До Чжуан Лэй у «Жемчужные связи» был другой ведущий — Су Цинхуа. Именно он основал передачу и заложил ту репутацию каналу, что остаётся недосягаемой до сих пор.
В отличие от мягкой манеры Чжуан Лэй, Су Цинхуа славился ядовитым взглядом и филигранной речью. Его стиль был уникален: порой он походил на безумца, а порой — на поэта.
— Всегда найдутся те, кто должен говорить за меньшинства общества, — говорил Су Цинхуа.
Он вёл передачу с ощущением миссии — смело обличал чиновников, критиковал болезни общества, не придерживался официальной линии агентства Синьхуа и позволял себе публиковать мнения, идущие вразрез с нравственностью. Коллеги по телевидению признавали: такого смелого человека ещё не видели. Старый Чэнь Линань же отзывался о передаче так: «Делают лишь ерунду, мешают народу и создают проблемы партии».
Последствия дерзости оказались кровавыми. Во время одной из съёмок на Су Цинхуа напала группа людей с арматурой. Его избивали до тех пор, пока он не упал. Преступников так и не нашли, полиция назвала нападение ограблением, но в кулуарах Минчжу Тай говорили, что он поплатился за свою прямоту.
Су Цинхуа получил травму позвоночника и оказался парализован. Жил на компенсацию за производственную травму в крохотной квартире, десятки учеников давно забыли о нём, лишь двое изредка навещали.
Несмотря на инвалидность, он оставался вовлечён в медийный мир. Больно переживал изменения на Минчжу Тай и не раз публиковал статьи в своём микроблоге, обрушивая критику на нового директора Ю Чжунье.
По правде, статьи были прекрасны: в каждой строчке чувствовались знания и благородство. Но большинству они казались ворчанием неудачника. Один уже закрывшийся таблоид отправил к нему журналиста, спросив напрямую — не потому ли он так язвит, что поссорился с новым руководством?
Су Цинхуа покачал головой:
— Этот мир изменился. Мы с тобой больше не подходим этому рынку. Мы слишком привязаны к прошлому.
Цитата из фильма «Пули в лицо».
Син Мин знал Су Цинхуа ещё до начала своей карьеры. Тогда Су работал в газете с его отцом Син Хуном. Молодой, полный идеалов, с лёгким налётом европейской внешности — возможно, из-за восьмой доли русской крови.
Светлые волосы до плеч, высокие брови, глубокие глаза, дымчато-серые зрачки. Он был моложе Син Хуна на несколько лет, оба писали стихи, увлекались музыкой, бегали по репортёрским заданиям.
Син Мин, семи-восьми лет, наблюдал как отец поёт, Су Цинхуа бренчит на гитаре, оба в поношенных серых свитерах, оба — как цветы на ветру.
Это была старая итальянская баркарола. Син Мин хорошо помнил эту песню.
До наступления ночи — ступай ко мне в лодку,
Санта-Лючия, Санта-Лючия.
До рассвета — оставь этот берег,
Санта-Лючия, Санта-Лючия.
Годы ушли, плоть истлела, мечты рассыпались в прах. Мужчина походил на окурок сигареты, озарённый последним прекрасным, но беспомощным огоньком, который безжалостно гасит поток времени.
Син Мин звал Су Цинхуа «учителем». С профессиональной точки зрения, как продюсера нового проекта, он полностью доверял Су Цинхуа. Когда-то, только начав работать на телевидении, Син Мин неизменно обращался к нему за советом при первой же сложности. Но он прекрасно понимал что для Ю Чжунье такой «буян» — не лучший выбор.
В офисе Син Мин созвонился с Су Цинхуа, почтительно поинтересовался его мнением о новом проекте. Ответ был предельно прямолинейным: к крупным журнальным новостным программам тот относился сдержанно, без особой веры, не скрывая своего пессимизма относительно будущего традиционных СМИ. Перед тем как положить трубку, он тихо, почти равнодушно добавил:
— Идеалы мертвы.
Хотя Су Цинхуа и окатил его холодной водой, новая команда всё же постепенно собиралась, и дела шли относительно гладко. Первыми вошли в состав два человека: редактор предварительного планирования — Ван Чун и монтажёр — Фан Ин. Ван Чун была девушкой, а Фан Ин — юношей. Оба — внештатники, недавно окончившие университет, но каждый отличался в своей области.
Так, шаг за шагом, команда сложилась. Новый проект получил рабочее название «Восточная перспектива». Собрав всех, Син Мин провёл собрание, с улыбкой перечислил имена каждого, ничего не потребовал, а лишь выслушал.
Все заговорили разом. Кто-то сокрушался, что собирается покупать жильё для свадьбы, но вопрос с пропиской не решён. Кто-то жаловался, что за семь лет работы ни разу не получил форму и страховку. Син Мин терпеливо слушал, записывал, где мог — осторожно обещал, давая надежду, чтобы хоть как-то удержать команду. Но он и сам понимал: его обещания — пустяк, он ведь не из системы.
Кто действительно мог что-то решить, так это Лао Чэнь. Правда, Лао Чэнь за глаза только посмеивался над этой группкой «зелёных птенцов», не веря в успех. Но даже он не имел такого веса, как Ю Чжунье.
А настоящим хозяином положения оставался Ю Чжунье.
Ю Чжунье в последнее время вовсе не проявлял интереса. Если и встречал Син Мина в коридорах канала «Жемчужина», то лишь как начальник замечал подчинённого, сухо спрашивая о ходе работы, — и только.
Син Мин вспомнил те ехидные слова Лао Чэня и не смог удержаться — в памяти тут же всплыл сам Ю Чжунье.
Чисто по-человечески, он хоть и не любил заниматься сексом с мужчиной, но к Ю Чжунье испытывал почти удовольствие. Предвкушая, он нервничал, после — раскаивался, но сам процесс приносил ему безусловное наслаждение. Мужчина ведь существо, ведомое плотью. Любовь, ответственность, обещания, идеалы — всё это может быть ложью. Оргазм — правда.
Вернувшись домой, Син Мин умылся, лёг в постель и написал Ю Чжунье, вынашивая надежду вновь «доставить товар на дом»:
— Учитель, вам нужно, чтобы я сегодня пришёл?
Одновременно он отправил сообщение Су Цинхуа, пригласив его стать продюсером «Восточной перспективы», подробно изложив доводы.
Никто не ответил. Ни Ю Чжунье, ни Су Цинхуа.
Как рыболов: разный корм для разной рыбы. Одного цепляет разум, другого — желание.
Целую неделю, каждую ночь, он отправлял два сообщения. Вежливо спрашивал, осторожно предлагал.
На седьмой день он вдруг ощутил усталость. Ю Чжунье, возможно, уже пресытился. А может, сейчас на его кровати с чёрным бархатом развалились Чжуан Лэй или Ло Ю — оба одинаково хороши.
Син Мин устал и от своей осторожности. Он стремительно набрал длинное сообщение, в котором выразил глубокое уважение к Су Цинхуа, но заявил, что не может согласиться с его пессимизмом и трусостью:
— Время изменилось. Идеалы не умерли.
Только спустя пять минут он заметил, что отправил это не тому. Сообщение ушло Ю Чжунье.
Ещё через несколько минут Ю Чжунье ответил:
— Жду снаружи.
http://bllate.org/book/14455/1278484
