Джу Сынхёк посадил меня в свою машину. Не сказав ни слова, завёл двигатель.
Хотелось спросить, куда мы едем. Но из-за чёрной маны, клубившейся вокруг него, и той леденящей убийственной ауры, которая словно угрожала мне смертью в любую секунду, я не мог вымолвить ни слова.
Элитный седан въехал на территорию частного дома.
Дом был большим, выполненным в тёмно-серых тонах, с современным, стильным дизайном, но при этом источал какую-то мрачную, зловещую атмосферу.
Я сразу понял, где мы оказались.
Это было то самое место из «Болото гида», где главный уке — Ким Джун — провёл всю зимнюю паузу в заключении, после чего был полностью вычеркнут из общества и навечно заточён.
Здесь же побочный уке, Ли Ёнсу, был убит Джу Сынхёком.
Это был его дом.
«Стоит переступить порог — всё кончено».
Инстинкт буквально вопил об этом.
Нельзя, ни в коем случае нельзя заходить в логово сумасшедшего.
Пока я лихорадочно соображал, как сбежать, Сынхёк вышел из машины и резко дёрнул меня за руку.
— Одноклассник....Д-джу Сынхёк…
— Я же сказал, брось это сраное “Одноклассник”.
— Извини… Ай!
Он даже не дал мне оправдаться — просто потащил за собой в дом.
Как и описывалось в оригинале, внутри всё было чёрным.
Кто вообще красит стены в чёрный?
Не только стены и потолок — мебель, техника, декор вроде часов — всё было чёрным.
Идеальное жилище сумашедшего.
Чем дальше мы заходили, тем ярче всплывали в памяти сцены из оригинального романа.
Вот здесь Ким Джуна связывали. А там — делали это тем самым предметом. А возле того столба вообще…
Становилось страшно до дрожи — мозг то и дело подсовывал особо жестокие сцены из 19+ оригинала.
Нет, нельзя. Надо срочно убираться отсюда.
Но прежде чем я успел что-то предпринять, Джу Сынхёк грубо распахнул дверь самой глубокой комнаты.
Там стояла большая чёрная кровать. Разумеется, постельное бельё тоже было чёрным.
Что теперь? Он, как в оригинале, швырнёт меня на кровать и накинется?
Или — я же не Ким Джун — просто убьёт?
Зря я сказал Джихун хёну, что всё в порядке. Надо было просить, чтобы связался с центром и выслал помощь.
А ещё — дурак, переоделся в форму гильдии и не взял с собой средство самообороны. Обычно оно всегда было при мне.
Но именно сейчас — когда особенно нужно — его не было.
Голова пошла кругом от ужаса.
Сынхёк крепче сжал моё запястье.
Я зажмурился.
Что теперь? Убьёт? Или просто изнасилует?
Но он продолжил идти.
Направился в ванную комнату, находившуюся в спальне.
Ванная тоже была оформлена в чёрных тонах, от чего становилось ещё страшнее.
В голове всплыли сцены из фильмов ужасов, где убивают именно в ванной.
Вспомнился равнодушный голос убийцы из триллера: «Тела в ванной — удобнее убирать».
— Прости. Я был не прав, — выдавил я сквозь сжавшееся от страха горло.
Но Джу Сынхёк бесцеремонно швырнул меня внутрь.
Я ударился о кафель и упал на колени.
— Аах…
Тут же сверху хлынула ледяная вода.
Хотя на календаре стоял март, температура всё ещё была минусовой.
Холод проник в каждую клеточку тела.
Но вода была ничто по сравнению с аурой, окружавшей Джу Сынхёка.
Из его маны лился леденящее убийственное намерение.
— Ли Ёнсу, ты, похоже, за дурака меня держишь. Стоило быть добрее — и уже решил, что я тряпка?
Когда он вообще был добрым?
Даже сейчас, несмотря на страх, внутри всё клокотало от возмущения.
Но выпалить это вслух было невозможно — он пугал до дрожи.
Я тут же встал на колени. Боль от твёрдого кафеля была ничто по сравнению с угрозой жизни.
— Простите. Я не хотел вас обмануть. Просто подработка в школе запрещена, и я не мог вам прямо сказать. Простите, что соврал, будто был на групповом проекте.
— Думаешь, я злюсь из-за какой-то вранья?
— А… тогда почему?
— Ты же просто поиграл со мной.
Когда?!
Обидно до слёз.
Разве с Джу Сынхёком можно вообще играть?
Но я промолчал. Перед глазами всплывали комнаты, где был пленён Ким Джун. Где был убит Ли Ёнсу.
Как я мог сейчас спорить с ним?
— Нет. Я не играл.
Я как можно вежливее попытался объясниться.
— А измена? Ты мне изменил.
— Что?
— Это не измена, по-твоему?
Глаза Сынхёка хищно сверкнули.
Эта сцена показалась мне знакомой.
В оригинале Джу Сынхёк тоже устроил сцену Ким Джуну, когда тот попытался погайдить Пак Кону — побочного персонажа.
Но там Джу Сынхёк уже знал, что Ким Джун ему симпатизирует. Его болезненное чувство собственности и вызвало такую реакцию.
А я всего лишь второстепенный уке.
— Это просто подраб… — Я едва не сказал «подработка», но вовремя осёкся.
[Старший Джу, это была всего лишь гайд-сессия. Не ваше дело, кого я гайдирую — Кону или ещё кого-то!]
Так сказал Ким Джун в оригинале — и поплатился за это заключением и сексуальными пытками.
Я хоть и не главный герой, но рисковать не собирался.
— Простите.
Я склонил голову и просто извинился.
— Ты специально на вы говоришь? Знаешь, что меня это бесит?
— Н-нет! Не в этом дело!
Стоило мне замотать головой, как Сынхёк схватил меня за шею и впился в губы.
Его язык ворвался в приоткрытый рот. Ледяная вода потекла с его языка мне в горло.
Я напрягся. Он сорвал с меня чёрный худи, а затем грубо рванул белую рубашку. Прозрачные пуговицы разлетелись в стороны.
Он меня сожрёт. Сейчас он прикуёт меня к душу и будет делать со мной что угодно весь день.
В голове всплывали сцены из романа.
«Болото гида» — это не просто 19+ история, а хардкорный, мрачный фик, полный жестокости.
В предупреждении значилось: «Внимание! Присутствуют сцены насилия, заключения, тренировки, SM и использование предметов».
А в отзывах писали: «Уютная помойка», — и непонятно, это похвала или ругань.
И вот я оказался в этой «помойке».
Может, для главного уке она и уютная, но для меня это настоящий ад.
Слёзы потекли по щекам.
Сынхёк отстранился. Поток воды прекратился. Он провёл большим пальцем по моему лицу.
— Чего ты ревёшь?
— …
— Жаль, что не можешь держать за руку другого парня?
Каждое слово звучало как приговор.
Я пытался сдержать слёзы, но от напряжения чувства только усиливались.
— Я спрашиваю, чего ты ноешь, мать твою?! Мне дважды повторяться?
Он злился потому, что я плачу? Или потому, что заставил его повториться?
Как бы то ни было, нельзя его больше злить.
— Я тебе не нравлюсь? Тебе не понравился мой поцелуй?
— Н-нет. Просто… рубашка…
— Что рубашка?
— Она из гильдии… Если так пуговицы рвать — мне потом платить…
Сказать правду всё равно было невозможно.
Я уставился на разбросанные пуговицы и начал говорить всё, что в голову приходит.
— …Ты из-за этого ревёшь?
— Надо возместить за рубашку, дверь, а ещё я не получил оплату за работу… А мне деньги нужны…
Сначала просто говорил, что попало. Но чем дальше, тем сильнее становилось чувство несправедливости.
Если бы не этот псих, я бы уже получил оплату за гайдинг и купил младшей сестре планшет — она ведь в этом году поступает в выпускной класс.
Родителям и Минун-а с Кёнсу тоже хотел купить подарки.
Но этот сумасшедший всё испортил.
И не только сейчас.
Теперь и на следующую подработку меня вряд ли возьмут — с таким скандалом.
Гильдия Чанви платит хорошо. Пусть не как крупные корпорации, но по меркам среднего уровня — прилично. Да и выплаты идут быстро.
К тому же он скрывал мою личность, а для небольшой гильдии «Чанви» хорошо заботилась о гидах.
Где я ещё найду такую подработку? Чем больше я об этом думал, тем мрачнее становилось моё будущее.
— Не плачь.
Я прикусил губу, чтобы не заплакать, как сказал Джу Сынхёк, но чем сильнее я пытался сдержаться, тем сильнее лились слёзы.
— Что ты вообще сделал, чтобы плакать вот так?
— Прости… Я не хочу плакать, просто… Пуговицы… Пуговицы…
Как бы мне ни было обидно и страшно, я не осмеливался винить в этом самого Джу Сынхёка. Оставалось только сжимать в руках порванную рубашку и лихорадочно искать невинные пуговицы.
— Чёрт! Да я тебе целую фабрику пуговиц открою, только заткнись уже!
Когда он с руганью притянул меня за талию, я вздрогнул и отпрянул от испуга.
Моё тело задрожало от страха.
Джу Сынхёк снова включил душ. Я инстинктивно съёжился, готовясь к ледяному потоку, но вопреки ожиданиям, тёплая вода мягко окутала всё тело.
Он начал похлопывать меня по спине. Его ладонь медленно скользила вниз, и, как ни странно, от этого становилось легче.
Я ведь сейчас — как будто в объятиях дикого зверя. Но, возможно, именно потому, что не ощущалось угрозы немедленной гибели, тревога немного отступила. И слёзы тоже начали понемногу утихать.
…Но что вообще сейчас происходит?
— Джу…одноклассник...Джу Сынхёк….
Я не сумел скрыть замешательство и заговорил.
— Ещё раз назовёшь меня одноклассником — рот заклею.
Заклеит? Или язык отрежет?
Он вроде бы немного остыл, раз снова позволяет говорить, но с такими холодными словами расслабляться всё равно было нельзя.
— Я больше не буду…
И вообще, хотелось бы вообще ничего не говорить, ни «одноклассник», ни что-то другое.
Но, наблюдая за действиями Джу Сынхёка, оставаться молчаливым было невозможно.
— Слушай, Сынхёк-а…
— Приятно слышать, как ты зовёшь меня по имени.
— П… правда?
— Да, мне нравится.
— Э… это хорошо. Но… эм, а зачем ты пуговицы расстёгиваешь…?
Пока мы говорили, Джу Сынхёк продолжал расстёгивать пуговицы на моей рубашке — те, которые ещё не оторвал.
http://bllate.org/book/14448/1277616
Готово:
