— А, ясно, — пробормотал я, уже понимая, что, скорее всего, снова успел ему надоесть. Волна тихого раскаяния качнулась внутри. Я поднялся — и в ту же секунду внизу живота тянуще свело болью. — Я в туалет. Подождите меня, господин.
Сдерживать мочу в моём состоянии — примерно как шутить с судьбой, которая давно решила, что хватит с меня.
Я почти бегом влетел в кабинку, захлопнул дверь, стянул брюки… и струя с шумом упала вниз, тонко исчерченная кровавыми прожилками. Я молча смотрел на бледно-розовую жижу, уголок рта сам дёрнулся в кривой усмешке. Ну да. Видимо, не стоило есть острое и запивать ледяным.
Доктор твердил — диета, режим, беречь себя. Но… честно? Самодисциплина у меня всегда была прихотливой любовницей: хотелось — держал, не хотелось — гуляла где хотела. И потом — ну продержусь я месяц, два… а смысл? Отмерено мне всё равно мало. Так пусть будет хоть немного вкуса. Пока могу — ем то, что люблю. И живу так же.
Когда последние капли сорвались вниз, боль полоснула так, что я невольно стиснул зубы. Застегнул брюки, ухватился за край раковины, вдохнул глубоко, и посмотрел в зеркало.
Если бы не маска — с лица давно бы ушёл весь цвет. Сейчас я выглядел бы так, что прохожий перекрестился бы. Пот крупными каплями стекал по вискам, тело мелко тряслось, дыхание сбивалось…
И вдруг — темнота. Резкая, вязкая. Как будто кто-то одним движением вырвал свет из мира. Снаружи что-то грохнуло, зазвенела бьющаяся посуда, раздался чужой вскрик.
Я дёрнулся, заставил тело подчиниться, распахнул дверь. В ресторане была та же тьма — только уличный свет тусклой плёнкой сочился сквозь стекло. В его бледном отблеске я увидел: прямо у входа в наш отдельный зал на спине раскинулся мужчина. На груди — широкая татуировка: карпы, дракон. Вокруг него — осколки тарелок.
— Господин! — Я рванулся к двери зала, откинул занавеску — на столе лежал металлический цилиндр, вылитый ветеринарный шприц. Бо Ичуань всё ещё сидел, словно тьма его вовсе не касалась.
У меня кольнуло сердце. Я подбежал, быстро оглядывая его с головы до ног:
— Господин, вы не ранены? Что произошло?
Это были те самые фулао? Неужели у них хватило дерзости поднять руку на Бо Ичуаня?
— Со мной всё в порядке. Быстро уходим отсюда.
Он не успел договорить, как за моей спиной едва слышно щёлкнуло — пах. Предохранитель.
Это всегда звучит одинаково — как короткое предупреждение смерти.
Инстинкты, выработанные годами, шевельнулись раньше мыслей: я шагнул вперёд, заслонив собой Бо Ичуаня. Но не успел даже выругаться, как воздух взорвался резким ударом — бах! — и чья-то рука, сильная, почти звериная, вцепилась мне в шею и пригнула к столу. В тот же миг над ухом хлестнул выстрел, стекло разлетелось, кто-то вскрикнул.
Я повернул голову — насколько позволили пальцы на моей шее — и увидел, как один человек прижимает другого к полу. В полуметре валялся пистолет. Тот, кто держал нападавшего, был Лакса. А тот, кого он вжимал лицом в плитку, — тот самый парень, что несколько минут назад лежал у входа, будто вырубленный. Значит, только притворялся. Шприц, затем ствол — упрямый, до тупости. А я, идиот, зациклился на Бо Ичуане и даже не проверил его состояние.
Холодный пот полоснул по спине. Я обернулся — и наткнулся на взгляд. Длинные тёмные глаза… и только теперь дошло, чья рука удерживала меня, не давая сорваться вперёд.
Бо Ичуань.
Он спас мне жизнь.
Я машинально сжал его предплечье. Скользнул взглядом — в его руке Beretta M9, дуло ещё дымится. На плече — алое пятно, медленно расползающееся по белой льняной ткани. Ранение.
Сердце у меня дёрнулось так, будто у него ещё оставалось желание жить. Я тут же сорвал ремень и перетянул ему руку, прижимая кровь.
— Лакса, заводи машину! — его голос стал сталью.
— Есть!
Лакса ударом локтя вырубил нападавшего. Я подхватил Бо Ичуаня под руку и потащил к выходу. Мы вырвались наружу, в ночь, насыщенную запахом дыма и крови. Как только за нами захлопнулась дверца машины, позади раздался резкий хруст — стекло разлетелось в пыль.
Я обернулся — и заметил: голова того парня, что лежал на полу, расколота, будто кто-то поставил точку вместо фразы.
Снайпер.
Выстрел наповал.
Это Ящер спас меня?..
Или кто-то просто заткнул ненужного свидетеля?
Думать было некогда. Я захлопнул дверцу и крепко прижал Бо Ичуаня к себе, закрывая его всем телом — голову, грудь, всё, что ещё мог защитить. Лакса вдавил педаль в пол, и Пятнадцатый Рыцарь рванул из Чайнатауна с таким рёвом, будто у машины были не шины, а гусеницы.
Какой ублюдок решился поднять руку на старшего сына семьи Бо — человека, который заслужил титул в Фэйлане не красивыми словами, а боевыми заслугами? Точно не фулао… У них на это духа попросту не хватит.
Я как раз ломал голову, когда у самого уха раздался низкий голос:
— Эта машина — пуленепробиваемая.
Горячее дыхание задело кожу под ухом, и по позвоночнику пробежали мелкие, почти сладкие мурашки. Я нехотя разжал руки, позволяя себе отпустить его — хотя, признаться, желание было прямо противоположным. Его губы — холодные, чёткие — были совсем рядом. Чуть наклониться… и я бы узнал, какой у них вкус. Но сейчас было не время для пустых фантазий.
Я пересел с его колен, устроился рядом и проверил рану. К счастью, крови не стало больше. Конечно, до военного медика мне далеко, но жизнь не раз заставляла латать себя своими же руками. Здесь я справился на удивление чисто.
— Неплохо перебинтовано. Где научился? — заметил он.
— По видео, — я сделал испуганные глаза, будто оправдываясь. — И подумать не мог, что пригодится. Господин… кто это был? Неужели чёрные из Чайнатауна?.. Мне так страшно…
Бо Ичуань бросил на меня косой взгляд. Уличный свет скользнул по его глазам, и я почти уверен — на секунду там мелькнула насмешка. Или я просто хотел это увидеть. Мгновение — и всё исчезло, утонуло в его глубокой, молчаливой тьме.
— А выглядел ты не так уж и испуганно.
Он, конечно, о том, как я его обнимал. А я — ещё не наобнимался.
Я медленно провёл языком по зубам, поднял на него жалобный взгляд:
— Я просто… испугался до смерти, вот и вцепился в господина. Вы ведь не обиделись?..
— Кхм-кхм, — тихо кашлянул Лакса. — Господин, может, сообщить брату Цяо Му?
Меня кольнуло.
— Сразу в военный госпиталь, — отрезал Бо Ичуань. Но стоило ему это сказать, как брови чуть дрогнули, взгляд помутнел — и он вдруг осел, тяжело заваливаясь на меня.
— Господин?! — я успел подхватить его. Его голова опустилась мне в шею, горячие губы скользнули по коже за ухом — короткая искра, от которой внутри всё схлопнулось и вспыхнуло разом.
Я прикрыл глаза. Тело на секунду стало мягким, почти безвольным. Не удержался — вдохнул запах его одежды: кровь, металл, и под всем этим — что-то животное, мужское, что я давно предпочёл бы забыть, но оно само находило меня в темноте. Слюна подступила к горлу.
Бо Ичуань… я ведь с самоконтролем всю жизнь на «вы». Так что, может, пора бы тебе перестать меня испытывать?
…
Мы с Лаксой сидели на жёсткой лавке в коридоре военного госпиталя. И почему-то вспомнилось, как лет десять назад мы с Бо Ичуанем так же торчали ночью в ветеринарке, пока Куньтянь лежал на операционном столе. От этих воспоминаний слегка развезло — жизнь любит петли, особенно те, что душат.
Лакса, закончив доклад по телефону, протянул мне пачку сигарет:
— Курнёшь?
— Спасибо. — Я и так все эти дни держался на зубах. Схватил сигарету, не изображая приличий. Он чиркнул огнём, улыбнувшись слегка, будто мы старые приятели.
— Смотрю, у тебя с импровизацией всё в порядке. Не удивительно, что господин держит тебя при себе. Я думал, все эти домашние слуги только полы натирать умеют. Ты, случаем, в армии не служил?
— Хотел бы. Только школу не окончил. Перед этим на военных сборах был, да… но дальше не сложилось. — Я прищурился, скользнув по нему взглядом. — А ты ведь из его бойцов, да? Сколько лет с ним?
Он поднял ладонь — пять пальцев.
Я решил подружиться с ним поближе:
— Ух ты. Значит, ты тоже наверняка крутой. Наверное, подвигов — вагон. Ордена, медали?
— Да какие подвиги… — Он почесал затылок и покраснел, будто не боец, а щенок на первом дне дрессировки. — Всего три медали.
Пока он перечислял все три — за что, где, при каких обстоятельствах — я не жалел похвалы. Так ему голову задурил, что к концу беседы он уже родословную выложил до третьего колена, включая, кажется, собаку прадеда.
Поняв, что момент созрел, я наклонился к нему и приглушил голос:
— Эй, Лакса… Я слышал, спина у господина — это как-то связано с военным врачом Цяо. Ты ничего не знаешь?
Он выдохнул дым:
— Что тогда случилось — я сам до конца не знаю. Но в любом случае всё связано с братом Му. Говорят, он чуть ли не жизнью рисковал, вытаскивая брата Чуана.
Цяо Му… рисковал собой, чтобы вынести его?
Я уставился в пол и криво усмехнулся. Дым тянулся в нос… но я чувствовал совсем другой запах — гарь, кровь, гниющую плоть, сырость джунглей.
Тело Бо Ичуаня тяжело навалено мне на спину. Тяжесть такая, что ломит кости. Его кровь, смешанная с моим потом, стекает по щеке, попадает на губы, впитывается в грязь. Я ползу, как зверь, на четвереньках, тащу его за собой. Когда мучит голод — жую траву. Когда сушит горло — пью тёплую стоялую жижу из ям. На рассвете вижу камень с символикой армии Борнео. Отваливаю его, выкапываю радиопередатчик.
Где-то вдалеке слышны моторы и шаги. С меня снимают его тяжесть — и в следующую секунду что-то бьёт в подбородок. Я падаю лицом в грязь. Успеваю лишь заметить армейский внедорожник, скрывающийся в лесу, и белый крест на аптечке.
Над головой каркают вороны — резкий, пронзительный звук.
Он врезался мне в память навсегда.
— А-Ши?
Я очнулся. Пепел с сигареты осыпался на пол. Нет… Это было не то воспоминание. Тогда Бо Ичуаня отбросило взрывной волной. Тогда у него не было серьёзных травм на спине.
Я резко затянулся и уже собирался продолжить расспросы, как дверь распахнулась. На пороге стоял врач, а за его плечом виднелась койка, на которой лежал Бо Ичуань. По инерции я затушил сигарету, но дым, который не успел выдохнуть, обжёг лёгкие и сорвался в сухой, злой кашель.
— Как он? — Лакса вскочил.
— Не так страшно. Пулю извлекли. Это был транквилизатор — ветеринарный, к тому же. Мы ввели антидот, но пока он в полусознании. Кто напал на майора Бо? — врач нахмурился.
— Нападавший уже мёртв. Тело передали в военное следственное управление — пусть копаются. Я проверю майора, — Лакса уже шёл к палате. Я двинулся за ним и закрыл дверь.
Бо Ичуань полулежал на кровати, торс обнажён, рука перевязана. Веки приоткрыты, между бровей узкая складка, взгляд плавает, цепляется за Лаксу… и затем за меня.
— Воды…
Я сразу налил стакан, подложил подушку, приподнял ему спину и одной рукой поддержал его за шею, чтобы он мог пить. Тот транквилизатор был зверским — даже глоток давался ему с усилием. Одна капля воды скатилась с уголка его губ, упала мне на тыльную сторону ладони — и я едва не выронил стакан. Я слишком поспешно стёр след пальцем.
Наверное, движение получилось слишком интимным. Или он уловил на моих пальцах запах табака — тот самый, который терпеть не может. Бо Ичуань нахмурился, приподнял веки. Его взгляд — влажный, тёмный, глубокий… а родинка Будды на лбу, покрытая испариной, будто светилась сквозь полумрак.
Этот взгляд прожёг меня до костей. Я сжал челюсти, чтобы удержать дрожь в пальцах. Сердце неслось вскачь, словно решило сбежать из груди. И когда он наконец допил воду, у меня от напряжения онемело всё — от запястья до плеча.
— Докладывал наверх? — голос его стал чуть твёрже. Он повернул голову к Лаксе.
Тот кивнул:
— Пуля была с транквилизатором. Причём звериным, ветеринарным. Похоже, тебя не хотели убить. Возможно, пытались похитить. Только вот зачем?.. Кому ты понадобился живым?
Бо Ичуань нахмурился, будто обдумывал что-то неприятное… и посмотрел на меня. Но почти сразу отвёл взгляд.
Я понял всё без слов: дальше пойдёт разговор для своих, под грифом. Мне там места нет. Я уже поднялся, собираясь выйти, как в коридоре послышались быстрые, тяжёлые шаги — несколько пар сразу.
— Ичуань!
Дверь распахнулась. Вошёл Бо Лунчан. За ним — тётка Бо, как я и ожидал. И вместе с ними — Цяо Му, плюс несколько крепких военных в чёрных футболках и камуфлированных брюках, чьи лица сразу обозначили уровень допуска.
— Брат Чуань! —
— Майор Бо!
Они мгновенно окружили кровать, вытеснив меня наружу, как мусор, который мешает обзору. Я отступил на шаг, и в этот момент плечом задел Цяо Му — его погон больно ткнулся мне в ключицу. Он посмотрел на меня презрительным взглядом. Словно перед ним не человек, а бесполезная букашка, которой место под подошвой.
Точно так же он смотрел тогда…
В тот день, когда пинком отправил меня умирать в болотную трясину.
Вот такие, значит, становятся армейскими медиками?
Я скривился в усмешке, стиснул зубы и отошёл в сторону. Уставился на его правильный, профиль — чистый, выверенный, будто его вырезали из учебника нравственности.
Как удобно выглядеть добродетелью, когда никто не видел, как ты топил чужие лёгкие в болотной жиже.
Если выпадет шанс… я бы не прочь, отправляя Бо Лунчана к праотцам, прихватить и его за компанию.
Только вот… станет ли Бо Ичуань за него горой? Всё-таки — его спаситель.
— Ичуань, ты сильно ранен? —
Я перевёл взгляд на Бо Лунчана. Он уже уселся у кровати, демонстративно держал перевязанную руку сына. Лицо — как будто тревожное. Тошно было смотреть на эту театральную маску.
— Что тут вообще происходит?! — его голос взлетел на октаву выше, чем требовала реальная забота. — Кто посмел покуситься на моего сына в самом Фэйлане?! Совсем страх потеряли! Я добьюсь, чтобы военное командование докопалось до сути. Никому не спущу!
— Дядя Бо, прошу, не волнуйтесь. Департамент военного расследования уже подключился, всё обязательно прояснят, и вы с братом Чуанем получите ответы, — мягко проговорил Цяо Му, похлопал его по спине… а потом повернулся ко мне, голос стал ледяным:
— А ты что стоишь как вкопанный? Это же твой господин. Почему до сих пор не налил ему воды?
Да я бы с удовольствием плеснул вам обоим — с мочой и мышьяком, в идеале пополам.
Но, разумеется, сделал, как велели: налил воды и подал Бо Лунчану.
Лишь теперь он заметил моё присутствие. За стеклом очков его глаза сверкнули короткой, настороженной искрой. Он задержал взгляд на моём лице — будто пытаясь вычислить: каким образом слуга из Восточного флигеля, которому по рангу самое большое доверие — стирать нижнее бельё, внезапно оказался среди ночи рядом с его сыном… да ещё и в военном госпитале?
Подозрение, что мелькнуло у него за ужином и будто улеглось, теперь снова подняло голову — уже оскалившись.
Бо Лунчан… твой сын увёл у тебя твоего человека.
Ну и что ты теперь сделаешь?
Покажешь себя настоящим отцом — и заберёшь меня обратно?
http://bllate.org/book/14417/1274546
