— …Молодец.
— Что?
— Ничего. Просто — молодец. Не зря же вы у нас тот самый босс, который умудрился перевернуть весь рынок частных займов.
Только когда Юн Тэ О убрал руку с моего плеча, я смог выдохнуть. Этот псих всё изощрённее находит способы сводить людей с ума. Оказывается, чтобы выбить почву из-под ног, вовсе не обязательно бить или орать. Даже после того как его ладонь исчезла, на коже ещё будто оставался тёплый след.
— Стоит только отвлечься, как снова подколоть пытаешься, да?
— …Извините…
Голос не дрогнул, но извиниться я поспешил. Всё-таки подколоть его — это факт.
— Да ладно. Разок посмеялся — и хорошо.
— …Вам весело? Но вы же сегодня вообще ничего не купили…
Ну а что? У каждого свой способ снимать стресс. Почему он злится — не знаю, но срывает напряжение он по-разному. Аукционы — один из таких способов.
— Я же не сказал, что ничего не возьму. Просто то, что я присмотрел, выставят только сейчас. Вон, смотри.
А. Значит, он заранее выбрал, что будет покупать. Я до лотов даже не добрался, так что понятия не имел. Следуя его взгляду, посмотрел на сцену. Там вынесли стеклянный кейс — чуть больше прежнего.
— …Это что?
Даже после объяснений аукциониста в зале царило безразличие. По реакции людей было понятно — лот наверняка останется без покупателя.
— Это работа всемирно признанного корейского керамиста, Ким Ыльсу.
Да, вещь неплохая. Но после того, что показывали до этого, этот лот выглядел слишком простым. Ни древняя династия, ни громкая любовная история.
— Стартовая цена — 50 миллионов вон.
Цена действительно была невысокой.
— 100 миллионов.
— …Господин… Вы? И… и что вы собираетесь с этим делать?
Как и говорил, Юн Тэ О сделал первую ставку — ровно в два раза выше стартовой цены.
— Почему бы и нет. Тем более автор уже не работает. Ценность вырастет.
— Но ведь это…
Да, история у работы интересная, и выглядит она достойно. Но…
— Это ж… миски для рамена, да?
Да, изысканная отделка, глубокий чёрный цвет, который словно сияет. Но в глазах непрофессионала — это просто две глубокие миски. И судя по тому, что больше ставок не последовало, я был не одинок.
— Это тебе подарок, — сказал Юн Тэ О и улыбнулся. Так искренне, что я на секунду даже поверил этой чуши.
❖ ❖ ❖
— Руки! Ру-ки уберите, начальник! Я сам занесу.
— Да что ж там такого ценного, что ты так паникуешь?
Кан Сок Хо удивлённо смотрел, как я пристёгиваю коробку ремнём на переднем сиденье, будто вожу домой не покупку, а ребёнка. Я только шепнул, чтобы не услышал босс:
— Сто. Миллионов. Вон.
— Ну… по сравнению с тем, что он раньше покупал, это ещё мелочь.
Да, раньше он тратил куда больше — и вещи были того стоящие. В этом доме едва ли найдётся что-то дешевле, чем эти миски. Хотя, конечно, ценно для него это никогда не было.
— Давай я донесу. У тебя руки короткие. А ты — иди домой.
— Да, господин. Хорошего вечера.
Он ещё и Сок Хо отправил, невзначай ткнув меня в «короткие руки».
— Господин!
Я поспешил за ним, когда он забрал у меня коробку и, держа её за ленточку, как пакет с печеньками из магазина, зашёл в дом.
— Осторожнее же!
— А кто там бурчал, зачем я это вообще купил?
— Но вы же… сказали, что это для меня…
Я думал, что он шутил. Но по дороге в машине спрашивал об этом ещё пару раз, и ответ всегда был один и тот же.
— Похоже, подарок тебе не понравился.
— Да как можно, что вы…
Переходя через сад, я замахал руками. В голове тут же мелькнула мысль: «Вот оно, шанс сбежать». Эти миски и пару часов можно будет продать минимум за двести миллионов.
— Пиджак дайте.
Войдя в дом, я протянул руки, чтобы принять его одежду, но он просто поставил коробку на стол и замер. Ага, значит, сам раздевай. Вот так и живём — все заботы на мне. Ладно, раз уж всё равно надо уложить ребёнка спать, пусть и здоровенного, сделаю это молча.
— Разрешите, — сказал я и, встав на цыпочки, помог снять пиджак. Потом потянулся к галстуку, чтобы развязать.
— Си-он-а.
— Господин!
Опять это странное «Си-он-а» — так, что мурашки по спине. Почему он всё ещё помнит моё имя? И почему тянет его произносить?
— Ты же говорил, что сегодня не секретарь. Так зачем снимаешь с меня одежду?
— Сейчас я на работе. Это моё рабочее место.
— Да? Тогда продолжай.
Я специально уткнулся в его галстук, чтобы не ловить взгляд. Но от ощущения его взгляда никуда не деться. Казалось, даже воздух стал горячим. Работа привычная, а руки дрожат, и всё выходит медленнее обычного.
— …Надо снять зажим с воротника…
Собирался предупредить, что нужно подойти ближе, но он вдруг сам наклонился, подставляя шею. Теперь между нами не осталось ни сантиметра. Я попытался сосредоточиться на деле, но…
— Давай.
Он наклонился ещё ниже, и мы оказались на одной линии взгляда. И теперь куда бы я ни посмотрел, только его лицо. Я поспешно освободил зажим, но не успел убрать руки, как его пальцы коснулись моего лица.
— Ч-что? Что вы делаете?..
Может, ударить собирается? Одним лёгким движением этой лапищи он бы шею свернул.
— У тебя родинка.
— …Что?
— Здесь, под глазом. Маленькая такая.
Крупные пальцы едва ощутимо коснулись кожи под глазом — мягко, с теплом, но без намёка на грубость.
— Как же я её раньше не заметил.
Ну так ты же людей в лицо не узнаёшь, чего уж говорить про родинки.
— Я… пойду умоюсь. Устал. Оставьте одежду, я потом уберу.
К счастью, к этому моменту зажим был снят, и я смог сбежать, почти бегом добравшись до своей комнаты.
Душ спас. Обычно ледяную воду я не терплю, но сейчас она была необходима. Мысли спутались, голова горела.
— Может, дозу увеличить…
Только когда кожа на руках остыла, я смог снова думать трезво. Быстро переоделась и вышел, чтобы убрать его одежду и привести в порядок ванную. Он уже должен был закончить.
— Знаешь, у нас в доме, конечно, семифильтровая система на воду, но это не значит, что её можно лить без меры.
Вот же скряга. Опять недоволен.
— …А вы что, так и не помылись?
Он стоял на том же месте, в той же одежде — только рукава были закатаны.
— И почему вы на кухне?
— Голоден.
Ах да… если подумать, он ведь так и не поужинал. Еда на приёме, конечно, была, но Юн Тэ О никогда не притрагивается к подобному — у него же этот дурацкий «кодекс». Надо было накормить его перед выходом…
— Тогда подождите немного, я быстро что-нибудь приготовлю.
Взглянул на часы — почти десять. Я и сам устал, но как можно уложить голодного ребёнка спать? Засучив рукава, я уже собирался пройти на кухню, но Юн Тэ О схватил меня за руку.
— Ты ведь сам говорил, что сегодня не секретарь.
— …Что?
Что это сейчас было… Он что, затаил обиду и теперь решил попинать меня за брошенную фразу?
— Не знаю, знаешь ли ты, но голова у меня работает отлично. А зрение ещё лучше.
— …Да, знаю…
Нет, ни черта я не знаю. Что у него ум острый — это да, он ведь как хищник, всегда получает то, что хочет. Но про зрение… смешно. Человек, который часами не замечает, что я рядом, рассуждает о «наблюдательности»? Ладно, пусть выговорится.
— Подожди. Сегодня я сам что-нибудь приготовлю.
— Ч-что?
— Еду.
Вот чёрт… он что, с ума сошёл? Юн Тэ О, и кухня — это же несовместимые вещи. Или он решил испытать на мне новый способ убийства — отравление, например?
— Сиди тихо, — отрезал он, взяв в руки огромный поварской нож и даже не обернувшись.
Я тут же захлопнул рот. Это было нечестно: человек, который и без ножа опасен, держит в руках настоящее оружие.
— А… что вы готовите?
Он явно что-то подготовил, пока я был в душе. Видел я только широкую спину и быстрые движения рук: он что-то резал, что-то варил. И, судя по звуку ножа, делал это уверенно, не как новичок.
— Жди.
Я опёрся локтями о стол и, подперев подбородок, уставился на его спину. Рубашка сидела идеально, подчеркивая широкие плечи и крепкий торс. Каждый раз, когда он двигал рукой, под тканью будто перекатывались мышцы. И… чёрт возьми, даже задница у него как из камня. Интересно, что будет, если потрогать?..
Кто-то же говорил, что мужчины у плиты выглядят особенно сексуально. Похоже, это правда.
— Ешь.
Пока я зависал, разглядывая его, на столе передо мной появился дымящийся суп. Точно такой же он поставил перед собой, только моя порция была вдвое больше.
— …Вы… рамен сварили?
И подача — в точности как у меня в прошлый раз: аккуратно нарезанный дайкон, маринованный аспарагус, свёкольный пикули в маленьких пиалах.
— К-как вы…
— Я же говорил, что у меня глаз намётанный. В прошлый раз посмотрел, как ты делаешь, и повторил. Не так уж и сложно.
Сказал он это так просто, но в глазах у него мелькнула явная гордость. Интересно, в его жизни вообще было хоть одно блюдо, приготовленное собственными руками?
— Спасибо, господин… буду есть.
— Давай, ешь. Я тебе специально в два раза больше положил.
— Да, но… господин!
Я уже взял палочки, как вдруг меня осенило.
— Что?
— Это же… те самые миски с аукциона!
— Ага. А что?
Он что, совсем рехнулся? Класть рамен в миски за сто миллионов вон — это же кощунство!
— Вы хоть знаете, сколько они стоят?..
— Я их именно для этого и купил.
— …Что?..
— Это же миски для рамена Пэк Си Он-а.
…То есть он заплатил сто миллионов за пару «раменных мисок» специально, чтобы я ел из них лапшу?
http://bllate.org/book/14451/1278054
Готово:
