли, которое он только что вдоволь измял, сейчас лежало разваленным, пустым взглядом упершись в потолок. А по груди медленно стекали тонкие полоски мочи, переливаясь в свете. Было в этом что-то хрупкое, грязное и странно красивое.
Да, чёрт возьми. Арт.
Сюй достал телефон.
Щёлк. Щёлк.
Звук не отключён.
Ан Ли очнулся только после нескольких щелчков камеры, повернул голову — и увидел, что этот ублюдок его фотографирует. Он подскочил, но резко осел обратно с болезненным вскриком — задница напомнила о себе.
— Ты… ты фотографируешь меня?!
Сюй уже стоял на полу, лениво пряча телефон:
— Хочешь копию? Давай я тебе в WeChat скину.
— УДАЛИ! — взвизгнул тот, шатаясь на одних ногах, подскакивая к нему.
Сюй был выше, сильнее и, в отличие от него, с целым задом. Ну какой шанс? Он ловко уклонился:
— Может, ты сначала в душ сходишь? У тебя всё тело в моче. Что, сушиться собрался на сквозняке?
Голос Ан Ли дрожал, в носу всё вибрировало:
— Удали… пожалуйста.
Сюй хмыкнул:
— Я уже внутрь к тебе залез. Насчёт поверхности — тебе теперь правда есть, что стесняться?
— Дай посмотреть.
Ан Ли снова бросился за телефоном. Сюй Шаоцинь увернулся и с выражением святого отвращения выдал:
— Иди мойся. От тебя тошнит.
...
Ан Ли дышал как разозлённый бык, согнув руки и уставившись на него в упор, как будто собирался боднуть. Потом схватил его дорогущий пиджак с кресла и начал с остервенением вытираться им себя, размазывая всё по коже.
У Сюя перекосило лицо:
— Ты с ума сошёл, я тебя…
— А теперь чисто? — резко перебил Ан Ли.
Сюй глубоко вдохнул. Ещё раз. Потом медленно выдохнул:
— Иди мойся. Потом поговорим.
Ан Ли пару секунд стоял в позе конфронтации, но вонючая реальность победила гордость. Он с отвращением швырнул пиджак на пол и поковылял в ванную.
Сюй посмотрел на кучку на полу — пиджак из лимитки, теперь с эксклюзивным ароматом человеческой деградации.
…Старый. Вечно ноет. Никаких скиллов в койке. Характер — помойка. Мечтает заработать жопой, но ни чести, ни совести. Хотел вытянуть десятку — уничтожил шестьдесят восемь тысяч.
Я реально чем думал, когда полез в это дерьмо?
...
Через какое-то время Ан Ли вышел. В старой футболке и нижнем белье, в том самом, в чём пришёл.
— Ты в курсе, сколько стоил этот пиджак? — спросил Сюй.
Слово "деньги" на Ан Ли действует, как заклинание паралича. Он тут же застыл, глянул на Сюя с агрессией, но взгляд всё равно соскользнул на ту скомканную, заляпанную кучку на полу — и там, в уголке глаза, предательски дрогнуло что-то виноватое.
— А мне-то что? — буркнул он. Потом, чуть тише: — Могу постирать, если хочешь.
Сюй Шаоцинь на диване прищурился.
Ан Ли только вылез из душа — кожа распаренная, с лёгким розовым оттенком, лицо чистое, губы влажные, будто и вправду невинный. Ноги всё ещё слегка подкашивались.
Ну да ладно. Это на потом.
— Иди сюда, — Сюй Шаоцин поманил пальцем. — Кто тебе разрешал одеваться?
...
Ан Ли, естественно, не двинулся ни на шаг. Глаза — как у зайца перед фурой. Ноги вросли в пол.
Сюй снова зафырчал:
— Ну ты чего, давай быстро. Мы ж договаривались: с первого раза выполняешь. Сейчас только девятый час, ночь длинная, а ты уже в трусах прячешься.
— Ты же только что кончил, — попятился Ан Ли. — Тебе не надо передышку?
Сюй подался вперёд, широко расставив ноги, демонстративно вывалил свою, с позволения сказать, гордость. Та не только не отдыхала, а бодро подскакивала и капала энтузиазмом.
— Отдохну, когда вставлю. Иди сюда.
Ан Ли повернулся боком, вцепился в стол, плечи съёжились:
— Я же только что… ты уже… это самое… Ну сзади ладно, я ещё терплю. Но если ты снова будешь мне в лобешник упираться, у меня реально начнётся простатит. Потом буду либо писать сам, либо не смогу — и что тогда? У вас, геи, что, это нормальное хобби — ломать людям организм?
...
Сюй скривил рот. Простатит. Он это серьёзно сейчас?
— В эту точку вообще-то приятно. Я для тебя старался.
Он скалился как подонок. Да, в идеале, если правильно попасть — пассиву должно быть приятно. Но то, что делал Сюй, было скорее индустриальным бурением, чем анатомической точностью. Он никогда не интересовался, приятно ли партнёру.
Он трахал — точка.
Если кто и получал удовольствие от такого — это явно не от божественного совпадения, а от врождённой способности к боли.
— Ты правда считаешь, что это может быть приятно? — Ан Ли не подумал, что Сюй его троллит. Потому что, ну, он сам ведь не гей. Он не выносил, когда ему туда лезли. Но если для геев это норма и они от этого кайфуют — почему бы и нет?
Хотя — какая разница. Его задница просто чертовски болела.
Он поколебался, потом выдал с надеждой:
— А можно я... можно…ну… тебя трахну?
Сюй Шаоцин: "…………………………………………"
…Он ещё и "можно, да?" в конце добавил. Да этот мелкий ублюдок издевается, блядь!
Сюй прикусил губу:
— Живо сюда. Сейчас же. Или за повторное нарушение условий понесёшь реальные убытки.
Ан Ли не шелохнулся.
Сюй добавил:
— Та тряпка с мочой на полу — шестьдесят восемь тысяч.
Он с интересом наблюдал, как у Ан Ли отвисла челюсть. Тот в своих растянутых трусах и выцветшей футболке выглядел так, будто его током ударило. Сюй внутренне хмыкнул — деньги всегда срабатывали.
Ан Ли знал, что этот гей в брендовых тряпках не из секонд-хенда. Но шестьдесят восемь? Это почти как его старая квартира, которую он продал за бесценок.
Он уставился на ту кучу на полу. На ту самую, которой он вытирался. И вдруг в груди сжалось — он даже как будто почувствовал, что пиджак теперь как та квартира: выброшен, утоптан, жалко. У него в глазах выступили слёзы.
— Шестьдесят восемь… — прошептал он.
Сюй встал, резко подошёл, крепко схватил его за талию и усадил к себе на колени. Ан Ли был уже размазан этим числом и не сопротивлялся — сел, послушно раскинув ноги, лицом к нему.
На нём всё та же уродливая, но застиранная до мягкости домашняя одежда. А Сюй уже запустил руку под свободные трусы, поглаживая узкий зад. Спустя пару секунд его член опять стал как стальной лом.
— Подними немного попку. Я вхожу, — хрипло сказал он.
Ан Ли скривился, как на похоронах, и с обречённым видом встал на колени, обхватив Сюя с двух сторон, приподняв бёдра.
Сюй оттянул широкие трусы, пальцем с лубрикантом нажал на вход — и, удерживая его за талию, медленно насадил на себя.
Ан Ли снова захныкал. Внутри всё жгло, было так больно, что он буквально свалился на Сюя, обмякнув. Но проход уже размягчился, был разработан что даже такой внушительный член входил без особых препятствий. Сюй вогнал его до упора и начал плавно раскачивать бёдрами вперёд-назад.
Такой темп ему вообще не по вкусу. Слишком мягко, слишком интимно. Он так не работает. Но раз уж Ан Ли довёл себя до истерики с мочеиспусканием — пусть, считает, это его пауза на восстановление.
Может, из-за этого мягкого покачивания, без резких толчков и вырывающей боли, Ан Ли не закричал. Он просто тихо дышал, прижавшись щекой к Сюю.
Сюй слушал это дыхание и чувствовал странное.
Он слышал такие вдохи не от своих типичных пассивов — это было не похоже на привычное порно-пищание. Скорее... это было дыхание натурала. Так мужики дышат, когда по-настоящему стараются.
И тут он вспомнил, как Ан Ли предложил: "Может, я тебя трахну?”
…Блядь.
У него аж сжалось внутри. Он резко толкнул глубже.
Ан Ли не успел среагировать, из го губ вырвался стон. Причём именно стон, не крик от боли. И он сам это понял — тут же замер, затаив дыхание, будто боясь, что выдал лишнее.
Сюй на секунду застыл, потом вернулся к раскачке.
— О, так тебе, оказывается, нравится, когда муж делает это медленно, да? — язвительно заметил он.
Он плевал, нравится или нет — главное, поддеть.
— Как хочешь, — пробормотал Ан Ли, безжизненно.
Сюй едва не сдался искушению снова начать колотить его в полный рост. Но образ размазанного по простыням тела с глазами на мокром месте немного остудил. Он продолжил качать, чуть интенсивнее.
И дыхание у Ан Ли стало тяжелее.
Ан Ли будто не понял сразу. Прошло несколько секунд, прежде чем он вяло поднял футболку.
— В зубы, я сказал!
Тот послушно зажал ткань во рту.
Сюй увидел его грудь. Розовые соски стояли торчком, хотя он их даже не трогал. Маленькие ареолы, а соски — заметные, напряжённые. Выглядели так, будто умоляли об внимании. Эта вызывающая чувственность контрастировала с унылой покорностью самого Ан Ли.
Сюй наклонился, обвёл сосок языком, потом полностью взял его в рот, быстро щёлкая по нему кончиком языка.
Он почувствовал, как зад Ан Ли резко сжался и подтянулся вперёд, чуть было не вышвырнув его наружу. Сюй схватил его за ягодицы и с силой вогнал обратно, несколько раз, грубо, в отместку.
Ан Ли дрожал, зажав тряпку во рту, и с трудом сдерживал стоны.
Сюй Шаоцинь поднял голову:
— У тебя там, что, супер чувствительные сосочки? Твоя жена в курсе, что когда тебе соски лижут, у тебя жопка сжимается, а?
Нижняя половина лица у Ан Ли была всё ещё занята тканью, но верхняя выдавала бурю эмоций. Он смотрел так, как будто готов был укусить.
Сюй с ухмылкой слизнул каплю слюны с губ, высунул язык и сказал:
— Дай покушать.
Ан Ли с опущенными глазами смотрел на Сюя, который скалился и высовывал язык.
...Надо признать, этот мудак и правда был красив.
http://bllate.org/book/14457/1278649
